Я - Атлас (ЛП) - Эмерсон Элла - Страница 42

‒ Я был... Я... ‒ Мне не удавалось закончить мысль, в голове все было словно в тумане.

‒ Мэттью, ты был в коме около двух недель, ‒ сказала Гвен, прикрыв рукой рот и громко зарыдав.

‒ Пожалуйста, Гвен, не плачь, ‒ сказал я.

Взглянув на меня, она выдавила улыбку. И в тот момент, когда я смотрел на нее, нахлынула волна воспоминаний.

Знакомство с Гвен в баре во времена учебы в колледже... Наша захудалая квартирка... Большая ссора... Как я сказал, что хочу большего и ушел из дома... Путь по улицам сквозь ливень...

‒ Был дождь, ‒ сказал я, когда Гвен сжала мою руку.

Воспоминания стали невыносимыми, и я тряхнул головой. В тот день, когда ушел, я разбил ей сердце. На улицах было скользко и, идя по тротуару, я оступился. Последнее, что я вспомнил, ‒ это такси, едущее прямо на меня. После этого только вспыхивающий свет мигалок скорой, которая привезла меня сюда. И огни, размывающиеся от периодических потерь сознания и возвращения назад. На дороге было много машин, и свет от них сливался в одно сплошное пятно, затягивающее меня в темноту.

‒ Я все вспомнил, ‒ прошептал я.

Гвен выдохнула так, будто очень долго не могла этого сделать.

‒ Мэттью, что ты вспомнил? ‒ спросил Эверест.

Я подумал о жизни. Жизни Мэттью Фокса, моей жизни. О том, как мы с Гвен ссорились. О том, как я не мог вспомнить, почему мы все еще вместе.

Я вспомнил, как все для меня превратилось в пытку, и как я хотел чего-то большего. Неизвестной жизни без стрессов и забот. Я хотел изменений. Я хотел жизнь Атласа. Беззаботной, в которой деньги не имеют никакого значения. В которой я мог делать все, что хотел, не заботясь о чьем-либо мнении.

Но Гвен все еще была там. Врезавшись ко мне в подсознание, она оказалась в центре моей вымышленной вселенной, и я осознал, насколько сильно любил ее. Будучи Атласом, я не получил от нее взаимных чувств, мой мир рухнул. Я желал ее так, как Мэттью обладал. В реальности Гвен любила меня до тех пор, пока я не оттолкнул ее. Я относился к ее чувствам, как к нечто само собой разумеющемуся.

Я снова посмотрел на Гвен. От моего взгляда ее глаза снова наполнились слезами.

Я не мог отвернуться от ее красоты. Она вернула меня к жизни. Она спасла меня от комы и пробудила чувства, давно похороненные внутри меня.

‒ Я все вспомнил, ‒ сказал я.

Слезы капали с лица Гвен, она всхлипнула.

‒ Пожалуйста, Гвен, не плачь. Я люблю тебя, и мне очень-очень жаль, ‒ попросил я.

Долю секунды она стояла и смотрела на меня, а затем бросилась и прижалась ко мне.

‒ О Мэттью, я так тебя люблю. Я так боялась, что ты не очнешься. Я молилась каждый день, чтобы ты не покинул меня. ‒ Обнимая меня, Гвен заливалась слезами. Лежа поверх, она плакала мне в шею.

‒ Я слышал тебя, ‒ сказал я.

Эверест улыбнулся, глядя на нас сверху, и положил планшет рядом с моими ногами.

‒ Рад, что ты снова к нам вернулся, ‒ сказал он, сжав мою ногу.

Много лет назад Эверест был моим соседом по комнате. Мы оба работали в этом госпитале, где я сейчас лежал.

В колледже нас познакомил мой хороший друг, Ник.

‒ О боже, Ник, ‒ вырвалось у меня, и Гвен снова встала.

Поток слез остановился, и она смотрела на меня с чувством страха.

‒ Что с ним? Мэттью, что не так? ‒ задала она вопрос.

Пять лет назад Ник погиб в автокатастрофе. Он был моим другом с детства; мне не хватало его каждый божий день. Он был со мной там, помогал мне, и я улыбнулся, понимая, что смог повидаться с ним еще раз. Ник часто спасал меня всеми возможными способами на грани между жизнью и смертью. Он помог мне осознать, что было для меня в жизни действительно важным.

‒ Гвен, как-нибудь я тебе расскажу о том, что произошло со мной, пока я был в коме, и как ты и Ник спасли меня.

Сжав мою руку сильнее, Гвен улыбнулась. Но когда в телевизоре замелькало лицо сенатора Девлина, это мгновенно привлекло мое внимание.

ГЛАВА 27

‒ Сделай громче, ‒ сказал я, указывая пальцем на телевизор.

