Я - Божество (СИ) - Майоров Алексей - Страница 45

— Посвети, — приказала она.

Я взял лампу и направил на Танину спину, прогоняя полумрак кухни прочь, и увидел множественные шрамы, следы ожогов, некоторые свежие, недавно зарубцевавшиеся, другие, многолетней давности, после травм, полученных в детстве.

— Хочешь продолжить осмотр? — глухо поинтересовалась она.

— Так по всему телу? — упавшим голосом вздохнул я.

— Да, — покорно ответила она, — могу рассказать про каждый.

— Одевайся, — я вернул лампу на место.

— Однажды я поняла — это судьба, и от несчастий не уйти — оставалось быть всегда готовой к ним, пустить, так сказать, беды по предсказуемому руслу, — охотно говорила Таня, видимо, до меня ей не удавалось ни с кем поговорить об этом.

— Поэтому ты занялась альпинизмом? — догадался я.

— И не только альпинизмом — парашютным спортом, подводным плаванием.

— Поэтому спокойно открыла дверь, имея предупреждение, что появится человек, пытающийся убить тебя?

— Конечно: проще лицом к лицу убить неосторожного врага, который ждёт легкой добычи, чем бегать от него и добегаться до того, что в момент болезни или слабости преследователь тебя настигнет.

— Ты умеешь драться? — я был приятно удивлен.

— Чёрный пояс по карате, русскому стилю и айкидо, — сдержанно перечислила Таня.

— Пока ты не сойдешь с ума и не попытаешься убить меня, из тебя будет хороший телохранитель, — немного нервозно пошутил я, и мы взялись за составление таниного графика. К утру у нас была заветная линия.

— Как ты сопоставишь это с графиками Виктора? — недоумевала она.

— Когда я оба раза приезжал сюда, вероятность твоих несчастий должна была падать, суммируясь с моим божественным фактором: смотри, эти две ступеньки, обе длиной в несколько дней, выбиваются из общей картины. Даты этих мест на графике совпадают с моими появлениями, а вот похожие провалы на графиках остальных, когда я их покидал.

— Через это ты хочешь связать ваши линии с моей, — быстро сообразила она.

К полудню работа была завершена.

Я достал потрёпанный черновик Виктора, сомнений быть не могло, та картинка, которую мы все принимали за уточнение одного из графиков, повторяла Танин.

— Виктор не ошибся, — сделал вывод я. — Напротив, он скрыл твоё существование, только мимоходом намекнув на него, чтобы наш недруг не добрался до тебя раньше и не уничтожил окончательно.

Когда я получил заветное число, то подивился иронии этой реальности:

— Ты знаешь, почему Олег не заметил тебя? Почему даже Виктор начал догадываться о твоём существовании только незадолго до смерти?

— Объясни! — нетерпеливо воскликнула девушка.

— Твой фактор божественности 0.01! — я не мог сдержать изумления.

— Одна сотая? — возмутилась Таня.

— Да, это в пределах погрешности вычислений! Это гениально: тот, кто это придумал, был хитёр!

— А кто из вас оказался слабее, чем предполагали Виктор и Олег?

— С миру по нитке, повторяю, ты есть погрешность фактора божественности!

— Я — погрешность? — Таня была в нерешительности: то ли радоваться, то злиться.

— Да, ты — ошибка вычислений! Отсюда твои множественные несчастные случаи, поэтому ты до сих пор жива: твой запах божественности так мал, что ни я, ни наш всемогущий недруг не могли запеленговать тебя. Зло использовало тебя в качестве лакмусовой бумажки, но не придавало значения и не ставило под сомнение твою гибель, полагая её как само собой разумеющееся событие.

— Кто это придумал? Кто меня так мучил всю жизнь? — разозлилась Таня.

— Тот, кто это придумал, спас тебе жизнь: все эти годы ты жила свободной. Да, ты страдала, но ты была самостоятельной и делала, что хотела. Думаю, каждый из нас тебе бы позавидовал. А придумал это либо я, либо Виктор, либо мы все вместе. Но в любом случае в этом есть часть моей вины, так что прости.

Мы помолчали немного, я прислушался, как за окном стучат трамваи.

— Что ты собираешься теперь делать?

— Мы объединимся, дождёмся обоюдного божественного созревания и одержим победу! — без особого энтузиазма предсказал я.

