Проклятие Щелкунчика (ЛП) - Риркерк Марго - Страница 13

— Очень хорошо. Твой единорог может использовать свой рог, чтобы открывать магические барьеры, разделяющие наш мир и магические измерения.

Филип в замешательстве нахмурился.

— Как она это сделает? Мы должны ей помочь?

Мистер Дроссельмейер вздохнул.

— Нет. Тебе придется ей доверять. Она инстинктивно знает, что делать.

Мне не нравилось все это. Это путешествие уже звучало гораздо более опасным и сложным, чем я могла себе представить. Отец был бы в ярости, если бы узнал, какой опасности я себя подвергала. Мое сердце заболело, когда я поняла, что он, должно быть, уже заметил, что меня нет. Крестная сказала ему, чем я занимаюсь? Или он сходил с ума от беспокойства из-за моего исчезновения?

Снаружи прозвенел звонок, и мистер Дроссельмейер уставился на дверь.

— Похоже, кто-то еще добрался до нашей деревни.

Я схватила Филипа за руку.

— Принцы. Или охранники. Мы должны уходить сейчас же.

Мистер Дроссельмейер открыл нам дверь.

— Удачи, и не забудьте забрать мой меч у Мышиного Короля.

— Не забудем, — заверила я его, хотя была ошеломлена всей информацией и всем, что мы должны были сделать.

Снаружи мы отвязали Бисквит и Эйса и вернулись к стручкам волшебного дерева. К счастью, я заметила розовые волосы Дафни и оранжевые крылья.

— Дафни, — позвала я.

Она оглянулась с раздраженным выражением на лице.

— Чего ты хочешь?

— Есть ли второй путь из деревни? Боюсь, кто-то из моего королевства прибыл, чтобы забрать меня домой.

Она закатила глаза.

— Конечно, вы привели к нам больше людей, — она махнула рукой. — Следуйте за мной.

Она отвела нас назад к главному входу и указала на место слева.

— Это запасной выход. Кто бы ни прибыл, он стоит в центре, где находятся грифоны. Они все еще могут видеть тебя, но ты не будешь в их прямой видимости.

— Большое спасибо, — сказала я, и мы с Филипом выбежали из деревни через синий свет. Как только мы оказались на другой стороне, я услышала, как грифоны спорили с мужчиной.

— Вы не понимаете, мне нужно попасть в эту деревню, — говорил он.

— Я понимаю, но ваша просьба была отклонена, — громко ответил грифон.

Охваченная любопытством, я посмотрела вправо, чтобы увидеть, кто добрался до деревни первым. Принц был среднего телосложения, с красивым лицом, уродливым голосом. Феликс.

— Тогда я буду драться с тобой, — он выхватил меч, и у меня перехватило дыхание. Он повернул голову, и его глаза встретились с моими. — Клара. Клара! — шок в его голосе перешел в ярость.

Я пришпорила Бисквит, и она рванула галопом.

— Тебе не следовало останавливаться, — сказал Филип, когда мы больше не могли видеть Феликса.

— Знаю. Я просто не могла удержаться. Мне нужно было знать, кто это был.

— Почему? Тебе нравится один из них?

Разве? Может, Леон. Он успокоил меня, он был забавным и очаровательным. Но я не собиралась признаваться в этом Филипу, так что промолчала.

На мгновение показалось, что Филип не опустил тему, но потом он сказал:

— Мы сейчас далеко от Феликса. Брось клубок, чтобы мы могли начать наше путешествие в Перевернутое Королевство.

11. Гризельда

Волна за волной врезались в корабль, сотрясая его. Мой желудок сжимался, и желчь поднялась по пищеводу. Я попыталась проглотить украденные хлеб и сыр, которые съела утром, но было слишком поздно. Кислое пюре заполнило мой рот, и я бросилась к ведру в углу, оставляя в нем свой завтрак.

«Почему твое тело такое слабое, Гризельда? Почему ты не можешь быть похожей на меня?» Слова матери эхом отдавались в моей голове.

Вытирая рот рукавом платья, я выругалась. Я не была слабой. Это была вина качки. Я надеялась, что мое путешествие станет лучше, как только я пересеку Черное Море и пойду по реке Дунай, но даже река оказалась слишком большой для моей морской болезни. Мне не терпелось добраться до Вены, что, к сожалению, займет еще четыре дня.

