Цитадель Теней. Пробуждение (СИ) - Тор Алексо - Страница 57

— Как сказал Говорррящий-С-Духами, мы должны пррровести здесь ночь, — Хесед махнул когтистой лапой пятнистым фуррийкам. Те также устроились у костра. — Пока этим и займёмся.

— Вы верррите этому старррику, которррому черррьви выели весь ррразум? — фыркнул четырехпалый фурри-динго.

— Даже так, он мудрррее нас всех. Тем более ничего дррругого мы все — ррравно сделать не можем, — Гебура вновь прикрыл глаза. Хесед повторил за братом.

Пятнистые фуррийки, Разноглазка со Шнурком, некоторое время смотрели на братьев, а затем поступили как и они.

Долгое время в помещении было слышно лишь тихое дыхание, лёгкий шёпот и шаги туда-сюда. Фурри пытались хоть чем-то занять себя. Фурри-волки отрабатывали удары, динго что-то вырезали на внутренней коре древо-дома. Шакалы переговаривались. Пара фурриек-койотов перебирали шнурки на своих шкурах.

Хесед и Гебура медитировали у костра, пытаясь успокоиться. Пусть для окружающих они казались стойкими, как вековые скалы, но в душе двух монгрелов вовсю властвовала тревога и страх. От этих испытаний зависело их будущее. Остальные, даже показав самый худший результат, все равно оставались членами своей стай. Для двоих же кагэми-фурри было лишь два пути: абсолютный выигрыш или полное поражение. И второй они никак не могли принять.

— Я не могу это больше терррпеть! — рявкнул Рыжий, ударив лапой по стене. Все посмотрели на шакала. — Здесь нет надзирррателей, а нам нельзя ни спать, ни есть. Вы как хотите, а я пррредпочитаю закончить испытание с комфоррртом.

— Не боишься, что мы сдадим тебя? — усмехнулся Коричневый.

— Не боюсь. Потому как уже некоторррое вррремя наблюдаю, как та парррочка, — шакал указал на койотов, — едят плоды.

Порванное ухо и Сломанный хвост запрятали под настил огрызки фруктов.

— Вот видите. Каждый из нас что-то да нарррушит. Я пррредпочитаю запрррет на сон, — с этими словами все трое шакалов завалились на ближайший настил.

Две пары фурри-волков брезгливо посмотрели на представителей младших стай. Вскоре ещё несколько фурри нарушило запреты: кто-то уснул, кто-то впивался в сочные плоды. Хесед скривился, только подумав о том, что этих фурри считают достойными, в то время как они с братом должны клыками и когтями доказывать своё право на жизнь. Чёрный фурри чихнул. Сладковатый аромат играл с его обонянием.

Сладкий?..

— Своядж? — Хесед обернулся к брату. Гебура принюхивался.

— Я тоже заметил, — белый фурри взял комок грязи и провёл им по носу. Пазухи забились, но и запах сладости не чувствовался.

— Сделайте так же, — братья протянули комки грязи младшим фурри. Те недоуменно смотрели на кагэми, но повторили за ними.

Кагэми-фурри прислушались. Шорох травы, разговоры, сопение спящих — ничего подозрительного. Вдруг слева раздался испуганный возглас. На Порванном ухе ползали личинки плакальщиков. Фуррийка пыталась сбросить их с себя, но насекомые крепко держались за густую шерсть. Мех фуррийки был измазан соком съеденных плодов. Такой же возглас раздался и со стороны фурри-динго. Все помещение кишело личинками плакальщиков. Фурри сбрасывали их себя, но те продолжали тянуться своими тонкими и цепкими лапками к зверям. Однако не только плакальщики оказались проблемой. Пока спящие фурри продолжали видеть сны, а настилы опутывали их толстыми стеблями. Пятнистые фуррийки прижались друг к другу, трясясь от страха. Разноглазка и Шнурок кидали комки грязи в ползающих рядом плакальщиков. Хесед и Гебура бросились к спящим, разрывая на куски лианы. Один из отростков был отброшен в сторону и попал на пятнистую фуррийку с поясом из перьев. Та, взвизгнув, отбросила растение в костёр. Огонь погас, оставив после себя лишь тлеющие угольки, а комната начала наполняться едким дымом. Паника окутала испытуемых.

— Успокойтесь! — пытался призвать к благоразумию Гебура, откашливаясь, но никто его не слушал.

