Жнец - Шустерман Нил - Страница 9

Он убрал кольцо, и Роуэн, только сейчас осознав, что держал его в руках, перевел дыхание.

– Вы оба сотканы из моральной ткани высочайшего качества, – продолжал Фарадей. – И я надеюсь, что те высокие принципы, которые вы исповедуете, побудят вас стать моими учениками – не по принуждению, а по вашему собственному выбору.

Затем он встал и вышел, не платя по счету, – никто и никогда не предъявлял счет жнецу.

Ничего себе! Сначала решил поразить их высотами культуры, а потом попытался втянуть в свои делишки! Да никогда, ни при каких обстоятельствах Ситра не променяет свою жизнь на жизнь жнеца!

Вернувшись вечером домой, Ситра все рассказала родителям. Отец обнял ее, и Ситра расплакалась у него на плече – так ее потрясло сделанное ей предложение. А потом мать сказала то, что Ситра никак не ожидала услышать.

– Ты согласна?

Сам факт, что мать задала этот вопрос, потряс Ситру не меньше, чем предложенное ей утром кольцо жнеца.

– Что? – спросила она.

– Я знаю, – сказал отец, – это непростой выбор. Но мы поддержим тебя, что бы ты ни решила.

Ситра посмотрела на родителей так, словно видела их первый раз в жизни. Неужели они знают ее так плохо, что допускают, что она может стать ученицей жнеца? Ситра даже не знала, что и сказать на это.

– А вы хотите, чтобы я… чтобы я стала жнецом? – спросила она, заранее ужасаясь их ответу.

– Мы хотим того же, чего хочешь ты, моя милая, – ответила мать. – Но посмотри на это под другим углом: жнец ни в чем не нуждается, все твои желания и нужды будут удовлетворены, и ты никогда не станешь жертвой жнеца.

И вдруг новая мысль пришла Ситре в голову:

– Но и вам тогда не придется об этом беспокоиться… Семья жнеца пользуется иммунитетом до тех пор, пока жнец жив.

Отец покачал головой:

– Речь идет вовсе не о нашем иммунитете.

Ситра поняла, что он говорит правду.

– Но, если не о вашем, тогда… тогда об иммунитете для Бена, – сказала она.

На эти ее слова родители не сказали ничего. До сих пор их посещали черные воспоминания о неожиданном вторжении в их дом жнеца Фарадея. Они же не знали тогда, зачем к ним явился жнец. Вполне мог забрать Бена или Ситру. Но теперь, если Ситра станет жнецом, им не нужно будет бояться неожиданных посетителей.

– И вы хотите, чтобы я всю жизнь убивала людей?

Мать отвернулась.

– Прошу тебя, Ситра, подумай как следует, – сказала она. – Это ведь не убийство, а «жатва». Это важное дело. Необходимое. Конечно, никому оно не нравится, но все согласны с тем, что делать его нужно. И если кто-то этим должен заниматься, то почему не ты?

Ситра легла в постель раньше обычного, еще до ужина – ее аппетит был напрочь убит бурными переживаниями дня. Родители несколько раз подходили к комнате дочери, но она отсылала их.

До этого дня Ситра не задумывалась о том, какую дорогу в жизни она изберет. Собиралась поступить в колледж, получить какую-нибудь приятную во всех отношениях профессию, найти хорошее место, встретиться с каким-нибудь милым парнем, жить с ним уютной, но ничем особо не примечательной жизнью. Не то чтобы она стремилась к такому существованию, – просто ничего иного она не ожидала. Так жили все. Не имея особых, выходящих за рамки обыденности, желаний, все просто поддерживали свое существование. Времени для этого хватало – целая вечность.

Нашла бы она более значительный смысл жизни – в работе жнеца? Ответом все еще было решительное «Нет!».

Но если так, почему она никак не может заснуть?

Для Роуэна решение было не таким мучительным и сложным. Да, ему была ненавистна сама мысль о том, что он может стать жнецом. Но еще более претила ему идея, что жнецом может стать кто-нибудь другой, кого он знает. Нет, он не считал, что в моральном отношении превосходит кого-либо из окружающих; но в нем было развито острое чувство сопереживания. Он с глубокой симпатией относился к другим людям – более даже, чем к самому себе. Именно это чувство бросило его в кабинет директора, когда жнец увел туда Кола. Это же чувство приводило его к постели Тигра каждый раз, когда тот бросался из окна.

