То ли ангел, то ли бес - Володарская Ольга Геннадьевна - Страница 6

– Он самый! А теперь обнимашки? – и распростер объятия.

Яворский поднялся с лавки и припал к груди друга детства.

От него хорошо пахло. Не одеколоном, а кондиционером для белья. Это было немного странно. Такой неотразимый мачо, как Дорогин, должен источать призывно сексуальные запахи, а от него веет домашним уютом. Неужто остепенился и женился? Мамы Аркадия и Вовки все еще дружили, пусть и на расстоянии, но Яворский как-то не интересовался жизнью Дорогина.

– Как же круто, что я тебя встретил! – Вовчик был искренен в своей радости. – Сто лет не виделись.

– Да уж, – поддакнул Аркаша. – Как поживаешь?

– В двух словах не расскажешь.

– Куда улетаешь?

– Встречаю.

– Жену?

– Холостой я, Аркаша. Вот уже четыре месяца как.

– То есть был женат?

– Дважды. От первой супружницы сын. Вот такой пацан, – он показал «лайк», оттопырив большой палец. – А ты все один?

– Нет, у меня есть невеста, – с достоинством проговорил Аркадий.

– Да? А мне матушка говорила, что ты весь в музыке и тебе не до глупостей.

– Я весь в музыке. Мне не до глупостей. Но любовь к ним не относится. – Телефон завибрировал. Это пришло сообщение о том, что машина подъехала. – Извини, Вовчик, мне ехать нужно. Давай в другой раз встретимся и поболтаем? Оставь свой номер.

– Не, так дело не пойдет.

– Извини?

– Не едешь ты никуда. Остаешься со мной, и мы вместе встречаем того, кто уже прилетел и примерно через двадцать минут появится перед нашими очами… – Аркадий замотал головой, но Вовчик отказа не принял: – Не обсуждается, друг мой. Вселенная сделала все, чтобы мы встретились, и ты не сбежишь.

– Меня уже заждалась машина…

– Отпусти. В город я тебя отвезу через час. Тебя и… – Вовчик подмигнул своим красивым карим глазом. – Как думаешь, кого я встречаю? – Аркадий пожал плечами. – Ну, предположи…

– Маму?

Вовчик закатил глаза, выражая «фи» фантазии Аркаши. И не в силах больше сдерживаться, выпалил:

– Бараш прилетает!

Это было второе потрясение за сегодня!

Сначала Аркадий натыкается на старого друга, а теперь ему сообщают о прибытии давнего врага. И зовут встретить его…

Барашем Илью Баршева звали не только из-за созвучия с фамилией. Волосы пацана были как руно: золотистые, круто кудрявые. До них хотелось дотронуться, как до меха. Бараш терпеть не мог, когда его гладили по волосам, но позволял это делать девочкам, которые ему нравились. С ним Аркаша тоже когда-то дружил, но не так долго и плотно, как с Вовчиком. Бараш вызывал у Яворского смешанное чувство зависти и раздражения. Тот был гораздо лучше одарен музыкально, но наплевательски относился к своему таланту. А еще являлся любимчиком девочек, ничем, в отличие от того же Вовчика, не выделяясь, разве что своим золотым руном. В общем, Бараш был признанным музыкантом и Казановой, тогда как Аркаша из кожи вон лез, чтобы научиться достойно играть и привлечь к себе внимание дам. Заклятым врагом Илью он, конечно же, считал по детской горячности, поскольку тот ему в принципе ничего дурного не сделал, а несносным он был со всеми в силу своего дурного характера. Кроме того, Бараш даже не знал, что вызывает в Аркаше такие сильные чувства. А тот меж тем десятки раз мысленно сталкивал Илью в «очко», а пару раз травил, как Сальери Моцарта.

– Ты до сих пор общаешься с Барашем? – удивился Аркаша. Ему казалось, никто не сможет вытерпеть Илью.

– Дружу, – поправил Вовчик. – Ты потерялся после школы, а мы с Барашем стали корешами. Вместе в музыкальное училище поступили, только я бросил его после первого курса, а Илюха до диплома дошел.

Училище, фыркнул про себя Аркадий. С таким природным талантом, как у Бараша, можно было на консерваторию замахнуться. Но тот не ставил перед собой сверхзадач, в отличие от Аркаши. Поэтому со своим училищем он сейчас наверняка работает в каком-нибудь заштатном оркестре.

– Чем он сейчас занимается? – спросил у приятеля Аркадий, желая подтвердить свои предположения.

