Белая овца (ЛП) - Coeur Al' - Страница 549

– Придуши себя своим хвостом и сдохни в муках.

Жон посмотрел на Янг, которая закатила глаза и что-то пробормотала о том, что его дядя оказался еще хуже ее собственного. Что же касалось просьбы Озпина, то она просто пожала плечами и добавила, что он должен был решать это сам.

– Нам вообще для чего-нибудь нужна эта Реликвия? – спросил Жон у остальных.

– Сомневаюсь, – ответил ему Сан. – С Королевствами мы уже разобрались, и теперь там всё идет своим ходом. А для заключения мира в Атласе нужно всего лишь немного подождать, чтобы это не выглядело слишком уж подозрительно.

– Менаджери с нами, а Белый Клык разоружается и интегрируется в правительственные структуры, – добавила Блейк. – Сиенна создает из них силы правопорядка. И еще она зачем-то попросила прислать ей Рена.

– Только через мой труп, – радостно заявила Нора.

– Они правы, – кивнула Пирра. – Вчера нам так и не удалось придумать ни одного подходящего вопроса. Не знаю, как насчет тебя, но у меня здесь ничего с тех пор не изменилось. Разве что спросить про единорога.

Нора уже начала открывать рот, чтобы что-то сказать, но ее опередила Блейк:

– Нет, плохая Нора.

Жон кивнул, давая понять, что услышал их, а затем посмотрел на оставшихся.

Руби с Реном лишь пожали плечами, в то время как Вайсс играла в гляделки с Синдер, поводом для которых на этот раз послужила Эмеральд. Илия просто скучала.

Реликвия Знания являлась бесценным подарком, но чем-либо помочь им в их деле была не в состоянии. Разумеется, соблазн сохранить на потом один ответ оказался очень велик, но в нем нуждался не только Озпин. Он требовался еще и его матери, а также Оскару.

– Вы хотите узнать, как вам с моей мамой умереть? – еще раз уточнил Жон, чтобы точно не возникло никаких недопониманий. – Вон та часть насчет мамы мне ни капельки не нравится.

– Не как умереть, – возразил ему Озпин и, дождавшись кивка Салем, продолжил: – Мы хотим узнать, как снять наложенное на нас проклятье. Это позволит нам когда-нибудь умереть, но не убьет нас прямо сейчас.

– Точно?..

– Ну, некоторый риск тут, конечно же, присутствует, поскольку никто из нас не знает, как именно оно работает.

– Это наше решение, Жон, – сказала Салем. – Я превратилась в чудовище, когда потеряла первого мужа, и не хочу, чтобы всё повторилось вновь. И тем более не желаю смотреть на то, как стареют и умирают мои дети. Я этого просто не выдержу, а Озма не может снова и снова отнимать чужие жизни. Это просто нечестно по отношению к нам.

Жон ощутил себя совершенно беспомощным. Эту проблему никак не мог решить ни какой-нибудь государственный переворот, ни вовремя вставленная капелька правды.

– Но вы уверены в том, что зададите правильный вопрос? – поинтересовалась Руби. – Синдер говорила, что этот дух может выворачивать слова наизнанку.

– Это не совсем так. Джинн вынуждена отвечать только правду. Проблема обычно заключена в самом вопросе. Если он глупый или неправильно сформулирован, то Джинн – хочет она того или нет – выдаст неполный ответ.

– То есть она все-таки не дура? – уточнил Сан.

Озпин усмехнулся.

– Уверен, что какой-нибудь впустую потративший свой вопрос человек обозвал бы ее и как-нибудь похуже, но ее вины в этом нет. Джинн ограничена тремя ответами в столетие. Иногда она сама желает рассказать что-либо еще, но от этого ее частенько удерживает ограничение.

– И какой же вопрос вы хотите ей задать? – поинтересовался Жон.

– ‘Какие действия нам необходимо предпринять, чтобы снять с себя наложенное на нас Богами проклятье?’ – озвучил его Озпин. – Если оно уже снято тем, что Салем выполнила условие Бога Света, то Джинн либо скажет, что никакого проклятья на нас нет, либо ответит, что нам ничего делать не требуется. Если же оно всё еще остается, то мы узнаем, как именно его снять. При помощи одного единственного вопроса мы получим или подтверждение, или действующий метод.