И Роуэн уже знал, что чувствует жнец – одинокий, оторванный от остального мира. Именно такой жизнью Роуэн и жил последнее время. Но сможет ли он жить так вечно? Хотя, вероятно, все будет иначе. Ведь жнецы собираются вместе. Три раза в году у них проходят конклавы, где они могут и подружиться друг с другом. И это, между прочим, самый элитный на земле клуб. Нет, он не хотел становиться его членом, но он был призван. Это могло бы лечь на его плечи тяжелым бременем. Но в этом – и честь, и почет профессии.

Родителям он ничего не сказал, чтобы они не повлияли на его решение. Иммунитет для всей семьи? Конечно же они станут настаивать, чтобы он принял предложение Фарадея. Роуэна любили, но без особого пыла, только как одного из всех. И если он пожертвует собой ради семьи, всем им станет лучше.

В конце концов последнее слово осталось за искусством. Утренние холсты великих мастеров заполняли сновидения Роуэна и не оставляли его всю ночь. Какой была жизнь в Век Смертных? Полной страстей – и добрых, и злых. Страх рождал веру. Отчаяние придавало смысл восторгу. Говорят, тогда и зима была холоднее, а лето – жарче.

Над жившим тогда человеком простиралось вечное, непознанное небо, внизу лежала черная, всепоглощающая земля, а впереди со всей трагической неизбежностью его ждала смерть. Именно поэтому, вероятно, жившие тогда люди испытывали особые, грандиозные ощущения, нашедшие столь великолепное воплощение в их живописи. С тех пор никто не создал ничего, равного по ценности искусству Века Смертных. Но если он, Роуэн, став жнецом, сможет вернуть в этот мир хоть намек на то, что было раньше, его жизнь будет растрачена не зря.

Найдет ли он в себе силы, чтобы уничтожить другое человеческое существо? И не одно, а много, день за днем, год за годом – до тех пор, пока его собственная жизнь не сольется с вечностью. Жнец Фарадей считает, что он на это способен.

На следующее утро, перед тем как уйти в школу, Роуэн сообщил матери, что жнец предложил ему пойти в ученики, а потому он больше не будет посещать школу. Мать сказала:

– Ну что ж, если тебе это кажется правильным…

Сегодня я проходила процедуру культуро-параметрического аудита. Его устраивают нам раз в году, и это всегда – стресс. В этом году аудиторы проанализировали каждый индекс культуры у тех, кого мы «собрали» за прошедшие двенадцать месяцев, и, слава богу, у меня вышло как раз то, что нужно:

20 % – европеоиды,

19 % – африканеры,

20 % – паназиаты,

19 % – мезолатины,

23 % – прочие

Иногда определить культурный индекс крайне сложно. Личный индекс – вещь интимная, а потому мы можем считывать его только по видимым признакам, которые сейчас не настолько очевидны, как это было у прошлых поколений. Когда показатели у жнеца отклоняются в ту или иную сторону, Высокое Лезвие накладывает на него или нее меры дисциплинарного воздействия и в течение следующего года самолично предписывает распорядок «жатвы» – то, чем обычно каждый жнец занимается в одиночку. Как правило, это воспринимается как позор.

Индекс призван поддерживать в мире культурное и генетическое равновесие, но разве при этом мы учитываем все дестабилизирующие факторы? Например: кем было решено, что приоритет следует отдавать европеоидам?

– Из журнала жнеца Кюри.

Глава 4

Убийство в учебных целях: разрешение

Ситра поверить не могла, что она действительно ввязалась в это. Какая тайная, разрушительная часть ее личности забрала волю над всей ее жизнью? Что вдруг овладело ей и заставило принять ученичество? Назад дороги нет. Вчера, на третий день Нового года, жнец Фарадей пришел к ним домой, наделил иммунитетом ее брата и отца, а также на несколько месяцев продлил срок иммунитета для матери – чтобы их сроки закончились одновременно. Конечно, если Ситра станет жнецом, их иммунитет примет постоянный статус.