– Звездит, – хмыкнул Вовчик.

– В каком смысле?

– В прямом. Он на басах играет в группе «Нож и вилка».

– Дурацкое название.

– Может быть. Но группа хорошая, популярная очень в Украине. Скоро и у нас начнут продвигаться. Для переговоров Бараш и прилетает. Он не только басист, но и основатель, и композитор. Он, можно сказать, и нож, и вилка… и тарелка!

– Надо же, – пробормотал Аркадий. Бараш пусть и не сделал его, всемирно известного скрипача, но и не дал над собой позлорадствовать. – А ты кем работаешь?

– Веду мероприятия. – Аркадий подумал было, что приятель стал конферансье, но тот тут же добавил: – Свадьбы, юбилеи.

– Ты тамада? – решил задать уточняющий вопрос Яворский.

– Больше певец и диджей, но конкурсы тоже провожу и знаю десятки тостов. Еще на детских праздниках работаю, сегодня как раз провел один утренник у первоклашек в элитной гимназии. Пришлось петь песни из «Короля-Льва» в накладной гриве, но зато заплатили прилично.

– Я удивлен, – честно признался Аркадий.

– Чему?

– Думал, среди нас троих ты больше всех заслуживаешь славы, и не сомневался, что добьешься ее… Но ты всего лишь… аниматор?

– Я, в отличие от вас с Барашем, не тщеславный, – рассмеялся Вовчик. – Я не хочу быть любимым миллионами и даже тысячами. Мне нескольких человек достаточно. Да, хотелось бы больше зарабатывать, но я к этому стремлюсь.

Лукавил Вовчик или нет, Аркадий понять не мог. Ему никогда не удавалось прочитать товарища. Его улыбка всегда казалась искренней, слова убедительными, взгляд правдивым. Но Вовчик еще и отлично играл. Он во всех школьных конкурсах сказок и постановках исполнял главные роли, срывая овации. Мог бы поступить в театральный. И сейчас бы мелькала на телеэкранах его красивая физиономия…

Но Вова Дорогин выступает в искусственной гриве перед маленькими буржуинами, не чувствуя себя неловко, а только радуясь хорошему гонорару. Неужели правда?

У Дорогина пиликнул телефон. Он глянул на экран и сообщил Аркаше:

– Прилетел Бараш. Пойдем встречать.

– Секунду… – Аркаша отпустил «убер», после чего двинулся следом за Дорогиным.

Тот мало изменился со школы. Почему Аркадий не узнал его, теперь ему самому казалось странным. Все тот же худощавый улыбака с глазами-вишнями и смоляными волосами. Да, сейчас их на висках посеребрила седина, а подбородок зарос щетиной, но это был все тот же Вовчик. Наверное, Яворский ожидал того, что все его одноклассники изменились так же сильно, как и он, поэтому не сразу признал Дорогина.

– Странно, что ты не понял, кто я, – будто прочитав его мысли, заметил тот. – Говорят, я почти не изменился.

– Не врут. Я просто растерялся…

– А я тебя сразу узнал, хоть ты совсем другой сейчас.

– Я похудел на тридцать кило.

– Да, и ты молодец, но дело не только в этом.

– В прическе? – раньше Аркаша носил короткую.

Его волосы были непослушными, торчали в разные стороны, поэтому он состригал их, оставляя ублюдскую, как сейчас ему виделось, челку: тонкую, профилированную, как у советского пупсика. Тогда многие ходили с подобными. И даже сейчас, как показывали соцсети, в глухих российских провинциях еще остались «пупсы». Но Аркаша отрастил волосы, и благодаря современным средствам укладки они смотрелись прекрасно.

– И прическа у тебя сейчас супер. Да и брови, смотрю, ты корректируешь.

– Я же артист, должен хорошо выглядеть.

– Да, вот именно! Ты изменился в комплексе. Стал лощеным, стильным, презентабельным. Не тот пухляш с дурацкой челкой, что стоял на сцене в маловатом плюшевом пиджаке, опустив плечи. У тебя появилась осанка. И ты знаешь, куда деть руки. В общем, прими мои комплименты. Выглядишь на все сто.

– Пока на девяносто, – немного засмущался Аркаша. – Нужно подкачаться еще.

– Какаша-качок, – расхохотался Вовчик и обнял приятеля за шею – он был значительно выше, на полголовы точно.

– Ты можешь меня так не называть? – напрягся тот.