Повелитель моря (СИ) - Миллерова Агния - Страница 113

Ещё до того, как колокол Святого Франциска призвал верующих на литургию третьего часа[160], дон Себастьян уже сидел за столом полупустого зала и, попивая пиво, ожидал свой завтрак.

Поглощая яичницу, щедро приправленную местными овощами и специями, аристократ разглядывал промокших посетителей и немногочисленных постояльцев, внимательно вслушиваясь в негромкие беседы, стараясь уловить знакомые имена. Закончив с трапезой, он вынул из кошелька горсть мараведи, затем, подумав, вернул их обратно и взял из другого песо и подозвал трактирщика. Сандро, разносивший хлеб и кукурузные лепёшки, заметил блеск серебра и в мгновении ока предстал перед богатым постояльцем.

— У вас хороший слух, сеньор Сандро? — поинтересовался аристократ, приняв благосклонный вид и постукивая по столу зажатой между пальцами монетой

— Да, ваша милость, — явно не понимая, чего от него хотят, заискивающе заулыбался трактирщик.

— Значит, вы — конечно же, невольно, — слышите разговоры своих посетителей, сеньор Сандро? — вкрадчиво продолжил гранд.

— Ну что вы, ваша милость! — толстяк поджал пухлые губы, попытавшись изобразить обиду, но, увидев, как после этих слов посетитель спрятал песо в кулак, тут же с виноватым видом добавил: — Разве что иногда, когда гости беседуют слишком громко. А вашу милость интересуют разговоры конкретных сеньоров? Если да, я, возможно, сумею что-нибудь вспомнить. Если, конечно, ваша милость поможет мне освежить память.

Себастьян понимающе улыбнулся и снова показал песо.

— Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы вы вспомнили, как часто в разговорах в последние дни мелькало имя сеньора Анри Верна?

— О сеньоре Андрэ в последние дни не говорят только немые, — развёл руками Сандро.

— Меня не интересуют те, кто заслужено восхвалял его доблесть, — Себастьян покрутил монету в пальцах. — Мне интересны те, кто её оспаривал.

Трактирщик задумался, почёсывая коротенькую жиденькую седую бородёнку упитанной пятернёй.

— Возможно, я совершенно случайно нечто подобное уловил в беседе трёх сеньоров. Это было за пару дней до нападения на город. Кажется, в пятницу. Видимо, благородным сеньорам очень хотелось выпить, хоть они уже были порядком навеселе. Час был поздний, городские таверны закрылись, вот они и забрели в мой трактир.

— И чем же они привлекли ваше внимание? — аристократ перестал поигрывать монетой и положил её на край стола.

— Они не очень лестно отзывались о сеньоре торговце. Я не могу поручиться, что их милости имели в виду именно сеньора Андрэ, но о ком ещё они могли говорить? — охотно сообщил трактирщик, устремив взгляд на песо и вытирая руки о заляпанный жиром фартук.

— И что же они говорили о том торговце? — подбодрил его гранд, постучав пальцем по монете.

— Они называли его дерзким и зарвавшимся, и что он слишком высоко метит, — угодливо склонившись, удовлетворял любопытство богача сеньор Сандро. — А ещё один из них говорил, ваша милость, — трактирщик заговорщицки огляделся и, приблизившись, понизил голос: — что этот торговец соблазнил губернаторскую дочь!

— Вы знаете этих сеньоров? — продолжил расспрашивать дон Себастьян, наблюдая за неугомонными руками толстяка, готовыми в любой момент сгрести со стола серебряную монету.

— Нет, ваша милость! Двоих я видел впервые, а вот третий иногда захаживает.

— О чём ещё они говорили? — аристократ вынул второе песо и зажал его пальцами.

Сандро поднял глаза вверх и с видимым усилием стал копаться в памяти, подперев рукой подбородок. Нужное воспоминание нашлось довольно быстро:

— Была речь о некой благородной сеньорите Исабель, — воодушевлённо поведал трактирщик и, предвосхитив вопрос постояльца, поспешно добавил: — Сам я не слышал того разговора, мне рассказала о нём моя дочь Лусия. Она как раз подавала их милостям пиво, когда те зло обсуждали ту сеньориту.

