Упырёк (ЛП) - Лю Эдвина - Страница 88

Кормчий Моро тем временем шагнул со скал прямо в воздух. Миг — и он оказался там, возле рослого некроманта с крошечной головой.

— Иди сюда, — позвал Штаван, и Гисли, не задумываясь, шагнул следом. Но, очевидно, переход Моро уже заканчивал своё существование, потому что Эдвард вдруг оказался на высоте не менее чем пяти человеческих ростов над маленьким пятачком земли, возле полотняного шатра. С этой высоты его и бросило оземь.

— Благодарю тебя, господин! — с горечью сказал чужой голос устами Гисли. Сказал так, будто его наказали, а не одарили чужим телом.

А уж сам Эдвард совершенно точно не стал бы благодарить странного человека с маленькой, будто усохшей головой.

— А теперь давай избавимся от обузы, — добавил чужой голос, и Эдварда вышибло из его тела окончательно. Ошарашенный, он, как птица, закружился над собственной головой, над плечами, над людьми, стоящими рядом… Пока чёрная крылатая тень не налетела на него и не сшибла куда-то в сторону. Поднявшись над толпой живых и мёртвых, Гисли понял, что потерял своё тело из виду.

Но потом увидел голову мумии на могучих плечах мертвеца, тёмную мантию, седую добела голову Кормчего, и устремился за ними.

С тихим звуком порвалось пространство. Предводитель людей Моро раскроил воздух росчерком короткого пальца с обкусанным ногтем — в образовавшуюся прореху ступил сначала Кормчий, потом — мертвец с высохшей головой, а потом и бывший Гисли.

Дух Эдварда устремился за ними, но опоздал — расщелина в воздухе закрылась. Он снова взмыл вверх, ища своё тело, но поблизости его не было.

Мертвецы и упыри всё так же пёрли на ворота. Постепенно они карабкались всё выше — быстрые, ловкие упыри залезали на плечи и головы мёртвых, которые становились друг на друга. Некоторые почти достигали верха — но некроманты, стоявшие на стенах и воротах, сталкивали упырей вниз.

Эдвард прошёл сквозь груду мёртвых, но шевелящихся тел, не ощущая их, но с удивлением понимая, что у трупов есть эмоции. Слабые, как будто едва живые. Но тёплые. Похожие на нагретые осенним солнцем камни. В воздухе витало множество теней — какие-то светлые, какие-то — чёрные, почти непроглядные, но по большей части дымчато-серые.

Что держит их? Неужели злая воля некромантов?

Гисли просочился через ворота и в дальнем конце центральной улицы увидел общий дом, а у его дверей — спиной к нему — себя. В тёмно-зелёной, отстиранной и зашитой стихийницами рясе, но уже давно без полосатого шарфа. Мысль о том, чтобы ещё раз поблагодарить мать за подарок, весьма своевременно пошедший на перевязку, мелькнула и вызвала у Эдварда слабое подобие смеха. Он заколыхался и полетел к своему телу. Великий Мёртвый и Кормчий стояли там же, но до них Гисли дела не было.

А ещё в дверях общего дома стоял Дард. Худой, встрёпанный. Серо-жёлтые глаза устало смотрели прямо на Гисли — на него настоящего, а не на труп, в котором угнездилась чужая душа. Дард шевельнул губами и слабо кивнул.

За его правым плечом стоял, поникнув и сгорбившись, Томас Франкотт. А слева, не касаясь земли, парила девушка в белом простом платье. Её светлые волосы мягкими локонами лежали на плечах, а глаза были закрыты. Бесплотная правая рука покоилась на плече Дарда. Девушка показалась Эдварду очень красивой, и ему очень захотелось, чтобы она взглянула на него.

Но когда она открыла глаза, он понял, что никогда больше не вернётся в жизнь.

Часть 3. Глава 20. Жертвы и палачи

— У тебя есть меч и чаша, — сказал Великий Мёртвый с трудом. — Мы можем меняться.

— У меня и ещё кое-что есть для тебя, — сказал Дард. — Войди в мой дом и покончим с нашими счётами.

Он заметил, что Штаван пытается его подчинить. Но бесполезно: у мертвеца больше не было власти над бывшим учеником. Как ни крути, а это Дард снёс ему голову с плеч.

Томас за его спиной вздрогнул и прошептал: «Это не Гисли, это Кай Уиллерт. Брат Бертины Уиллерт!» Дард всегда восхищался такими диагностами, как Томас. Исключительный талант — видеть тело насквозь, до самой души.