В кромешной тьме, под искры затухающего угля, белый фурри почувствовал, как чьи-то пальцы переплетаются с его. Кагэми обернулся. На него смотрела пара некогда красных глаз, затянутых пеленой тьмы. Хесед сжал лапу своего Своядж и вопросительно наклонил голову в сторону. Гебура опустил морду. Вздохнув полной грудью, белый фурри возвёл на брата чёрные провалы глаз.

***

Вокруг звучали барабаны и горны. Высокие костры ярко горели, освещая весёлые морды местных жителей. Танцы и песни вокруг зазывали в свои хороводы. Всюду слышался смех и пьяные разговоры. Фурри праздновали начало Мусабидже, пока молодые участники только вступили на первое испытание. Кагэми сидели поодаль, вместе с шаманом. Харита танцевала вокруг костра, Векс разговаривал с Овсу, присоединившемся к празднованию не так давно. Шиварец, натянув капюшон по самые глаза и, укутавшись в плащ сотканный из тэмат, прислонился к одному из древо-домов. Т'эрка, с широко раскрытыми глазами, слушала истории Говорящего-С-Духами. Старец рассказывал девочке много старых легенд и мифов о своём родном мире. Но вдруг, смеясь над очередным забавным местом в истории, юная кагэми услышала за спиной старческие раздражённые голоса.

— Это не слыхано! — практически шипел один из старейшин.

Дюжина стариков сидела отдельно от всех, не замечая, что совсем рядом находятся кагэми.

— Это пррротив законов! — поддержал его другой.

— Где это видано, чтобы испытания пррроводили не мы — Старррейшины?! — проговорил третий.

— Но что мы можем сделать? — зло бросил четвёртый. — Этот плешивый пёс возжелал испытать молодое поколения и все тут!

— Мы могли попытаться избавиться от него! — предложил пятый, впиваясь клыками в сочный плод.

— А толку? Сколько бы мы ни пытались избавиться от этого безумца, ничего его не брррало! — сетовал шестой.

— А что же монгрррелы?! — спросил седьмой.

— У нас не получилось избавиться от них тогда! — гаркнул восьмой.

— Их словно оберррегает сам Бинатанг Бесаррр! — прорычал девятый.

— Даже так, не стоит унывать, бррратья, — промолвил десятый.

— Пусть тогда их и защитил Бинатанг Бесаррр… — начал одиннадцатый. — … но сейчас их не спасёт даже он, — закончил двенадцатый.

Старейшины лающе засмеялись, не замечая, что привлекли к себе внимание сидящих неподалёку кагэми и шамана.

— Вы слышали?! — разгневано спросила т'эрка.

— И не перррвый ррраз, Шептунья, — спокойно произнёс шаман.

— Но они ведь признают, что тогда пытались убить Хеседа и Гебуру! — не унималась девочка.

— Если ты плохо слышала, — тихо произнёс шиварец, повернув голову в сторону подопечной, — их не особо радует результат.

— А меня не радует, что они вообще пытались убить их! — злилась малышка. — И вас они пытались убить!

— Пытались, — усмехнулся Говорящий-С-Духами. — Но тоже, как видишь, неудачно.

— Это жестоко! Это неправильно! — маленькая брюнетка стукнула кулаком по земле.

— В убийствах вообще нет ничего правого, — шиварец спустил с головы капюшон.

— И это говорите мне вы?! — фраза Амо удивила юную кагэми, но в то же время остудила её пыл.

— Именно потому что я, это я, мои слова имеют смысл, — шиварец пожал плечами. — Кто, как не убийца, знает суть убийств?

Девочка насупилась и, скрестив руки на груди, отвернулась к огню.

— Не стоит соррриться, Шептунья, — шаман провёл когтистой лапой по чёрным волосам малышки. — Вы члены одного племени. Одна стая. Вы должны быть вместе, несмотррря ни на что.

— Угу, — только и проговорила т'эрка.

— А нам поррра пррроведать наших молодых фуррри, — шаман неспешно поднялся и направился в сторону древо-дома, где шло первое испытание.

— Но ведь прошло не больше трёх часов, — удивилась девочка, следуя за серебряным фурри.

— Вот именно. Сейчас самое вррремя, — лукавая улыбка играла на морде старика.

Шаман, что шёл через площадь, привлёк внимание всех присутствующих. Следом за ним шли кагэми. Старейшины, переглянувшись, подскочили и пошли за ненавистным им старцем. Они не хотели терять его из виду. Последовали за ними и остальные фурри, во главе с вождём и его семьёй. Когда вся своеобразная процессия добралась до места испытания, их встретила забавная картина.