Нихилени (СИ) - Изотова Ольга - Страница 21

— Привет. Я вижу тебя.

— Эмет, это ты? — Меркий с открытым ртом пялился на обманку. — Ты же погиб! Они тебя убили, я сам видел!

— Да, это я, — тотчас же отозвалась обманка. Ан почувствовала сладкий запах и тихо выругалась. Кел по её приказу поднялся с земли и двинулся вперёд, к появившемуся сгустку тумана.

— Как ты выжил?! Я же видел… они тебя отрезали голову! — голос Меркия был неуверенным. Оно и понятно. Даже такой дурак должен сообразить, что убитый приятель никак не может явиться к тебе в облаке света посреди ночи после того, как тебя чуть снова не убили.

— Прародитель тебя послал ко мне, Эмет? — чернорясый упал на колени и путанно зарыдал, восхваляя своего бога.

Ан услышала шорох и оглянулась, сменив фильтр. За ближайшими мусорными баками мелькнул приземистый силуэт и тотчас же скрылся в серебристом мареве. Следом за силуэтом в мареве скрылся и сам опрокинутый бак. Даже сквозь шум Ан услышала треск обветшавшего за годы пластика.

"Кел, тварь здесь".

Зверь услышал её молчаливый приказ и прополз в проход между автомобилями. Шептунья его не заметила и бежала прямо на молящегося Меркия. Ан подождала, пока тварь не приблизится, и выстрелила, лишь когда приближающегося туманного марева осталось меньше десятка метров. Шептунья с криком боли повалилась вперёд. Марево развеялось, и Ан ясно увидела её корявую изломанную фигуру с длинными, до земли руками и маленькой грубой головой. Шептунья поднялась на короткие ноги и взмахнула руками. Ан выпрямилась и выстрелила в неё ещё раз. Кел тяжело подбежал к твари и прыгнул, целясь в горло. Шептунья отмахнулась от него, и закружилась на месте. Зверь откатился в сторону, ударился в ржавый остов, но быстро вскочил на лапы и снова побежал к шептунье. В темноте его глаза загорелись желтым огнём. Ан выстрелила в тварь третий раз. Тварь пошатнулась и запрыгнувший на неё зверь придавил тварь к земле.

Ан подбежала к твари. Шептунья металась по земле, пытаясь скинуть с шеи Кела. Ан прицелилась и выстрелила в её живот. Кел по команде Ан сдвинулся в сторону, и она выстрелила серой твари в голову. Шептунья с едва слышным стоном раскинула руки и замерла.

— Ан! — до неё, как из тумана, донёсся панический вопль Меркия. Святоша по-прежнему стоял на коленях и теперь плакал, как ребёнок, и звал её. Обманка медленно повернулась к Ан.

"Ищи человека. Он тут. Еда!"

— Ан, это ты? — невысокий сероватый человечек неопредлеённого пола и возраста сделал шаг вперёд. Он был невзрачный и очень странный, и держал свою кружку с кофе так, словно не знал, зачем она ему вообще нужна. Ан отвернулась от него и побежала следом за почуявшим след Келом.

Как Ан и предполагала, колдун прятался на земле, около трансформаторной будки. Он оказался долговязым и тощим мужчиной в каких-то грязных обносках. Она бы даже не узнала бы в этой тени человека, если бы напуганный стуком лап Кела колдун не кинулся бежать. Он ловко перепрыгнул через валяющийся на земле бетонный блок и попытался скрыться среди ржавых автомобилей.

Но Кел, даже на трёх лапах, был быстрее.

Зверь настиг беглеца в три прыжка и опрокинул на землю. Когда к нему подбежала Ан, колдун был уже мёртв.

— Ну, молодец. И что теперь с ним делать?! — она раздражённо толкнула морду зверя. Кел, уже нацелившийся на впалую грудь трупа, обиженно отвернулся и поклацал зубами. Его хвост ударил её по ногам. Ан погладила бок зверя и присела рядом с телом. Кел сломал колдуну шею и спину. Шансов у человечка не было. Теперь покойник уже точно не заговорит. А спросить было что: кто он такой, откуда у него ошейники и знания, как подчинять себе Серых тварей? И один ли он, или таких умников много?

— Ан!

Она оглянулась на Меркия. Чернорясый топтался около двери и звал её. Ан почувствовала раздражение от его воплей и нелепых движений, но вспомнила, что в отличие от неё, он в ночи ни зги не видит.

— Фонарь подбери, придурок! — крикнула она.

