Проданная чернокнижнику (СИ) - Риа Юлия - Страница 34

Догадка обрушилась, словно талый снег с покатой крыши. Плечи дрогнули, едва не согнувшись, однако все же удержали тяжелый груз. А следом пришло еще одно понимание, от которого внутренности стянуло ледяным узлом. Самаэль знает, что надежды почти нет. Знает, но упрямо отказывается сдаваться.

Утром меня разбудила служанка. Держалась при этом с почтением, будто я не просто Эвелин из Айдерона, а высокородная айра. И от такого отношения становилось неловко. Мне помогли умыться, одеться, подали туфли, начищенные до блеска. Потом усадили на мягкий пуф перед дамским столиком.

Служанка действовала уверенно, со знанием дела. Нанесла на волосы какой-то бальзам, расчесала их, уложила. Поразительно, но под ее руками всегда капризные пряди замерли мягкими полукольцами. В светлых волосах заблестел полуночно­синий, в цвет платья, гребень. Закончив, она поклонилась и вышла.

Я же направилась к Самаэлю. Смежная дверь, на удивление, оказалась закрыта. На мгновение мелькнула мысль вернуться в кресло, взять книгу и провести ожидание, изучая трактат об опасных способностях. Однако я быстро отмела эту мысль. Мы в императорской резиденции. Даже если мне лучше сидеть безвылазно в комнате, стоит уточнить у Самаэля.

Решив так, я вышла в коридор. В несколько шагов добралась до двери в комнату Самаэля и постучала. Ответа вновь не последовало. Я огляделась, убеждаясь, что вокруг ни души, и повернула ручку. На этот раз мне повезло.

Комната оказалась зеркальным отражением моей, только выдержанной в холодных, традиционно «мужских» тонах: сером, синем, темно-коричневом. Утренние лучи свободно проникали сквозь распахнутые шторы, стелились теплыми дорожками по паркету и мебели, освещали сложенный пополам лист в центре круглого стола. На белой бумаге крупными буквами было написано мое имя. Я развернула послание.

«Смотрю, тебе нравится проникать на мою территорию…

Первая же строчка заставила улыбнуться. Откуда-то пришла уверенность, что Самаэль тоже улыбался, когда писал это.

… е определенной мере, должен признаться, я буду разочарован, если найду это сообщение без ответа. Равно как и тем, если в страхе перед собственной природой, ты предпочтешь провести день затворницей. Императорская резиденция великолепна, и в ней ты гостья. Не стоит упускать возможность воспользоваться привилегией такого статуса и изучить все галереи и залы. Уверяю, в них есть на что посмотреть.

Самаэль».

Вместо подписи — только имя. Да, в нашем случае иначе и быть не могло, но любой посторонний, реши заглянуть в послание, посчитал бы, что мы с Самаэлем близки. Только с самыми близкими общаются по имени.

Эта мысль одновременно растревожила и смутила. Щеки нагрелись, будто поцелованные солнцем; сердце забилось быстрее.

Взяв перо и обмакнув его в чернила, я аккуратно вывела:

«Я бы не посмела разочаровать тебя. И благодарю за совет, обязательно им воспользуюсь.

Эвелин».

Дождавшись, когда чернила высохнут, я вернула лист на место, постаравшись оставить его так, чтобы со стороны нельзя было понять, читал его кто или нет. Захотелось хоть на несколько секунд, но провести Самаэля. Заставить поверить, что послания я не видела. От этой шалости настроение скакнуло вверх, и в коридор я выходила, вновь улыбаясь.

Рассматривать галереи и залы не хотелось — за последние недели я слишком долго пробыла в заточении. Поймав в коридоре одного из слуг, узнала, как мне пройти к парку. Удивилась, узнав, что парков, равно как и садов, в резиденции несколько. Заметив мою растерянность, слуга понимающе улыбнулся и посоветовал посетить малый сад, уверив, что для утренней прогулки он подходит лучше всего.

Как оказалось, слуга знал, что советовать, — я поняла это, едва ступив на выложенную белыми камнями дорожку. В воздухе пахло по-летнему сладко. Широкая тень смоковниц надежно укрывала от яркого солнца; темно-синие, почти фиолетовые плоды едва заметно покачивались на ветру. Птичий щебет звучал громко, радостно. И все во мне отзывалось этой песне. Я брела, не особо беспокоясь о направлении — знала, что всегда могу попросить кого-нибудь из слуг, работающих в саду, помочь мне вернуться в резиденцию. Наоборот, я сознательно позволила себе заплутать. Потеряться в зеленом царстве, в мире сладких запахов и теплого ветра.

Устав, я присела на одну из скамеек с высокими спинками, закручивающимися назад, точно волна на мелководье. Откинулась и прикрыла веки. В последние дни в моей жизни вновь слишком много переживаний: о прошлом, о настоящем, о будущем. Пытаясь успеть понять все, я, кажется, упустила самое главное — саму жизнь. Сегодняшний вечер может дать ответы на многое, но пока он не настал, я не хочу строить догадки. Здесь и сейчас, я вновь хочу стать той, кем считала себя все эти годы — просто Эвелин, самой обычной девушкой, без дара, без тайн, без страха за свою и чужую судьбу. Хотя бы на час…

—      Вы позволите?

Мелодичный баритон вывел меня из раздумий. Открыв глаза, я посмотрела на стоящего рядом незнакомца. Молодой, старше меня года на два, может, три. В темно-лиловом сюртуке и белой рубашке с кружевным жабо. Светлые волнистые волосы небрежно спадали на лоб, но что-то подсказывало мне, что их хозяин сознательно поддерживает такой «беспорядок» — знает, что с ним выглядит привлекательно.

—      Конечно, — ответила я, отводя взгляд.

Незнакомец из айров. Осанка, манеры, речь — даже такой провинциалке, как я, не ошибиться. Неясным оставалось другое: что заставило его заговорить со мной?

Глава 32

Мужчина опустился рядом. На мгновение задержался на мне взглядом, затем посмотрел вверх — на раскинувшуюся над нашими головами крону.

—      Дивное утро, не правда ли?

Будто подтверждая его слова, где-то совсем рядом запела птица. Я повернулась на звук.

—      Да, прекрасное.

—      В Нортейне такие случаются нечасто. Солнце в свободных землях, конечно, светит, но столько тепла, сколько здесь, в Эйхаре, не дает.

—      Вы из Нортейна?

—      Нет, что вы? — улыбнулся мужчина. — Коренной эйхарец. Однако за Туманными островами бывал не раз. Вам тоже знакомы те земли?

Я покачала головой. Уголки губ невольно приподнялись. Только сомневаюсь, что моя улыбка вышла радостной — непрошено вспомнился побег от Самаэля, охватившее дилижанс безумие… Еще недавно я грезила Нортейном, теперь же не уверена, что увижу эти земли. По крайней мере, скоро. Как бы опасно ни было находиться в Эйхаре носителю сестринской силы, я останусь. Ради правды, ради справедливости… ради Самаэля.

—      Странно, — задумчиво протянул он, — раньше я не встречал эйхарцев с глазами цвета моря.

—      Я из глубинки. Сомневаюсь, что вам доводилось там бывать, айр…