Старинные эстонские народные сказки - Крейцвальд Фридрих Рейнгольд "Составитель" - Страница 53

С этими словами девушка упала перед Пяртелем на колени, обняла его ноги и горько зарыдала.

Пяртель был глубоко тронут, услышав и увидев все это. Он попросил девушку подняться и рассказать ему, как можно было бы ее освободить.

— Я готов броситься в огонь и воду, — говорил он, — если это принесет тебе освобождение! И будь у меня хоть десять жизней — я все их отдал бы ради твоего спасения! Какая-то неизъяснимая тоска не дает мне покоя, но чего я жажду, я и сам не знаю.

Девушка сказала:

— Приходи сюда завтра на закате солнца. И когда я снова явлюсь тебе в обличье белой змеи, обовьюсь вокруг твоего стана, как пояс, и три раза тебя поцелую, — не пугайся и не дрожи от страха, иначе мне придется еще много веков оставаться пленницей злых чар.

Сказав это, девушка скрылась, а в шелесте липы юноше опять послышались слова:

Пяртель, придя домой, лег спать только перед рассветом, но странные сны, то светлые, то страшные, не дали ему отдохнуть. Он с криком вскочил с постели, так как ему почудилось, будто белая змея обвивается вокруг него и не дает дышать.

Юноша не придавал значения зловещим снам и был по-прежнему готов освободить королевну от колдовских чар, пусть даже ценой своей жизни. И все же, час от часу, чем ниже солнце клонилось к закату, тем тяжелее становилось у Пяртеля на сердце. В назначенное время он пришел к камню, сел под липой и со вздохом поднял глаза к небу. Он молил ниспослать ему смелости и силы, чтобы он смог сдержать дрожь, когда змея обовьется вокруг него и будет его целовать. Вдруг он вспомнил о своем яичке счастья. Он вытащил коробочку из кармана, размотал тряпочку и взял в руку яичко, оказавшееся не больше яйца лесной малиновки. Но в тот же миг белоснежная змея выскользнула из-под камня, обвилась вокруг него и подняла голову, чтобы его поцеловать. Тут юноша — он и сам не знал, как это случилось, — сунул яичко счастья змее в пасть. Сердце у него, правда, замерло, но он не задрожал, когда змея его трижды поцеловала. Блеснул ослепительный свет, будто молния ударила в камень, и от тяжкого грохота содрогнулась вся земля. Пяртель упал замертво и не видел, что с ним и вокруг него происходило. А в это страшное мгновение разорвались колдовские путы и королевна избавилась от томительной долгой неволи.

Когда Пяртель очнулся от тяжелого забытья, оказалось, что он лежит на мягких шелковых подушках в роскошно убранной стеклянной комнате небесно-голубого цвета. Прекрасная девушка стояла на коленях у его кровати и гладила его щеки. Увидев, что Пяртель открыл глаза, девушка воскликнула:

— Благодаренье отцу небесному, услышавшему мои мольбы! И тысячу раз благодарю тебя, милый юноша, — ты избавил меня от вечных мучений! Возьми себе в награду мое королевство, этот роскошный дворец со всеми сокровищами и, если хочешь, возьми и меня в жены. Отныне ты будешь жить здесь счастливо, как и подобает обладателю яичка счастья. Доныне ты жил так, как твой крестный отец, но теперь будешь жить еще богаче, чем твоя крестная мать.

Никто не в силах был бы описать радость Пяртеля. Без следа исчезла непонятная тоска, которая не давала ему покоя и гнала его к камню под липой. Он прожил до конца своих дней, словно удалившись от мира, вкушая полное счастье с любимой супругой.

А в деревне и в крестьянской усадьбе, где он раньше работал и где его любили за кроткий нрав, люди были сильно встревожены его исчезновением. Они все вместе пошли его разыскивать и прежде всего направились к липе: каждый знал, что Пяртель чаще всего бывает здесь, да и накануне вечером видели, как он пошел сюда. Но велико было изумление людей, когда они не нашли здесь ни юноши, ни липы, ни камня, а ручеек, протекавший поблизости, оказался высохшим; так их больше никогда никто и не видел.

