Проклятие Щелкунчика (ЛП) - Риркерк Марго - Страница 3

— Я хочу лучшего для тебя и не хочу, чтобы кто-нибудь из этих иностранных принцев воспользовался тобой или Австрией.

Мое сердце смягчилось, и я положила ладонь на его руку. На этот раз он не отстранился; вместо этого он изучал мою кожу, будто запоминая родинку над мизинцем и тонкие линии на руке.

— Я никому не позволю использовать меня. Обещаю. Я не позволю никому уговаривать меня на что-либо или склонять меня хорошим видом и обаянием.

Филип кивнул, но на его лице осталось сомнение.

Я остановилась, пытаясь придумать, как успокоить его. Мне в голову пришла идея, и я щелкнула пальцами.

— Я придумаю испытание для принцев. Только те, кто пройдет, могут ухаживать за мной, и я буду настаивать отцу на том, чтобы жених ухаживал за мной в течение длительного времени, прежде чем обручиться, — таким образом я получу необходимое мне время, не разочаровывая отца.

Филип изобразил слабую улыбку, не отразившуюся в глазах, и я отвернулась. Никто из нас не хотел, чтобы я обручилась, и чтобы между нами стоял муж. Я не могла смириться с мыслью, что, когда стану женой, моя дружба с Филипом отойдет на второй план, и что свобода, которую я так тщательно для себя добивалась, будет отнята у меня.

3. Клара

— Отец, пожалуйста, давай отложим помолвку до моего восемнадцатилетия, — взмолилась я, так и не убедив его, что на своем дебютном бале я должна просто познакомиться с принцами, а не искать себе жениха.

Отец покачал лысеющей головой.

— Я старею, Клара. Когда меня не станет, королевство должно оказаться в надежных руках. Тебе нужен супруг, чтобы править вместе с тобой — сильный и умный консорт рядом.

— Но ты же нескоро нас покинешь, — запротестовала я, стараясь не обращать внимания на новые морщинки на лбу отца и его обвисшие веки, тяжелевшие с каждым днем.

Отец одарил меня нежным взглядом.

— Конечно, нет, Клара. Но болезни непредсказуемы; они поражают нас, когда мы меньше всего этого ожидаем. Понадобится несколько лет, чтобы кто-то выучил все о нашем королевстве. Я хочу, чтобы у твоего мужа было время ознакомиться с нашими обычаями, нашими землями и людьми, вместо того, чтобы впопыхах приступать к правлению.

Я закусила губу. Я всегда так делала, задумавшись над чем-то, что ужасно раздражало Бернадетту. Сейчас я размышляла, как мне перекрутить опасения отца, чтобы убедить его дать мне свободу действий.

— Хорошо. Но мне нужно время, чтобы сделать правильный выбор. Это важно, чтобы найти подходящего супруга.

Отец поднял густую бровь. Прежде чем он успел возразить, я продолжила:

— Все могут быть очаровательны на балах. Вы сами сказали, что хотите для меня хорошего супруга, который также был бы хорошим правителем, а это значит, что нам нужно оценивать принцев в обычной обстановке, а не во время бала, когда это детская игра, чтобы казаться приятным и веселым. Пусть принцы изучат нашу историю и экономику, проверят, насколько они хороши в этом. И позвольте мне познакомиться с ними и узнать, кто добр, а кто здесь только ради власти и нашего золота.

Я затаила дыхание, пока отец обдумывал мое предложение. Наконец, он медленно кивнул.

— Это разумная стратегия. Но, как тебе известно, рано или поздно тебе придется сделать выбор, Клара.

Потому что меня было недостаточно. Я не была стратегом, призванным править королевством. Я не была сыном, который должен был быть у отца. Если бы только мое рождение было легче, и здоровье матери не ухудшилось. Если бы только она могла дать отцу наследника мужского пола, в котором он так нуждался.

Подавляя боль, я сказала:

— Понимаю. Пожалуйста, дайте мне год до объявления о помолвке.

Отец почесал бороду.

— Ты пытаешься отпугнуть своих женихов? Большинство из них приедут сюда с намерением остаться на месяц-два, а не на двенадцать.

Я выпятила подбородок.

