Проданная чернокнижнику (СИ) - Риа Юлия - Страница 13

Уже немолодая дама в дорогой блузе темно-сливового цвета и черной юбке неодобрительно поджимала губы, когда очередной солнечный зайчик падал на ее сцепленные на коленях пальцы. Сбоку от нее сидела тощая девочка лет тринадцати-четырнадцати. Жидкие две косички и коричневое платье придавали ей немного болезненный вид. Хотя, кто его знает, может она только недавно переболела красной лихорадкой?

Я оглядывала присутствующих мельком, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. По счастью, на меня особо и не смотрели. Разве что скучающий мальчик дважды бросил любопытный взгляд на браслет-артефакт. Решив подыграть, я повертела рукой, думая, что камни сейчас пустят несколько цветных бликов. Однако этого не случилось.

Посмотрев на украшение, я с удивлением заметила, что былой блеск исчез. Камни потускли, стали мутными, несколько даже потемнели. Широкий обод тоже выглядел странным. В некоторых местах появились темно-зеленые пятна.

—      Да сколько можно?! — не выдержала дама. — Нам, что же, всю дорогу теперь это ребячество? — она выразительно покосилась на мальчика, только что пустившего нового солнечного зайчика.

—      Да! — с вызовом ответила женщина в платье. — Не у всех дети пришибленные, словно получивший порку пес!

Девочка втянула голову в плечи и бросила затравленный взгляд на даму.

—      То, что вы зовете пришибленностью, другие, более воспитанные, горожане зовут умением вести себя в обществе! Этому юноше пора учиться манерам!

—      Ага, — тяжело выдохнула моя соседка, продолжая обмахиваться платком, — вот прямо сейчас и начнет. Делать ему больше нечего.

—      А вы вообще не влезайте! — возмутился сидящий сбоку от нее молодой человек.

—      Лучше платком поменьше машите, чай не мух гоняете.

—      Тебя спросить забыла, — огрызнулась она.

—      Да-давайте успокоимся.

—      Не лезь, малахольная, — отбрила девочку женщина в платье с маками.

—      Что ты сказала? — взвизгнула дама.

—      Что слышала!

—      Да заткнулись обе! — выкрикнул мужичок.

В этот момент дилижанс тряхнуло на очередной ухабине. Несколько яблок, подпрыгнув, вывались из корзины и раскатились по полу. Мальчишка, соскочив с лавки, схватил одно из них и впился зубами. Моя соседка тут же заверещала, ругаясь. За сына вступилась мать. На нее закричала дама, грозно размахивая кулаком. Мужичок принялся орать на них и тут же получил в лоб прицельно пущенным яблоком. К моему ужасу, проверяющий даже не пытался успокоить присутствующих — он сам драл глотку, срываясь поочередно то на даме, то на мужичке, то на юноше.

Когда дилижанс тряхнуло еще раз, мальчик, не удержавшись на ногах, упал и громко заплакал. Его плачь стал последней каплей — сорвались все. Не только мать ребенка, но и дама, и моя соседка, и старик, придержавший меня, и даже девочка. Я не поняла, кто кого ударил первым — только услышала глухой звук, чей- то вскрик и последовавший за этим хруст. Кто-то наступил на яблоко. Сбоку зарычала соседка. Худенькая девочка вдруг вскочила с криком вцепилась в волосы строгой дамы. Мужичок схлестнулся со стариком. Проверяющий с размаху ударил юношу. Тот закричал, схватился за нос, но уже через секунду отнял руки и, не обращая внимания на кровь, кинулся на обидчика.

Я вскочила на лавку, сгибаясь под низким потолком дилижанса, и не веря собственным глазам смотрела на происходящее.

Безумие! Это какое-то безумие!

Кто-то толкнул мальчика, и он закричал еще громче. Мать, еще недавно защищавшая его, даже не обернулась. Она сцепилась со строгой дамой. Та вдруг заорала — это девочка впилась зубами ей в руку.

Я вжималась в деревянные стенки и медленно, по шажку, пробиралась к мальчику. Взвизгнула, когда совсем рядом с моей головой разбилось пущенное кем-то яблоко, но не отступила. Добралась до мальчика, взяла его на руки, прижимая так, чтобы он не видел происходящего, и забилась в угол.

Люди рычали, орали, били и кусали друг друга. Драли волосы, пинались. Мелькнуло чье-то лицо, перемазанное в крови. Кто-то снова закричал. Детские пальцы стискивали мою блузу все сильнее. Маленько тело било дрожью.

Внезапно мелькнуло лезвие. Раздался рёв, за ним низкий, почти животный рык. Мы с мальчиком сжались.

—      Помогите… помогите нам. Кто-нибудь, помогите!.. С-самаэль! — закричала я в отчаянии.

Почти в тот же миг дилижанс объяла тьма. Густая, плотная, холодная… знакомая. Я снова ощутила запах жженого дерева и серы. А еще через мгновение в обрушившейся тишине прозвучал знакомый голос:

—      Что, Эвелин, прогулка пришлась тебе не по нраву?

Глава 14

Я вскинула голову и посмотрела на Самаэля. В окружающей темноте невозможно разглядеть даже собственные пальцы, но откуда-то я точно знала, где он. Чувствовала его. И злилась.

—      А вам бы только потешаться? Тьма не снаружи, она, как вы и говорили, внутри. В вашем холодном жестоком сердце!

Я вскрикнула — больше от неожиданности, чем боли, — когда мой подбородок сжали чужие пальцы.

—      Отпусти мальчика, Эвелин, и выходи. Тогда и поговорим о моем сердце.

—      Нет! Я не оставлю его, позволю вам… ай! — на этот раз я вскрикнула от боли.

—      Я сказал: «выходи». Немедленно! — с холодной яростью потребовал Самаэль. Однако я и не подумала подчиниться, только крепче сжала мальчика.

—      Что вы с ним сделали? Со всеми ними. Они в порядке?

—      Пока да. И если желаешь, чтобы так оно было и дальше, то прекрати перечить!

Мой подборок отпустили. Самаэль отступил на шаг, явно давая возможность выполнить приказ. Но только я не спешила. Напряженно вглядывалась в темноту и все пыталась понять, что за игру он затеял.

—      Эвелин!

Шумно выдохнув сквозь сцепленные зубы, я все же решила послушаться. Удерживая мальчика одной рукой, второй нащупала лавку, привстала и бережно уложила на нее ребенка. Погладила по голове и на секунду задержалась ладонью на груди, чувствуя, как она мерно вздымается и опускается.

—      Что с ним?

—      Спит. Как и все вокруг. Хватит разговоров, выходи.

Короткие слова срывались с губ чернокнижника и падали в наведенной тьме, словно тяжелые капли с пещерных сталактитов. Казалось, я даже могла услышать приглушенное эхо, с которым они разбивались под нашими ногами.

Придержав юбку, я попробовала сделать первый шаг, однако стоило мне отвести ногу, как мысок туфли во что-то уперся. Точнее, в кого-то — в одного из уснувших на полу попутчиков. Я остановилась. Нельзя идти, не видя дороги. Пожалуй, стоит пробраться к другой стене и вылезти из дилижанса по лавке.