Моя потребность оставаться вне поля зрения незамеченной боролась с потребностью в свежем воздухе. Я старалась оставаться как можно дольше в кладовке, но она была такой маленькой, что я не могла избавиться от вонючего запаха рвоты. Ведро нужно было опустошить, если я хотела, чтобы мое сухое дыхание прекратилось, по крайней мере, на некоторое время.

Я осторожно толкнула дверь и увидела, как человек в белой шляпе и с подносом куриного супа скрылся за тяжелой деревянной дверью. Мой рвотный рефлекс вернулся, и желудок сжался. Я дышала, напоминая себе, что подаваемый суп, означает, что обед только начался, и большинство моряков спустятся обедать, давая мне больше шансов вдохнуть свежий воздух, не будучи пойманной.

Гнилая лестница скрипела подо мной, когда я поднималась на палубу, желая, снова стать мышью, которой было намного легче скрыться. Увы, я была не в том состоянии, чтобы двигаться, и не могла нести ведро в своей крошечной форме. Если бы мне пришлось еще долго нюхать блевотину, я могла бы поклясться, что заболею так сильно, что могу умереть.

Я пошла на нос корабля, радуясь, что мое предыдущее предположение о том, что заманивание команды на обед, было правильным, и что только два матроса наблюдали за кораблем. Один был довольно крупный, с деревянной ногой, другой — долговязым. Они передавали друг другу бутылку рома, каждый раз делая большой глоток. Я вдохнула свежий воздух, ожидая, когда мой желудок успокоится, и пытаясь игнорировать тупой разговор моряков о вчерашней игре.

Как бы я хотела, чтобы у меня все еще было волшебное зеркало, и я могла проверить Клару, посмотреть, что она задумала. Делайла использовала его сейчас, чтобы шпионить за братом, который посадил ее в тюрьму? Я вздрогнула, думая о том, что она сделает с ним, если когда-нибудь сбежит из тюрьмы. Я хотела, чтобы Клара и император были мертвы и убрались с моего пути, но Делайлу это не устраивало. Она пытала своего брата, доводила его до безумия. Лучше не думать о том, что она с ним сделает.

Когда мой рвотный рефлекс успокоился, я повернулась, чтобы уйти и остановилась, когда здоровяк с деревянной ногой сказал:

— Капитан получил самую странную совиную почту сегодня.

— Что там? — спросил его высокий спутник.

— Ну, видимо, принцесса Австрийская Клара пропала после своего бала совершеннолетия. Император дал ее поклонникам глупое задание найти орех, — он пожал плечами, словно говоря, что члены королевской семьи — эксцентричные идиоты. — Но на следующий день, когда принцы должны были приступить к выполнению задания, принцесса… — он резко замолчал, выпучив глаза от волнения, — пропала.

— Думаешь, она боится брачной ночи?

Когда оба мужчины захохотали, мои руки дрожали от ярости, и я проклинала Делайлу. Затем я проклинала мою мать, которая не научила меня сжимать зеркало, когда мне нужно было, чтобы оно было меньше для моей формы мыши. Я знала, что такая магия существует, и если бы я владела ею, мне не пришлось бы оставлять зеркало на Змеином Острове и полагаться на информацию от двух пьяных моряков.

Зная, что размышления о том, чего у меня нет, ни к чему не приведут, я попыталась мыслить рационально. Возможно, мой тщательный план не был в опасности. Так что, если Клара ушла? Это не означало, что она обнаружит Кракатук.

Или нет? Несколько раз я наблюдала за Кларой через зеркало, когда она пыталась найти выход из ситуаций, которые ей не нравились.

Мои веки дернулись. Я недооценила силу воли Клары. Я не могла позволить себе недооценивать ее способность преуспеть в поисках Кракатука. В конце концов, ее мать обладала тем, что считалось светом или святой магией, она оставила Кларе единорога.

Мой желудок сжался в тугие узлы. Я рассчитывала, что никто не доберется до места, где спрятан Кракатук. Но волшебная деревня Гумпольдскирхен была известна в Вене. Клара с ее раздражающе дружелюбным характером могла бы уговорить волшебный народ раскрыть местоположение Кракатука, и ее единорог позволил бы ей войти в магические измерения, такие как Перевернутое Королевство.