Меркий замер, потом, после нескольких нелепых телодвижений поднял выроненный фонарь, уныло освещавший днище автомобильного остова.

— Сюда иди, мне нужен свет, — велела она. Монашек, спотыкаясь на ямах и ударяясь о мусор, подковылял к ней. Пятно света фонаря нервно металось по земле.

— Ан, я сломал ногу!

— Где ты умудрился?!.. Если бы сломал, не смог бы встать, — не хватало ещё, чтобы святоша захромал. Ан хотела уже завтра днём добраться до Моста и идти дальше в одиночестве до следующего глупого приступа милосердия. С хромым чернорясым, если за несколько дней доползут. Завтра — или скорее уже сегодня — его ещё отпустит действие огня-камня, и он начнёт мёрзнуть и уставать. Даже если она потащит его на себе, за день не уложатся.

Меркий дрожащими руками осветил фигуру колдуна.

— Это он?!

— Дай сюда, — Ан отобрала у него фонарь и посветила на тело.

— Я его знал! — прохрипел Меркий. — Это брат Эмет, из нашей обители. Он шел со мной к Госпоже, но мы… Я не видел, но значит, раз он жив, то он… никогда бы не подумал…

Ан оглядела жертву Кела. Колдун был грязным, тощим и больным. Синющую кожу покрывали следы от присосок нимфы и синяки. Ан убрала с лица покойника грязные волосы и тряпки. Морок пропал, и она увидела настоящий облик колдуна. Лицо у него было маленьким, с тонкими, какими-то крысиными чертами. Ан никогда его не видела.

— Это не Эмет, — ошарашенно пробормотал Меркий. — Но… Я его… где-то видел!

Ан повернулась к нему.

— И кто это?

— Я не помню, — немедленно смутился чернорясый. — Но я его где-то видел!

— Где ты мог видеть мужика, который может напялить на серую тварь ошейник? — буркнула Ан. — Да успокойся уже, он умер, и это его настоящее лицо, а не морок.

— Я правда где-то его видел! Вот этого человека! Возможно, на том берегу.

"Или ты просто не хочешь сознаваться, что брякнул глупость". Настроение у Ан стало отвратительным. Она принялась осматривать карманы покойника. В карманах его тряпок, некогда бывших чем-то вроде рабочей одежды, нашлась целая куча мелкого барахла вроде колпачков, гвоздей и бумажек, пачку сухих галет и три очень интересные вещицы. Одна оказалась платиновым свистком с клеймом в виде распахнутой зубастой пасти, а вторая — длинным поводком из желтоватого металла. Меркий не понял, что это за вещи, а Ан не стала заострять на них внимание. Свисток и поводок. Первый — подозвать тварь, второй — смирить, прежде чем надеть на неё ошейник. Откуда у вшивого бродяги такое богатство?

Третьей интересной находкой оказался грубый латунный брелок, отлитый в форме расколотого сердца с тремя розами. Ан молча повертела его в руках. Брелок можно было бы принять за простую безделушку, если бы не столько совпадений: он, расколотое сердце, и колдун, подчинивший тварей.

— Это символ Госпожи! — фонарь уже не дрожал в руках Меркия.

— Чего? — вынырнула из своих мыслей Ан.

— Символ Госпожи. Её герб…. очень похоже на её герб… — смутился под её вниманием святоша.

— Госпожа — это кто? — устало спросила Ан.

— Правительница нашего берега реки и всех окрестностей около озёр, — пустился в объяснения Меркий. — Мудрая и справедливая правительница, благородная кровь! Неужели ты её не знаешь?

Ан покачала головой.

— Никогда не интересовало, кто этими местами правит.

— А зачем ты тогда идёшь на тот берег? — удивился Меркий. — Разве не в её земли?

— Просто иду, — Ан ещё раз ощупала лохмотья бродяги. — Куда Кел ушел, не видел?

Меркий послушно отвернулся и принялся водить лучом фонаря по руинам вокруг. Ан косо посмотрела монаха и аккуратно повесила ошейник и свисток себе на пояс. Успел ли святоша понять, что попало ей в руки? Вряд ли, слишком напуган. Хотя, окажись на его месте более сообразительный и менее трусливый… Кто знает. Чернорясые, кроме тупых молитв, ещё собирали остатки знания. Разумеется, только того, что их скудные умишки считали важным. Попадись им в руки рабочие чертежи Цистерны с указаниями, как построить новую, они ими подотрутся. А вот какую-нибудь мистическую чушь будут беречь и охранять, даже если она не более, чем шутка или чья-то фантазия.