Первые шаги (СИ) - Непейвода Софья Николаевна - Страница 67

Пожелав удачи Ликрию, я тоже прикупила самой выгодной (по количеству энергии на единицу денег) пищи, поплотнее натянула пакет на уши и отправилась к ближайшим туннелям, искать, где бы прикорнуть. Уже через полчаса улыбнулась удача: удалось обнаружить относительно малопосещаемый закуток. Раньше здесь был проход, но потолок рухнул, а ремонтировать его почему-то не стали. Тупик защищал от ветра, а у одной из стен камень был чуть тёплым. Окинув взглядом таких же страждущих, жмущихся к крохам тепла, я осторожно устроилась рядом с ними.

Неизвестный продукт из магазина на вкус напоминал прессованный закисший и плесневелый хлеб — в общем, аппетита не вызывал. С трудом дожевав отломанный кусок, я запихнула остальное в сумку, старательно делая вид, что не замечаю окружающих голодных взглядов. Но просить почему-то никто не пробовал. Мельком изучив соседей, поняла причину.

У нескольких паспортов не было вовсе, а больше чем у половины из оставшихся не оплачено никаких налогов — то есть по сути они такие же бесправные, как и люди без документов. Любой может отобрать у них оставшееся имущество, а их самих убить, искалечить, изнасиловать, съесть или записать в рабы — закон не защитит. Более того, если они окажут сопротивление, поднимут руку или попытаются забрать что-то у оплативших налог — то почти с гарантией будут уничтожены. То есть против них можно делать что угодно, а они не имеют права даже защищаться. По сравнению с большинством соседей я, со своим сверхэкономичным списком налогов, чуть ли не царь. Вот такая «свобода» в Тартаре. Для решивших проигнорировать или не имеющих возможности заплатить хотя бы основные налоги есть даже специальное название — аллюсы. На самом деле под этим словом скрывается сложное, многозначное понятие, но, в том числе, обозначающее полную или частичную беззащитность, точнее, бесправность перед законом. Поэтому аллюсы стараются не привлекать внимания и ни в коем случае не вызывать недовольства — только так у них есть хоть какой-то шанс выжить.

С трудом подавив проснувшуюся жалость, я отвернулась и поплотнее прижалась к тёплому камню. Даже если поделюсь пищей, толку не выйдет, только себе поврежу. Сейчас не до этого... но как же неприятно! Возможно, через несколько месяцев окажусь в таком же положении. Самое страшное, что выбраться из него уже не получится. Чтобы удалось получить что-то, хоть какие-то гарантии или работу, нужны деньги. Хотя бы несколько копеек, иначе «работодатель» запросто использует и выбросит без оплаты. А бороться с ним самостоятельно уже не будет ни сил, ни прав, ни возможности: ведь связь и выход в сеть тоже не бесплатные.

Так, сейчас об этом думать не следует. Здесь, в закутке, вполне можно заночевать — благо специфических отметок нет, а значит, допустима даже долгая остановка. А вот мусорить не стоит: хотя данная территория уже выходит за пределы охраняемого обычаем пространства, но слишком близка к нему — а если «мой» мусор случайно занесет в общие туннели, то я буду считаться нарушителем. Кстати, камень действительно что-то греет изнутри — наверное, градусов двадцать будет. Благодаря этому даже воздух в тупиковом коридоре теплее — если поплотнее закутаюсь, насмерть не замёрзну. Тоскливо вздохнув, перемотала утепляющий слой: за эти часы он растрепался, а отдельные части грозили отвалиться. Ещё раз посмотрела на соседей и горько хмыкнула.

На Земле вряд ли бы рискнула сидеть в таком обществе: велик риск нарваться на неприятности. Но в Чёрной Дыре, по крайней мере, в Тартаре, не любят и зачищают буйных... как на Земле склонны уничтожать бездомных животных, проявляющих хотя бы минимальную агрессию. Причём неважно, по какой причине: от реальной ли злости или от боли, пытаясь защитить свою еду или детёныша. Тут точно такая же ситуация с людьми. Если пнут — не смей дать сдачу, ударят — отступи и не возмущайся. В аллюсах, да и вообще в целом, больше выживают тихие. Те, кто сумеют стерпеть, промолчать, не поддаться на провокацию. В том числе поэтому рендеры, бывшие на родине воинами, драчунами или защитниками, умеющие и готовые постоять за себя и своё имущество, быстро отправляются на свалку.