Неразменный рубль

зажиточного крестьянина было три сына. Двое старших были людьми толковыми и искусными в любой работе, третий же, младший, уже с детских лет слыл придурковатым: ни с каким делом он не мог как следует справиться. Перед смертью отец дал сыновьям такое наставление:

— Дни мои, как я чувствую, клонятся к закату, и когда я отойду в иной мир, вы, старшие мои сыновья, разделите между собой поровну все имущество; если желаете, разделите пополам и землю. А если только один из вас захочет здесь хозяйничать, пусть выплатит другому половину стоимости нашей земли. Ты же, Пеэтер, мой младший сынок, не годишься ни в хозяева, ни в работники, поэтому надо тебе отправляться искать счастья по белу свету. Твоя крестная мать подарила тебе в день крестин старую рублевую монету. Она назвала эту монету неразменным рублем и велела отдать ее тебе, когда ты будешь покидать родительский дом. Крестная сказала так: «Пока у моего крестника будет в кармане эта заветная монета, он не будет знать никаких забот — счастливчика не может коснуться ни горе, ни нужда». Возьми же себе в наследство подарок крестной и постарайся прожить с его помощью.

На другой день отец скончался. Сыновья закрыли ему глаза и похоронили его. Старшие братья еще не были женаты, поэтому остались вместе хозяйничать в отцовском доме. Младшему же брату они дали сумку с едой, которой хватило бы на неделю, и сказали:

— Иди, ищи себе счастья!

Пеэтер, посвистывая, вышел из ворот и направился на восток, думая при этом: «Солнышко, всходя по утрам, будет указывать мне, куда идти, так что с пути я не собьюсь».

Пока в сумке были припасы, юноша беззаботно шагал по дороге, распевая песни и насвистывая и все больше удаляясь от родного дома. Через несколько дней он, поев, увидел, что сумка его пуста. Но так как он был сыт, то нисколько этим не огорчился. На другое утро, проснувшись, он потянулся к мешку, но там было так же пусто, как у парня в животе. Уныло прошагав несколько верст, он присел отдохнуть и стал раздумывать, как бы раздобыть еды. Правда, рубль лежал у него в кармане нетронутый, но как это могло помочь здесь, в безлюдном месте, где не у кого было купить хлеба. Путник растянулся на траве и положил голову на камень, надеясь, что, может быть, во сне его осенит удачная мысль.

Проснувшись, он увидел, что рядом с ним сидит незнакомый старик с длинной белой бородой и с одним глазом. Этот единственный глаз сверкал у него посередине лба, над носом, а там, где у людей находятся глаза, у старика торчали две большие бородавки, похожие на рожки барана. Три черные собаки, одна больше другой, лежали у его ног.

Старик пристально посмотрел своим единственным глазом на Пеэтера и спросил:

— Земляк, не хочешь ли купить у меня собак? Я тебе продам их дешево.

— Мне и самому есть нечего, — ответил Пеэтер, — чем же я буду кормить собак?

Старик, улыбнувшись, промолвил:

— Ну, это пусть тебя не тревожит. Мои собаки у тебя есть не попросят, они еще и тебя прокормят.

— Так это охотничьи собаки? — спросил Пеэтер. — Они ловят в лесу всякую дичь и несут хозяину?

— Нет, мои собаки лучше любых охотничьих, — ответил старик. — А если ты не хочешь покупать кота в мешке, я сейчас покажу тебе, какую пользу они приносят своему хозяину.

Он прикоснулся пальцем к голове меньшей из собак и крикнул:

— Беги-неси-есть!

Собака вскочила, помчалась с быстротой ветра и мгновенно скрылась из глаз. Не прошло и получаса, как она вернулась с корзинкой в зубах. Велика была радость Пеэтера, когда он увидел, что корзинка наполнена самой вкусной едой: здесь была свинина, свежая рыба, колбаса и лепешки. Парень наелся до отвала.