Дон Себастьян ненадолго задумался, затем положил второе песо рядом с первым:

— Пусть ваша дочь принесёт мне в комнату вина, а вы закажите для меня новый тюфяк и проследите, чтобы его набили хорошим сеном! Вечером занесёте чистое бельё и если желаете, чтобы к этим монетам добавилась ещё одна, сообщите мне имена этих сеньоров.

— Щедрость вашей милости сравнима с его благородством, но как мне узнать имена сеньоров, которых я видел лишь раз в жизни? — забрав монеты, всплеснул руками толстяк.

— Это ваша забота, — бросил аристократ, поднимаясь. — Но вечером я должен знать их имена, даже если вам придётся бегать по городу в поисках этих сеньоров.

Лоренсо, поглощавший кукурузные лепёшки и вино у соседнего столика, увидев, что его сеньор встал из-за стола, заторопился и стал запихивать в рот последнюю лепёшку большими кусками. Заметив это, Себастьян остановил его и направился к лестнице.

Вернувшись в комнату, гранд подошёл к окну и приподнял занавес. Дождь падал с неба стеной. Сквозь его серую пелену город казался унылым и пустым — лишь крайняя необходимость могла выгнать на улицу какого-нибудь бедолагу из укрытия. Затаившись, жители Белиза ждали, когда солнце пробьётся сквозь тучи и примется сушить землю.

Ожидать дочь трактирщика долго не пришлось. Осторожно постучав, она вошла, прижимая к себе кувшин с вином и опустив черноволосую голову.

— Ваша милость просил вина, — звонкий голос девушки не выказывал смущения.

— Поставь на стол и подойди, — приказал гранд, опершись о стену и сложив на груди руки.

Лусия послушно отставила кувшин и приблизилась, не поднимая головы.

— Твой отец говорил мне, что ты слышала, как три сеньора обсуждали сеньориту Исабель. Повтори мне, что они говорили, — строго потребовал аристократ.

— Я слышала не так уж много, ваша милость. Лишь то, как один из сеньоров сказал: «Не знаю, как он этого добился, но сеньорита Исабель совсем потеряла голову и опустилась до того, что открыто проявила приязнь этому торговцу!» — подражая неизвестному мужчине, продекламировала Лусия.

— Ты знаешь, как звали того сеньора, который это сказал? — оживился дон Себастьян.

— Нет, ваша милость. Но один из них спросил его: «Откуда вам это известно, сеньор Алонсо?» — вновь изменив голос, передала слова другого незнакомца девушка.

— Алонсо, говоришь? — задумчиво повторил дон Себастьян, перебирая в уме имена всех известных ему местных идальго, в полной уверенности, что он не так давно слышал это имя.

— Да, ваша милость, Алонсо, — с готовностью подтвердила Лусия.

— А что он ответил, ты слышала? — аристократ ухватился за слова девушки, словно утопающий за спасательный линь.

— Да, ваша милость. «Я сам слышал, как сеньорита Исабель обсуждала это со своей дуэньей, сеньор Маркос, когда сопровождал их с мессы», — с завидным усердием передала интонации таинственного сеньора Алонсо дочь трактирщика.

— Что за этим последовало?

— Прошу вашу милость простить меня, но мне больше нечего сказать — их милости возомнили, что я подслушиваю и сильно осерчали. Если бы не вступился сеньор Фернандо, они бы меня точно поколотили! — Лусия виновато втянула голову в плечи.

Услышав имя «Фернандо», Себастьян напрягся:

— О каком сеньоре Фернандо идёт речь?

— Ну как же?! О его милости идальго Фернандесе, — всплеснула руками девушка и заметно повеселела.

«Похоже, от визита к коммодору мне всё же не отвертеться», — пронеслось в голове у дона Себастьяна. Он вытащил из кошелька несколько мараведи и протянул дочери трактирщика:

— Это тебе за лицедейство. А теперь иди вниз и найди там моего слугу Лоренсо. Скажи ему, что я его жду.

— Да, ваша милость. Премного благодарна, ваша милость, — Лусия зажала монетки в ладошке и, низко кланяясь, попятилась к двери.

Когда в комнату вбежал запыхавшийся Лоренсо, дон Себастьян потребовал подать ему перевязь, плащ и шляпу. Одевшись, приказал слуге следовать за ним.

Спускаясь в зал, аристократ заметил за одним из больших столов солдат в тёмно-синих колетах. До него донеслись громкий гогот и нестройное пение. Остановившись, он прислушался, всматриваясь.