Я мог поднимать только руки, но палец указывал точно в лицо Девлина на экране.

‒ Хм, ладно, ‒ сказал Эверест.

Он взял пульт со стола и нажал кнопку громкости. Белокурая женщина рассказывала об исчезновении сенатора несколько дней назад.

‒ И пока отсутствуют какие-либо зацепки, источники сообщают, что это может быть дело рук террористов, ‒ говорила репортерша в камеру.

Я испытал странное ощущение по всему телу. Я никогда не увлекался политикой слишком сильно, но сейчас это было его лицо и его имя...

Какова была вероятность?

‒ Показывали ли это по телевизору, пока я был в коме? ‒ спросил я.

В замешательстве Гвен покачала головой.

‒ Хм, я не уверена. А почему ты спрашиваешь?

Красная дверь Купола мелькнула у меня в сознании, мне стало любопытно, мог ли он находиться там. Я никогда не был в том здании и даже не знал, существует ли оно. Каковы были мои шансы на удачу?

‒ Мэттью? ‒ спросил Эверест.

Отвернув голову от телевизора, я посмотрел на него.

‒ Мне кажется, я знаю, где он, ‒ сказал я.

‒ Кто? ‒ они задали вопрос одновременно.

‒ Он. ‒ Рукой со вставленной иглой капельницы я указал на экран. При движении запястьем, трубки запрыгали.

‒ Кто, сенатор? ‒ переспросила Гвен.

‒ Вы должны мне поверить. Проверить это не составит труда.

‒ Ну, и где же он? ‒ спросил Эверест.

‒ Мне точно не известно, но я знаю, как туда попасть. ‒ Они оба уставились на меня, будто я потерял рассудок, и может это действительно случилось.

Я больше ни в чем не был уверен. Единственное, что я знал наверняка, что Гвен теперь была со мной. Я все еще не мог полностью понять свои сны, но совпадение обстоятельств исчезновения сенатора нельзя было игнорировать.

Мне все еще было непонятно, кем был Мэттью Фокс, личность, руководившая «Фокс Корпс» ‒ была ли это сама смерть, пришедшая за мной в образе человека? Или просто плод моего подсознания, пытающегося заставить меня разобраться в своей жизни и расставить все по местам? Не думаю, что я когда-либо узнаю, но я был признателен за то, что он мне сказал. Именно он помог мне осознать, насколько Гвен была для меня важна.

И все же факт исчезновения сенатора висел надо мной как проклятие. Смогу ли я разыскать Купол, если мне дадут возможность?

‒ Сколько еще я должен здесь оставаться? ‒ спросил я Эвереста.

‒ Мэтт, твоему телу нужен отдых, ‒ ответил он.

‒ Сколько? ‒ В гневе от того, что меня удерживает кровать, я повысил голос. Меня ждала моя жизнь. Жизнь, в которой я люблю Гвен и даю ей знать об этом каждый день, каждую минуту, до конца наших дней.

Она смотрела на меня, и я сжал ее руку.

‒ Тебя надо обследовать, потом мы можем вернуться к этому разговору, ‒ сказал Эверест.

‒ Тогда давай не будем затягивать с этим. Я уже слишком долго пробыл здесь. ‒ На моем лице появилась улыбка.

Я потянул Гвен за руку, и она склонилась надо мной. Ее губы нависли над моими, и моя улыбка стала еще шире.

Затем она прильнула ко мне, и я постарался вложить все, что можно, в этот поцелуй. Я с удовольствием потрачу остаток жизни на то, чтобы никогда больше безумно не недооценивать ее.

‒ Я люблю тебя, ‒ прошептал я, завершив наш поцелуй. Ее глаза засияли, и она улыбнулась единственной и неповторимой по красоте улыбкой.

‒ Я тоже тебя люблю, Мэттью, ‒ ответила она.

Эверест ушел и через некоторое время вернулся с медсестрой. Они взяли анализы и, ожидая результатов, мы с Гвен смотрели телевизор. Я начал немного рассказывать ей о своем сне и Нике. Мы оба по нему скучали и понимали, что во сне он появился не просто так.

Было страшно от того, насколько близко я был к смерти, и этот страх заставил меня ценить то, что у меня было.

Захудалая квартирка, которую я любил; красивая женщина, которой я восхищался; работа в госпитале, которая приносила удовольствие. Моя жизнь не была такой уж плохой, как казалась до аварии. Иногда действительно не осознаешь, чем обладаешь на самом деле, пока не столкнешься с ситуацией потери всего этого сразу. Это заставляет сильнее ухватиться за то, что у тебя есть, и прилагать больше усилий к тому, чтобы быть ближе к тем, кто тебе не безразличен.