Из-за всего вышеперечисленного аллюсы не склонны к агрессии, избегают воровать, скандалить и вообще вступать в конфликты. Те, у кого совсем не осталось (или не было) денег, не способны даже заглянуть в паспорт соседа или определить, что документом тот не защищён, а поэтому, чтобы случайно не нарваться, не трогают никого. Вот владеющие хоть какими-то средствами могут обидеть, убить и съесть не сумевших позаботиться о защите — но они тоже не станут связываться с заплатившими нужные налоги. Я гораздо опаснее для собравшихся здесь аллюсов, чем они для меня. В том числе, и вон для того крупного молюскоподобного существа с когтями на щупальцах. Потому что если вдруг мне придёт в голову отрезать ему щупальце или отобрать тряпку, в которую он кутается — то я в своём праве, а если он ударит или причинит хоть какой-то вред, даже чтобы сохранить своё здоровье, — то видеорегистратор автоматически отправит запрос местным органам правопорядка, и его ликвидируют в ближайшее время. Даже не разбираясь, кто виноват и кто первый начал, ведь у моллюска не заплачен соответствующий налог.

Заснуть так и не удалось, да и вообще отдых получился какой-то нехороший. Голод не ушёл полностью, лишь слегка сдал позиции, а под одежду вновь пробрался ненадолго отступивший холод. Сделав несколько упражнений, чтобы согреться, я ещё некоторое время поворочалась с боку на бок, но в конце концов признала поражение. Вроде устала, сосредоточиться не получается — то есть на сдачу экзамена рассчитывать не стоит, но и отдохнуть нормально тоже не удаётся. Вздохнув, встала и решила походить по мусорным ящикам — вдруг найду еду или что-то, годящееся в качестве одежды.

Шас не зря предупреждал, что конкуренция здесь большая, хотя и не настолько, как там, где он начинал свой путь. У каждой мусорки ожидало удачи несколько нищих, а хозяева экономные — поэтому бумага, тряпки, пакеты, пища и многое другое выбрасывались в небольшом количестве, и в ящиках «ценные» вещи не залёживались. К счастью, собиратели не дрались и даже не ругались на конкурентов, поэтому физической опасности практически нет. Зато есть ещё одна проблема: здесь не Земля, и даже свежая еда может оказаться ядовитой. Чтобы подстраховаться, надо брать либо хорошо знакомые продукты, либо остатки из упаковок с сохранившимся пищевым кодом. В общем, добыча оказалась очень скудной. А вот замёрзнуть успела сильно.

Да что же так холодно-то! Вновь оказавшись под землёй, побрела по проходу в сторону школы. Если по пути не попадётся ничего подходящего, может, стоит попробовать ещё что-нибудь сдать? В здании тепло, но если ошиваться без дела, то выставлять не будут, зато начнут снимать плату за пребывание — такие правила устанавливают многие частные территории. Или вернуться в тупик? Там всё-таки не такая промозглость, хотя и согреться вряд ли получится. Нет, лучше уж сразу на экзамен: «отдохнув» в таких условиях, соображать лучше точно не стану.

Некоторое время я постояла у путей местного общественного транспорта. При каждом проезде поезд приносил волну тепла. Может, где-то там есть заброшенные отвилки или проходит теплотрасса? С тоской посмотрела на табличку, не рекомендующую бегать медленнее электрички, и тяжело вздохнула, но спуститься всё-таки не решилась. Значит, в школу.

В здании я протянула с заявкой на экзамен почти до окончания срока, после которого начнут списываться деньги. Полностью согреться, естественно, не успела, но немного отошла — в результате организм опомнился, и в кабинете меня забила крупная дрожь. Но к этому времени было уже без разницы, что кто-то не так поймёт. Да, я пришла не только сдавать, но и греться!

На сей раз проверяющим оказался другой. Вполне нормально, даже красиво одетый и совершенно не напоминающий бомжа гуманоид. Он держался с достоинством и подчёркнутым безразличием — так что от занятий не отвлекал. Впрочем, мне тоже уже не до посторонних мыслей. Удивительно, но с географией проблем не возникло, хотя прошла опять по нижнему пределу. Зато за эти несколько часов успела согреться — благо выбрала самый тёплый угол аудитории.