– А если она просто повторит, что маме нужно осознать важность и необходимость смерти?

– В вопросе упоминаются действия во множественном числе, мистер Арк, – улыбнулся Озпин. – То есть Джинн будет вынуждена раскрыть их все, если они так или иначе относятся к процессу снятия проклятья. Даже если это окажется принятие Салем необходимости смерти, то Джинн расскажет, как именно ей стоит добиваться нужного результата.

– Но это не убьет маму?

– Знание о том, как снять проклятье, не равносильно его немедленному применению, – пояснил Озпин. – К примеру, если в качестве ответа мы получим какие-то волшебные слова, которые нужно будет произнести, чтобы умереть, то именно Салем станет решать, когда окончится ее жизнь.

Та положила ладонь Жону на плечо. Он погладил ее по руке и закрыл глаза.

В конце концов, это и в самом деле нужно было решать не ему. Да и смертным приговором для матери их вопрос тоже не являлся.

Никакого другого выбора у него и не имелось.

Янг взяла его за вторую руку, пытаясь передать всё то душевное тепло, которое только могла.

– Ладно, берите Реликвию.

Салем улыбнулась.

– Жон…

– Благодарю, мистер Арк, – слегка поклонился Озпин, принимая лампу. Если он и заметил нежелание Жона ее отдавать, то как-либо комментировать это не стал. – Поступая так, вы – по крайней мере, в моих глазах – доказываете, что будете замечательным правителем.

Комплимент его настроение ничуть не улучшил, в отличие от державшей за руку Янг и обнявшей сзади Руби. Жон позволил себе немного расслабиться, принимая их поддержку.

Это было правильное решение, пусть боль от его принятия ничуть не ослабевала.

– Сделаем это здесь? – спросил Николас.

– Прямо сейчас? – с ужасом уточнил Жон.

– Это всего лишь один единственный вопрос, сынок. Мы не собираемся ничего предпринимать – только выясним, как именно нам нужно снимать проклятье.

Все отошли к стенам, оставляя в центре помещения Озпина, Николаса и Салем.

Озпин хотел было что-то произнести, но затем посмотрел на Салем и протянул ей Реликвию.

– Я? – удивленно спросила та.

– Сдается мне, что так будет лучше для всех. После долгих столетий нахождения взаперти и бесконечных ответов на мои вопросы, как мне кажется, Джинн меня несколько недолюбливает. И мне бы не хотелось рисковать этой попыткой, сразу же портя ей настроение.

Салем кивнула, забирая у него лампу. Осмотревшись по сторонам и убедившись в том, что всё было в полном порядке, она вытянула ее перед собой.

– Джинн, дух Реликвии Знания. Я призываю тебя.

Лампа затряслась – не вырываясь из рук, а как будто бы пробуждаясь. Бирюзовая субстанция начала вытекать наружу, создавая рядом с Салем голубую женскую фигуру с несколько более темными волосами того же цвета, заостренными кончиками ушей и золотыми украшениями на этих самых ушах, шее и талии. Кроме всего этого, она оказалась совершенно голой.

– Кхем, – послышалось со стороны Янг, после чего ему в бок прилетел ее локоть.

– Я-я вовсе не пялился.

– Ну конечно.

Джинн с любопытством посмотрела на них, явно услышав их диалог. Жон слегка покраснел и отвел взгляд в сторону, а она со смехом повернулась к той, кто ее и вызвал.

– Так-так-так, в кои-то веки меня призвал не старик. Как интересно. Неужели одинокая девочка из высокой башни все-таки одержала победу? Пожалуй, нет. Здесь скрыто нечто большее, чем может показаться на первый взгляд.

– И ты уже знаешь, что именно тут происходит, Джинн, – произнес Озпин, а затем добавил, обращаясь к остальным: – Будьте крайне аккуратны со словами рядом с ней. Она может ответить на любой случайный вопрос.

– Ты говоришь это так, будто я пыталась тебя обмануть. Моей функцией и является ответ на вопросы. Я для этого создана и могу контролировать данный процесс ничуть не лучше, чем ты сам. На самом деле, у вас всех куда больше свободы и возможности выбирать, чем у меня.

– Не у всех, – возразила ей Салем.

Джинн посмотрела ей прямо в глаза.