— Что же это у тебя есть? — поинтересовался Штаван. В его скрипучем, гнилом голосе даже слышались некоторые эмоции. — У тебя нет больше ничего, что могло бы меня заинтересовать. Ты думаешь, она на твоей стороне? Она ни на чьей стороне, маленький глупый ученик.

— Да, учитель Штаван. Я понимаю, — покладисто ответил Дард. — Но я прошу тебя войти. Мы приготовили тебе жертву. Она отдаст тебе свою жизнь по доброй воле, не то, что я когда-то.

— У меня уже есть, — мощной рукой лесоруба Штаван схватил Гисли за шею и швырнул под ноги Дарду. — Кай Уиллерт, который желает получить свою бирку на освобождение.

— Ну, тогда всё в порядке, — равнодушно ответил Сарвен Дард. — Хотя я слышал, что Кай Уиллерт так и не успел попрощаться со своей маленькой сестрёнкой. А ведь она где-то там… на стенах. После Смерти они уже не встретятся, правда же? Она уйдёт в чертоги Спящего, как положено хорошей девочке.

Он видел, как тяжело эта новость далась Уиллерту. Как красивое лицо Эдварда Гисли вспыхнуло настоящей человеческой эмоцией. Если Кай провёл в теле Мармалена несколько лет, то он не видел сестру очень и очень давно.

— Я готов, господин, — сказал Уиллерт, но в его голосе слышалась неуверенность.

— А у меня есть твой преданнейший слуга, который рвался к тебе ещё с того дня, как я убил тебя, учитель Штаван. Я приготовил тебе встречу с Эрлом Десметом.

— Мне также нужны чаша и меч, — молвил Штаван.

В нём чувствовалось ещё сомнение. Сарвен Дард не походил на послушного ученика.

— Я отдам тебе и то, и другое.

Рука лесоруба-некроманта протянулась за оружием. Сарвен отступил на шаг, задел Томаса. Тот тоже попятился, входя в дом. Плохая это примета, входить в дом задом наперёд, но что поделаешь? Поворачиваться к Великому Мёртвому спиной не лучше.

Дард запнулся на последнем шаге и опрокинулся — Томас еле успел подхватить. Это вызвало у Уиллерта приступ смеха. Очевидно, рана в груди была глубокой: изо рта тела Гисли потекла кровь. Если все эти ранения не залечить — тело скоро придёт в негодность, оно пока живо лишь условно.

— А ещё у меня в крепости есть маги ложи Боли, — быстро сказал Сарвен Дард. Теперь они с Франкоттом были внутри, а Штаван едва ступил на крыльцо. — Которые могут исцелить все раны твоего слуги.

Великий Мёртвый кивнул Гисли-Уиллерту, и тот вошёл — быстро огляделся и пожал плечами. Чего тут бояться? Старик, мальчишка-ученик, ловец-Светлая — безоружная, судя по всему. И Мармален-Десмет, конечно — нескладный юнец с духом-подселенцем. При виде Десмета Кай Уиллерт осклабился, а на остальных едва взглянул. Кормчий остался снаружи, и Сарвен сразу же как-то забыл про него.

— Заходите, господин, — позвал Уиллерт.

Дард окинул взглядом зал — да, всё хорошо. Вендела и Тоби сдёрнули занавеси с двух противоположных стен. На столе, покрытом белой скатертью, словно для пира, стояла чаша и лежал узкий острый кинжал. Просто идеально.

Лесорубу пришлось чуть наклониться, чтобы не задеть головой Штавана о притолоку. Великий Мёртвый увидел стол, заменяющий алтарь, и поспешил к нему.

Большое просторное помещение зала освещалось шестью окнами. По два из них были в восточной и в западной стене. Между этими окнами молодой маг-художник, принадлежащий к ложе Власти, всего за пару дней нарисовал два божественных лика.

С запада смотрела Смерть, с Востока — Спящий бог. Алтарь располагался как раз посередине.

Штаван попался.

***

Кэри Вендела так и не поняла, как это работает. Откуда сила у мертвеца — ведь он мёртв? И эмоции его должны быть лишь слабыми тенями прежних пылких чувств. Быть может, дух Штавана оказался настолько силён? А ещё может быть, что могучее тело деревенского некроманта-лесоруба сохранило и магическую мощь прежнего хозяина. Кэри не была уверена, что такое бывает. Но вдруг?