С чего все началось? (СИ) - "Katelyn" - Страница 420

— Я же сама тебя отпустила, и тебе пришлось уйти, это же не было твоим желанием, — он мотает головой. — Всё в порядке, — я глажу его по волосам. — И ты не должен так говорить, — он хмурится, не понимая, про что именно я говорю. Я улыбаюсь ему и провожу пальцем по его лбу, чтобы разгладить морщинку. — Ты очень мне помогаешь. Твоё присутствие очень важно для меня. Ты позволяешь мне держать тебя за руку и сжимать её, когда мне это необходимо. Именно ты делаешь меня сильной, особенно когда прикасаешься ко мне, это смягчает эту адскую боль, которую я испытываю.

— То что тебе приходится испытывать просто ужасно, — признаётся он, садясь на стул рядом с кроватью. — Я не могу видеть, когда ты страдаешь. Я конечно предполагал, что будет нелегко, но даже представить себе не мог, как сложно мне будет видеть твои мучения, — Логан ласково проводит рукой по моей щеке, дотрагивается до моих губ. — Ты такая храбрая, — говорит он с восхищением.

— Это ты делаешь меня такой храброй.

— Ты справишься с этим, — утверждает Логан. — Лиз, ты у меня такая сильная. Такая смелая.

У тебя получится. Я знаю, что мне говорить сейчас проще, потому что я не прохожу через это, но я знаю тебя. Знаю, какая ты упрямая, и именно это качество поможет тебе родить наших дочерей, — я улыбаюсь. — А я в свою очередь помогу тебе, чем смогу. Буду постоянно держать тебя за руку, гладить по спине, буду слушать твои ворчания, и не уйду даже тогда, когда ты начнёшь прогонять меня, — говорит он с иронией. — Я постоянно буду рядом с тобой. Обещаю тебе, — говорит он яростно, смотря мне в глаза.

— Я знаю, что ты поможешь. В этом я даже не сомневаюсь и очень благодарна тебе за то, что сейчас ты такой ласковый, такой нежный и такой заботливый, а главное, что ты спокойный, хотя я знаю, что сейчас ты сам не свой, — я слегка улыбаюсь, чтобы хоть немного привести его в чувство и показать, что он всё, что мне сейчас нужно, потому что его глаза всегда выдавали все его эмоции. — Но ты не паникуешь, не истеришь и стараешься успокоить меня, — теперь он улыбается. — Ты даже не представляешь как это важно для меня.

— Лиз, ты же знаешь, ради тебя я готов пойти на всё. Даже делать вид, что я абсолютно спокоен, в то время как мне хочется бегать с криками по больнице, — говорит он шутливо, и я не могу сдержаться и смеюсь.

— Жалко, что все пропустят такое зрелище, ведь не каждый день можно увидеть твою панику, — он улыбается, понимая мою иронию, и целует мою ладонь.

— Рад, что даже сейчас ты можешь шутить, — шепчет он с нежностью и кладёт одну свою руку на мой живот. Дети сильно толкают меня, но после его прикосновения внутри сразу ощущается тепло. Каждый раз после того как его ладонь касалась живота, в котором были наши дети у меня появлялось чувство защищённости и спокойствия. И именно сейчас произошло тоже самое, что и всегда, как только руки Логана дотрагивались до меня становилось тепло и уютно, как будто не было схваток и боли, не было ощущения безнадёжности и безвыходности. Всё это ушло куда-то далеко.

— Знаешь, ты лучше любого обезболивающего, — заявляю я ему, Логан переводит свой взгляд на меня. — Это правда и удивительно как ты вот так легко можешь отвлечь мою голову и моё тело от всего, — Логан усмехается, довольный моим заявлением. Подносит мою руку к своим губам и целует нежно и ласково. Потом его взгляд останавливается на моём запястье. Он видит, что его галстук всё ещё на мне.

— Как ты добилась того, что тебе разрешили его оставить? — спрашивает он с любопытством.

— Ты же знаешь, когда мне надо я могу, кого угодно убедить в чём угодно, — Логан качает головой, соглашаясь со мной. — Я просто попросила, потому что мне необходимо, чтобы он был на мне.

— Почему?

— Потому что так я могу постоянно ощущать тебя на себе. Это придаёт мне определённую долю сил, — я пожимаю плечами, потому что не знаю, как ещё ему объяснить, что сейчас мне это просто необходимо. — Просто когда я чувствую твой запах это успокаивает меня.

Ведь не зря говорят: "Самый любимый аромат для девушки это запах ее мужчины", а твой галстук до сих пор пахнет тобой, а это то, что мне нужно, — он улыбается, вижу, что его удовлетворило моё объяснение, и он понял, почему это так важно для меня. Встаёт со стула, целует меня в лоб и тихо шепчет.

