Печать Тора (ЛП) - Лёвенштейн Карола - Страница 51

«Большое спасибо, Анна», — ответила я радостно. «Это действительно хорошие новости. Я у тебя в долгу.»

«Да ладно», — ответила Анна. «Это я у тебя в долгу. Без твоей помощи мы всё ещё жили бы спрятаны подо льдом.» Сказав это, она попрощалась.

— Всё в порядке? — спросил Адам, от которого не ускользнуло то, что я какое-то время была невнимательной

— Однозначно, — довольно ответила я. — В Антарктике живут пять диких снежных драконов, которых никто не хватится, если я позаимствую их для охоты на Морлемов.

— Не делай этого, — попросил Адам.

— Нет, я собираюсь, — серьёзно ответила я. — Обязательно так и сделаю, — затем продолжила немного мягче. — Я должна, Адам. Речь идёт о моей сестре, и если у меня есть шанс спасти её, тогда я воспользуюсь им.

— Конечно. Это гениально, — сказал Леандро. — Драконы достаточно быстрые, чтобы преследовать Морлемов.

— Я бы могла написать для тебя заклинание, под которым ты сможешь спрятаться, — с восторгом предложила Дульса.

— Да, точно, — ответила я. — Именно так я себе это и представляла. Я заманю их, а затем исчезну, и когда они подумают, что я сбежала, я последую за ними, и они приведут меня в своё укрытие.

— Это может сработать, — с энтузиазмом воскликнул Лоренц. — Блестящая идея, Сельма, как всегда безумно рискованная, но блестящая.

— Мне ещё только нужно построить доверие к одному из снежных драконов, — задумчиво сказала я. — Но с вкусняшками для драконов, которые так нравятся Ариэлю, не думаю, что здесь возникнет проблема.

— Подождите, — прервал нас Адам. — Этот вопрос ещё не решён.

— Боюсь, что решён, — улыбнулась я, и, наконец, Адам, тоскливо вздохнув, сдался.

В течении следующей недели мы с Адамом снова и снова пытались по очереди пробудить к жизни организм изо льда и работали над концентрацией огненного заклинания. После нашего разговора в Глиняном переулке мы быстро договорились о деталях нашей новой операции.

Адам больше не упоминал о своих сомнениях и, казалось, заразился энтузиазмом остальных. Мы ещё раз вернёмся в Антарктику и подождём там Морлемов.

Теперь, когда мы знали, что им нужно несколько часов, чтобы добраться до меня, у меня было примерное время, за которое я могла напомнить одному из снежных драконов, что он обученный для соревнований дракон и обычно носит на спине наездника. Если мне это удастся, то я последую за Морлемами, а если нет, тогда быстро вернусь в Шёнефельде.

В то время как остальные предпринимали первые экскурсии в Антарктику и в бывшем поселении Антарктики искали подходящие укрытия, мне приходилось оставаться под защитным заклинанием. Я не могла уехать из Шёнефельде.

Мне не оставалось ничего другого, как полностью сосредоточиться выполнении задания, которое дал нам профессор Пфафф и иногда проскальзывать в мысли Адама, чтобы, по крайне мере, частично принимать участие.

Сегодня Адам и его братья тоже отправились в Антарктику, чтобы отыскать следы снежных драконов. Чем лучше я знала, куда направиться, чтобы приманить и заставить слушаться одного из них, тем выше были шансы на успех. Так как сегодня было воскресенье, я пошла в Каменный переулок, чтобы провести утро с бабушкой.

Я ожидала, что мы проведём ещё один урок обучения на духовного странника. Пришло время провести мой первый ритуал. И я сильно удивилась, когда бабушка, быстро позавтракав, ушла в своё ателье, чтобы ответить на два письма из палаты сенаторов. Казалось, вся эта бюрократия очень её обременяет. Но она захотела пойти этим путём, и он мог также привести к успеху, как и мой.

После того, как бабушка вышла из кухни, я приготовила себе ещё одну чашку кофе и пододвинула «Хронику короны». Статья на всю страницу была посвящена художественной работе Вендолина Габриэля, чья лирика, видимо, свидетельствовала о необыкновенном таланте, о чуткости и глубоком понимании магического мира, которое не имело себе подобных.

