Долг Короля (СИ) - Райз Риссен - Страница 31

— Она… Что она делает? — пробормотал он.

— Спасает нас, — уверенно ответила девочка. Анхельм стеклянным взглядом смотрел на Розу. Некоторое время они молчали.

— Она была готова отправить ребенка на смерть, — неверяще выдавил он.

— Да, именно. Ваша светлость, вы в порядке?

Анхельм кивнул, Роза подошла к нему и отстегнула маленькую флягу, висевшую на бедре.

— Выпейте, это должно вас успокоить.

Герцог глотнул и тут же выплюнул и закашлялся.

— Что за гадость?!

— Эту настойку дала госпожа Эмерси. Выпейте, не обращайте внимания на вкус.

У Анхельма было такое ощущение, что он пьет огонь с кислым вкусом. Странное пойло жгло рот и чуть ли не сводило язык, но действительно: после третьего глотка его сердце умерило свой бешеный бег. Тем временем дочь губернатора достала из кармана спички и протянула герцогу.

— Помогите мне. Подожгите вот это.

Она вытащила тряпичный сверток, и когда он поджег его, бросила на пол. Сверток заполыхал, освещая часть склада тусклым неровным огнем.

— Роза, с вами все в порядке?

— Я думаю, у меня вывихнута рука, — сказала девочка, поглаживая правое плечо и осматриваясь. — Терпимо. Когда я упала с лошади, было хуже.

Герцог присмотрелся к ней внимательнее. Нет, перед ним явно был не пятнадцатилетний ребенок. Взрослая женщина с холодным и спокойным взглядом. Она смотрела на него так, словно ее совсем не волновали страшные крики за стенами склада. Словно ее нисколько не тревожили картины разрубаемых пополам людей и кровавой бани.

— Роза, неужели вам не страшно? — хрипло спросил он. Девочка криво усмехнулась, и Анхельм вздрогнул: именно такая усмешка была у Рин. Чуть полуопущенные веки, тяжелый взгляд и уголок губ оттягивался влево. Словно родная дочь. Маленькая копия Рин.

— Еще как страшно, — ответила она тихо. — Если сейчас госпожа Эмерси проиграет той толпе снаружи, нам всем конец. Сейчас наши жизни в ее руках. Мы зависим от нее. И еще, ваша светлость, молитесь, чтобы она не сошла с ума.

— Что вы имеете в виду?

— Когда на нас напали в полиции, госпожа Эмерси стала сама не своя. Она едва не убила меня. На нее что-то нашло. Она не просто защищалась от нападавших, она словно… — Роза поискала нужные слова, — наслаждалась тем, что убивала их. Вот это было кошмарно. Ваша Ирэн Эмерси — больной человек, которому необходимо лечение, и она это признала сама. Молитесь, чтобы сейчас не произошло того же. Не думаю, что тот господин, которого она называет Кастедаром, сможет ее остановить, если это случится. Уж слишком он тщедушного вида…

Анхельм кое-как поднялся и пошел к дверям. Найдя маленькую щелку между створками, он прижался и стал смотреть.

Тела лежали тут и там, кто-то был разрублен пополам, кто-то лишился конечностей, некоторые лежали с неестественно вывернутыми головами. Между ними ходил демон Ладдар. Его тело объяло белое пламя, глаза светились слепящей белизной. Он вытягивал руки, и от трупов поднимались тени, вползая в его ладони. С каждой новой тенью белое пламя вспыхивало, разгораясь все сильнее. Странное дело, но оставшиеся в живых матросы никуда не разбегались. Они бездумно лезли напролом, словно зачарованные. Рин танцевала между ними, наносила удары один за другим, слышны были лишь леденящие кровь свисты ее оружия и предсмертные крики нападавших. Свет фонаря то и дело выхватывал ее силуэт, и в эти моменты она вся сияла багровыми бликами. Ужасная убийца, которой стала милая возлюбленная Анхельма, безжалостно вырезала врагов, осмелившихся попасться ей на глаза. На ее губах играла широкая безумная улыбка, глаза зло сверкали изумрудным огнем. Ее оружие блестело и пело, разрубая тела одно за другим. Вдруг Анхельм увидел, как Ладдар оказался позади Рин. Демон обнял ее левой рукой, правой он взял руку Рин и переплел свои пальцы с ее, сжимая Соколиную песню вместе с ней.

Они словно танцевали причудливый танец. Анхельм смотрел, не в силах оторваться от этого страшно красивого действа. Вокруг них крутились черно-красные вихри, горели две пары глаз — изумрудные и слепяще-белые. Танец смерти, который он ни за что не хотел бы увидеть еще раз. Вдруг герцог понял, что звуки битвы смолкли, никого не осталось. Рин бешено смотрела на мертвые тела, ища признаки движения. Кастедар приложил ладонь к ее лбу, и она в ту же секунду обмякла в его руках, роняя оружие и теряя сознание.