— Я рад, что могу даже так приносить тебе облегчение, особенно сейчас, когда тебе это просто необходимо, — Логан смотрит мне в глаза со всей любовью. — Не бойся, — он целует меня в нос. — Не бойся, — повторяет он, я киваю, хотя не уверена, что перестала бояться, но его слова придают мне сил.

Но тут опять схватка и я не успеваю сосредоточиться, и боль пронзает меня с новой силой. Логан крепче держит меня за руку и не отходит от меня. Я стараюсь не кричать и стараюсь сдержать свои слёзы, но это не возможно. Начинаю плакать, потому что как мне кажется, это помогает ослабить мою зверскую боль, которая просто разрывает меня на части. Я не знаю, насколько ещё хватит моих сил? Я чувствую, что слабею с каждой схваткой. Как будто то, что происходит сейчас забирает мою жизнь. Медленно. Мучительно медленно. Мой слабый организм даёт о себе знать.

Я глубоко вздыхаю, и всё затихает. Прижимаю к себе руку Логана и плачу. Он ничего не говорит, только другой рукой гладит меня по голове и целует в макушку. Постепенно слёзы проходят, потому что боль полностью утихла, но мой муж не отходит от меня, как будто боится, что если отойдёт от меня хоть на шаг, то моя боль вернётся. И я благодарна ему за это.

— Знаешь, может быть, мы придумаем им имена, — предлагает Логан. Знаю, что так он пытается отвлечь меня.

— Давай, — соглашаюсь я, — но я хочу, чтобы это сделал ты, — он недоуменно смотрит на меня. — Просто мне понравится любое, и мне хочется, чтобы именно ты дал имена нашим дочерям, — он улыбается, — только у меня одно условие.

— И какое же?

— Они должны начинаться с буквы «Л», — отвечаю я с улыбкой и вижу, как глаза Логана загорелись. Я знаю, что это очень важно для него и мне хотелось угодить ему раз уж отца моих дочерей зовут на букву Л хочу, чтобы эта традиция продолжалась, а по его реакции я видела как это важно для него.

— Хорошо. Знаешь, я думал уже об этом, — Логан гладит меня по ладони и внимательно и пристально смотрит в мои глаза, — как тебе имена Лилиан и Лора? Согласна?

— Да. Мне очень нравится, — отвечаю я и вижу его довольную улыбку. — Лилиан и Лора Хендерсон. Мне кажется, звучит.

— Спасибо, Лиз, — шепчет он и целует мою ладонь. — Ты даже не представляешь как это важно для меня, — затем приподнимается со стула и медленно и ох как сладко целует меня в губы в знак своей благодарности, и я понимаю, что растворяюсь в нём и больше не думаю ни о чём. Мой муж как всегда заставил меня забыть обо всём на свете, даже о моих схватках.

Через пару минут в палату входит доктор Стивенс. Ну наконец-то. Надеюсь, она даст мне такое обезболивающее, от которого я вообще ничего не буду чувствовать.

— Здравствуй, Лиз. Логан, — говорит она с улыбкой. — Ты решила, что пора? — спрашивает она мягко.

— Это дети так решили, — отвечаю я, стараясь улыбнутся. — Доктор Стивенс, а это нормально, что у меня начались роды раньше срока? — чувствую, как голос немного дрожит. Это волнующий меня вопрос, который беспокоил меня в данный момент больше всего. Ведь преждевременные роды могут принести массу осложнений.

— Не волнуйся. У тебя уже больше восьми месяцев, малышки уже полностью развились и сами говорят тебе об этом, тем, что хотят появится на свет, — она гладит меня по плечу, как мне кажется, пытаясь убедить меня. — Хотя, скорее всего преждевременным родам посодействовал какой-то эмоциональный всплеск, — Логан многозначительно смотрит на меня, и я понимаю, что он намекает на мою бурную реакцию на то, что Мэди и Джеймс решили дать Эмме второе имя как у меня. Я качаю головой, тем самым прошу его молчать.

Он улыбается и выполняет мою просьбу, ничего не говоря. — Даже не переживай по этому поводу, — продолжает врач и смотрит на монитор, проверяя мои показатели. — Всё идёт отлично. Сердцебиение детей очень сильное и уверенное. Все показатели очень хорошие. Меня волнует только один момент, — я замираю и сжимаю руку своего мужа, он качает головой, говоря мне о том, чтобы я перестала паниковать. Я делаю глубокий вдох. — Твоя матка раскрылась всего лишь на три сантиметра, а нужно десять.