— Ты оптимист, — осторожно буркнула Таня. — Когда я… умру?

— Ну… — я оценил точку достижения ею красной линии, — примерно через четыре месяца.

— А день?

— График неточен, — пожаловался я, и поспешил добавить, — вовсе необязательно, что твоя гибель наступит в момент созревания фактора божественности, напротив, это может стать мигом нашей победы!

— А ты когда?

— Тоже примерно через четыре месяца, чуть позже тебя, — мне было неловко.

— Я все-таки погибну, — прошептала она, на секунду опустив голову, потом встряхнула волосами и посмотрела прямо на меня, её глаза чуть увлажнились и блестели. — Тогда… будем ждать? У тебя есть план?

— Чтобы отвлечь внимание нашего недруга, мы разыщем Машу и расправимся с ней…. Прикончим её… Ты прикончишь её: ты владеешь карате, — смущенный воображаемой картиной грядущего предложил я.

— Иван, мы знакомы меньше суток. Ты считаешь, что этого достаточно, чтобы я согласилась убить твою бывшую беременную подружку, мать твоего будущего ребёнка? — возмутилась Таня и бросила на меня взгляд медсестры из психоневрологического отделения.

— Но мы же заключили пакт о взаимной вере! — опешил я. — Этим убийством мы спасём её от плена нашего врага!

— Но не о взаимном помешательстве и обоюдной паранойе. Машу не мешало бы спросить, хочет ли она, чтобы её спасали таким странным образом.

— Как же я устал! Почему никто в этой вшивой вселенной не выполняет мои приказы?! — мои нервы были уже ни к чёрту. — Ну, прости, я не знаю, что делать, но это — единственное, что мы можем предпринять. Без тебя я бы даже об этом мечтать не мог бы, но с тобой, с твоими талантами, с твоими крепкими нервами, ты сможешь!

— Машу убивать не будем, — с упором возразила Таня. — Ты спятил, не требуй от меня того же. Я поверила не только в тебя, но и во всю остальную галиматью. Согласно предначертаниям Виктора, Маша проживёт многие годы. Пытаться убить её — это прямой путь к гибели!

— Я надеялся, что ты откажешься, — с облегчением отозвался я, — но то, что я предложил, только это может спасти твою и мою жизни. Есть другие варианты?

— Ждать, — был её ответ, — ждать божественного созревания.

— Я устал ждать! Прости, я только и делаю, что жду, а потом хороню друзей или убиваю!

— Найди себе дело: нам надо вести себя тише воды, ниже травы, почитай книжки, здесь полные полки, — развела руками девушка.

— А что если нам пожениться? — предложил я. — Ради твоей безопасности. Мы будем изображать влюблённых: что может быть лучшей маскировкой? Если надо для нашей победы, то я готов.

— Если я тебе верю, то это… это сатанинский онанизм, бог совокупляющийся сам с собой! — её передёрнуло от излишних эмоций. — Пока, братец, озабоченный божок.

Покидая кухню, она обернулась и добавила:

— Ваня, то, что я поверила тебе, больше тебя обязывает, чем меня. Не обманывай моих надежд. Не льсти себе: я не собираюсь подчинять свою жизнь твоей. Если бы я боялась происходящего, то не была бы собой. Надо двигаться опасности навстречу и предполагать её, чтобы достойно встретить и пережить, а бежать бессмысленно!

— Дура! Тебе в самых диких кошмарах не снилась та опасность, которая угрожает нам обоим после объединения! Всё переменилось. Раньше в тебя попадали случайно, поэтому ты выживала. Сейчас в тебя начнут бить прицельно. Враг обнаружил тебя. Враг знает, что ты и есть неизвестная ему часть божества. За остальными он давно наблюдал, давно их искушал и давно подготовился. Тебя же он видит впервые. Что если ты согласишься со мной объединиться и убить его? Это может произойти в любую минуту. Как только я созрею полностью, враг ударит по нам изо всех сил. Если между нами будет даже расстояние один метр. В тебя может ударить метеорит или земля разверзнется между нами. Тебя не убьёт только если это будет означать убить меня. Поэтому мы должны быть прикованы друг к другу, чтобы любое покушение на твою жизнь было и покушением и на мою. Тогда вероятности будут охранять нас обоих.