— Это правда? Мы действительно хотим кого-то, кто не думает, что я и королевство, стоят инвестиций времени и усилий? — неужели я настолько запуталась, что мне нужно было выйти замуж как можно скорее?

Отец хмыкнул.

— Очень хорошо, ты умная девочка. У тебя будет три месяца, прежде чем мы объявим о помолвке, — я открыла рот, чтобы возразить, но отец поднял руку. — Это достаточно долго. Поверь мне. Я знаю, что лучше для тебя, — отец обнял меня, и я обняла его в ответ, стараясь не извиваться, когда его кобальтовый шерстяной плащ, расшитый золотыми нитями, царапал мне руки. — Теперь иди и готовься к балу.

Я покинула кабинет отца, пытаясь убедить себя, что трех месяцев достаточно, чтобы принять решение, и что я могу настаивать на долгой помолвке. И что потом? Сколько времени потребуется, чтобы мой супруг потребовал, чтобы я стала одной из тех скучных и царственных особ, которые никогда не повышали голос, не смеялись и не убегали? Я не хотела, чтобы меня держали в клетке… красивое украшение и ничего больше.

Громко топая по мраморным коридорам, мой взгляд упал на брошенную игрушку.

Я подняла деревянную кошку, гадая, какой ребенок при дворе уронил ее. Это была всего лишь игрушка, и все же обращение с ней создало ощущение в моей груди, когда воспоминания о моей сводной сестре ошеломили меня.

— Давай поиграем в чаепитие! — воскликнула Гризельда, спрыгивая с лестницы. Она и ее мать переехали в замок несколько лет назад, и хотя мне всегда хотелось спрятаться за занавеской или под столом, когда на меня падал темный взгляд Жаклин, я всегда искала Гризельду, сестру, которой, как я думала, у меня никогда не будет после смерти матери.

Мы с Гризельдой бросились в игровую комнату, я расставила вокруг стола наших гостей — плюшевых животных и деревянных игрушек, пока Гризельда готовила миниатюрный серебряный чайный сервиз.

Наша горничная, Айрис, принесла нам тарелку сыра и винограда, чтобы перекусить. Но я не обращала внимания на еду, слишком занятая расчесыванием волос моей новой куклы, которую я получила на свой седьмой день рождения.

— Клара! Клара! — голос Гризельды стал пронзительным, и когда я подняла глаза, то обнаружила, что нос у нее странно дергается, плечи сгорблены, а руки сведены вместе, как у белки.

— С тобой все в порядке?

Она ничего не ответила. Ее глаза были прикованы к тарелке с едой, а затем она бросилась и схватила кусочек сыра ртом, не потрудившись использовать руки.

— Гризельда! Что ты делаешь? — взволнованная странным поведением сестры, я позвонила в колокольчик, позвав Айрис.

Гризельда упала на землю и забилась в конвульсиях. Испугавшись нее и за нее, я держалась на расстоянии, пока не вошла Айрис.

— Вы звали, Ваше Высочество?

— Да, Гризельда… — прежде чем я успела договорить, Гризельда издала пронзительный визг, и ее тело растворилось в воздухе. Из-под платья выползла мышь и метнулась через комнату.

— Мышь! Мышь! — завизжала Айрис, когда я быстро схватила крышку тарелки и поймала грызуна.

Мы позвали отца, который думал, что мы выдумали историю, и что Гризельда просто где-то прячется. Стража была послана обыскать замок и его периметр. Они вернулись с пустыми руками, как раз когда моя мачеха выходила из кареты. Я как раз пересказывала, что произошло, когда крышка тарелки задрожала, а затем пролетела через всю комнату, чтобы показать Гризельду, которая сидела на корточках. Уши у нее были круглые и серые, как у мыши, хвост и усы, но все остальное тело было человеческим и, к счастью, осталось одетым в платье, которое она носила в тот день. Ее мышиные черты исчезли в течение нескольких секунд, но было слишком поздно. Все в комнате видели, как она преобразилась.

— Она перевертыш, — прошептала Айрис.

— Нечестивая, темная магия, — младший стражник перекрестился.

— Мы должны ее запереть. Она представляет угрозу для кронпринцессы, — сказал другой стражник.

Отец уставился на Жаклин, раздувая ноздри.