— Моя девочка… Любимая моя, что с тобой?! — забормотал Анхельм, срываясь на крик и судорожно пытаясь отодвинуть тяжелый засов. Роза странно посмотрела на него.

— Вы… Простите, но почему вы называете ее так?

— Потому что он любит ее, — ответил голос позади них. Анхельм обернулся. Последним, что он видел, были странные желтые глаза, сверкнувшие в темноте.

Над ней нависало темное небо, покрытое тяжелыми тучами. С минуту она смотрела в эту зловещую черноту, не ощущая никаких желаний подняться, осмотреться или заговорить. Огромная капля упала ей на лоб. Другая на щеку. Третья угодила — в сжатые губы, заставляя их раскрыться.

— Поглоти меня, ночь… — прошептала Рин.

— Ты слишком много хочешь, — ответил голос где-то рядом. Рин приложила нечеловеческое усилие и подняла голову. Рядом стоял мужчина в черном костюме, смотрел на нее, и сжимал ее Соколиную песню. У него было странное, восково-бледное лицо. Знакомое лицо, словно она давно его знала.

— Отдай… — попросила она, глядя на свое оружие.

— Встань и возьми.

Рин отвернулась и закрыла глаза.

— Ты не хочешь узнать, чем закончилось дело?

— Какое дело? — безучастно спросила Рин. Мужчина удивленно посмотрел на нее, подошел и присел рядом. Помог ей встать. Рин поежилась под прикосновениями ледяных рук.

— Что с тобой? — спросил он, вглядываясь в ее глаза. Рин безразлично взглянула на него.

— Кто ты?

Он изумленно застыл, его глаза расширились от непонимания.

— Почему здесь так много… мертвых? — все таким же безразличным тоном спрашивала Рин, оглядываясь по сторонам.

— Ты их убила, — проговорил мужчина. Рин посмотрела на его лицо и улыбнулась.

— Соколиной песней? — она взяла из его руки свое оружие и полюбовалась на лезвие, блестящее от крови. Перевела взгляд на него. — Так кто ты? И что ты здесь делаешь?

Мужчина остолбенело таращился на нее, Рин это не понравилось.

— Что ты смотришь? Отвечай. Ты со мной? Или против меня? — лезвие Соколиной песни уткнулось в его грудь.

— Ты потеряла сознание, — ответил тот, отводя оружие в сторону. — Ты не помнишь, кто я?

— Твое лицо мне знакомо. Но я не знаю тебя.

— А ты помнишь, кто ты? — уточнил мужчина. Рин удивилась странному вопросу. Конечно, она помнит. Она же… кто?

— Ну?

Рин молчала.

— Давай, вспоминай. Как тебя зовут?

— Не помню.

Дождь хлынул. Крупные капли забарабанили по голове, Рин съежилась, обняла себя, стремясь закрыться. Мужчина вдруг приложил ладонь к ее лбу. Картинка в глазах стала тускнеть, Рин слабо взмахнула руками, пытаясь его отстранить, но все вмиг почернело.

Ей слышались голоса. Речь была слишком неразборчивой, чтобы она могла понять. Во всей речи лишь два знакомых слова: «нестабильное состояние». Вдруг ее пронзило с ног до головы странное ощущение, что она что-то забыла сделать. Очень важное. Ей нужно было кого-то спасти. Этот кто-то был… важен. Для дела? Да, вроде бы. Какое дело? Она кого-то спасала. Кто она? Она выполняла приказ. Значит, она кому-то служит. Кому? Она не помнила.

И вдруг… Мощный поток информации хлынул в ее голову, ужасные картины прошлого замелькали в глазах ярчайшими образами.

— Нет, нет… хватит! — застонала Рин. — Я не выдержу! Хватит!!

Все, что она знала о себе и о других, заполняло ее сознание, крутясь в нем, словно безумный калейдоскоп. Девушка закричала, ей показалось, что сейчас она просто умрет от боли. Нельзя в один миг впихнуть в голову семьдесят пять лет жизни! Сердце разрывалось на части от боли, которую ее снова заставили переживать: физической, психологической. Она бы схватилась за голову руками, но не чувствовала их. Она кричала, но не слышала сама себя. Вокруг был лишь фарш из воспоминаний, беспорядочно вбрасываемых в ее мозг. И точно так же резко все прекратилось. Голоса снова зашептали на странном языке, тьма рассеивалась. Рин не спешила открывать глаза. В нос ей ударил запах дождя, моря, ветра, крови, металла, табака и мокрой ткани. Чьи-то руки держали ее.