Я бегло просмотрела статью, которая витиеватыми словами восхваляла Вендолина Габриэля, его превосходство и творчество. И остановилась лишь на последнем предложении, потому что в нём в первый раз за долгое время упоминался Константин Кронворт, но только чтобы назвать его последнее стихотворение «Зеркальное ядро» литературным промахом, которое, наверняка, станет смертельным приговором для его последнего произведения «На прощание».

Я испуганно уставилась в газету. Константин Кронворт отказался от своей литературной карьеры?

Это не может быть правдой, не после всех этих взлётов и падений, которые он уже пережил.

Я допила кофе и решила нанести визит господину Лилиенштейну. Если кто-нибудь и знал что-то о Константине Кронворте, то он. Я попрощалась с бабушкой и одела своё толстое зимнее пальто. Затем направилась в книжный магазин. Было воскресное утро, и на улицах царила мирная рождественская тишина.

Я бы наслаждалась этой тишиной, если бы не мысли о Лидии, которая не могла сейчас присутствовать здесь. Эти мысли совершенно испортили мне настроение, а предвкушение Рождества, было совсем не заманчивым. Стало холодно, и снег обледенел, превратившись в ледяные горы, возвышающиеся на обочинах дороги.

Я натянул шапку на лоб и пошла быстрее. В конце концов, я добралась до книжного магазина и с облегчением увидела господина Лилиенштейна, сидящего за прилавком магазина и листающего в книге. Он из-за чего-то хмурился.

Мне пришлось несколько раз постучать в запертую дверь, пока он с удивлением меня заметил, и его лицо озарила улыбка.

— Сельма, — произнёс он, после того, как открыл дверь и запустил меня. — Что привело тебя ко мне в воскресенье?

Он гостеприимным жестом указал на кожаные кресла, где на маленьком столике уже стоял чайник с чаем. Он принёс ещё одну чашку, и мы сели между книжными полочками. Как обычно у него в магазине, я почувствовала спокойствие и уверенность, что всё снова будет хорошо.

— Я, как всегда, пришла потому, что у меня возникли вопросы, — улыбнулась я, пока господин Лилиенштейн разливал чай. — Сегодня утром я читала «Хронику короны» и была шокирована, когда узнала, что Константин Кронворт опубликовал свой прощальный том. Я надеюсь, что это недоразумение и подумала, что вы, наверняка, знаете больше.

Господин Лилиенштейн молча выслушал меня, взял чашку с чаем, пригубил и медленно поставил на стол.

— Это не обман. К сожалению, — сказал он в конце концов. — Константин обессилен. На него сильно повлияли постоянная клевета и общественное разоблачение. В «Зеркальном ядре» он переосмыслил все свое отчаяние. — Господин Лилиенштейн взял с полки позади него узкий, бежевый сборник стихов, на котором черными буквами было написано «На прощание». Он протянул мне маленькую книжицу, я открыла её и прочла стихотворение.

Зеркальное ядро

Сегодня — я, завтра — нет,

танцующие осколки отражают свет.

Жизнь души освещает бытиё,

я здесь и не здесь, не вернусь больше в дом.

Смейся со мной, танцуй в такт,

завтра темнота, я гол, беззащитен и слаб.

Бьется сердце моё:

Зеркальное ядро. Зеркальное ядро. Зеркальное ядро.

Мир перевернулся, всё искажено.

Его ядро нездорово,

а путь слишком долог.

Зеркальное ядро. Зеркальное ядро. Зеркальное ядро.

Я подняла глаза, испытывая мрачные чувства.

— Дело плохо, это даже хуже, чем его депрессивная фаза в прошлом году. Это стихотворение такое серьезное, полное отчаяния. Он правда сдался, — я опустил сборник на колени.

— Да, сдался, — с сожалением ответил господин Лилиенштейн. — Он чувствительный человек, и ему нужно, чтобы его ценили и немного восхищались. Он долго был сильным, пытаясь игнорировать постоянные удары в спину. Но под конец у него было такое чувство, будто больше никто не хочет читать или слушать его слова. А что значит деятель искусства без публики? Печальный позёр, одинокий и жалкий. Тогда он и написал «Зеркальное ядро» и с тех пор больше ни слова, — господин Лилиенштейн вздохнул. — Я даже не знаю, где он сейчас.