Этикет & шпионаж (ЛП) - Кэрриджер Гейл - Страница 41

Она притворилась, что полностью поглощена распределением крошечных лимонных пирожков, чтобы Мыло мог полностью обрушить на Шиак свое необъяснимое очарование. Всем поневоле нравился Мыло. Удовольствию в общении с ним не мешали ни цвет его кожи, ни его положение в обществе. У Шиак наверно много было заморочек, но, по мнению Софронии, она не страдала нетерпимостью.

Пирожные — это Димити решила внести свою лепту. Софрония согласилась раздать их «уголькам» при условии, что Димити не станет пытаться вводить еще какой — нибудь образец альтруизма. Тем не менее, Димити наблюдала за вылазкой Софронии этой ночью с выражением страха пополам с ревностью.

— Почему ты берешь Шиак, а не меня?

— Но, Димити, ты же не умеешь лазить.

— Я могу попытаться!

— И ты не любишь пачкаться.

— Я могу надеть старое платье.

— Да нет там ничего интересного для тебя в котельных.

— Но во мне нуждаются! Если я собираюсь стать достойной леди, то должна набираться опыта в благотворительности при каждом удобном случае. Я хочу стать хорошей.

— Лучше стань благоразумной!

Димити только надула губы.

В общем, Софрония продолжала раздавать пирожные. Она обращала мало внимания на Шиак и Мыло, поэтому когда началась потасовка, вмешалась не сразу. Они дрались!

«О, нет, неужели я неправильно судила о Шиак?»

Но при более близком рассмотрении выяснилось, что драка не настоящая.

Шиак и Мыло с боевой решимостью на лицах фехтовали шестами, которыми ворошат уголь в топках. Они почти не уступали друг другу в росте. Драка подняла много шуму. «Угольки», обступившие их, стали заключать пари, ставя на кон лимонные пирожные, которые Софрония по справедливости разделила между ними.

— Что вы вытворяете?

— Это здорово, Софрония. — Суровое лицо Шиак светилось от удовольствия. — Ты знаешь, что этот парень знает грубые приемы уличной драки?

— Вот как?

«Какой же уличной, ведь он живет на борту воздушного корабля?»

— Грязные приемчики. Просто здорово! Только посмотри!

Мыло поднырнул под выпад Шиак и пнул ее в лодыжку.

Софронию потрясло.

«Никому нельзя пинаться в драке! Это не по — джентльменски, так не принято!»

— Мыло, так нечестно!

Мыло остановился и ухмыльнулся:

— Да, мисс, но это работает.

Пока он отвлекся, Шиак ткнула его в бок своим шестом.

Мыло задохнулся и согнулся пополам.

Шиак подошла к нему и, когда он отдышался, дружески обняла за покрытые угольной пылью плечи. Впервые Софрония видела ее такой раскрепощенной.

— Это имеет смысл. Почему нужно драться по — джентльменски? В конце концов, ты постоянно напоминаешь мне, Софрония, что мы не джентльмены. И даже не солдаты. Из нас готовят шпионов. Нам нужно учиться драться без правил. Усвоить и использовать любые возможные приемы.

Софрония попыталась отбросить сомнения и рассуждать здраво. Оказалось, что это труднее, чем она думала.

— Полагаю, это благоразумно. Но пинаться?

— Ну, мисс, не хочу показаться грубым, но вы леди, а не воины или «угольки». У вас силенок не так много. Так что побольше пинайтесь, ноги — то сильнее ведь! И вы носите туфли обычно с острыми носами.

Софрония согласно кивнула:

— Верно. Но мы также носим множество юбок.

— Можно заказать особые туфли с железными вставками, — предположила Шиак.

— Шиак Мак — Руль, я что, только что услышала от тебя упоминание о модных аксессуарах? — сделала вид, что потрясена, Софрония. А про себя подумала: «Вив могла бы что — нибудь этакое изобрести».

Шиак заулыбалась. И от этой улыбки не то чтобы похорошела, но стала менее блеклой: ее поразительные глаза цвета карамели сощурились, а обычно угловатые черты смягчились. И в этот момент Софрония подумала, что не прогадала, решив привести Шиак познакомиться с «угольками».

Но тут над ними нависла чья — то длинная тень:

— Что такое?

— Кочегар! Разбегаемся! — крикнул Мыло.

Софрония с Шиак последовали приказу, рванули наравне с «угольками», забежали за одну из угольных куч и нырнули в какую — то щель.

Мыло, как идиот, решил сыграть в благородство и преградил путь кочегару.

— Его не вышвырнут пинком с борта школы? — спросила Софрония, сердце ее бешено стучало.

— Кого, Мыло? За участие в шутовской поножовщине? — фыркнул один из «угольков».

— Пока они вас, Выскочек, не поймали, самое большее, что он схлопочет, это ему надерут уши, — добавил другой.

— Кочегары его любят. Он держит нас в узде и работает за двоих, — пояснил первый.

Софрония и Шиак разом облегченно вздохнули.

Шиак повернулась к ней:

— Здесь весело!

— В школе совершенства не так уж и плохо, верно?

— Так нечестно. Я твоя самая близкая подруга! Почему ты упорно убегаешь с Шиак? — стараясь не хныкать, упрекала Димити.

— Вряд ли упорно, мы убегаем только раз в неделю.

— И вместе все время о чем — то шушукаетесь и хихикаете.

— Я не хихикаю просто так. Леди Линетт говорит, что не следует злоупотреблять хихиканием. А Шиак — та вообще не хихикает.

— Ну, все равно нечестно.

Димити сидела на краешке постели и грустно пялилась на свои ноги.

— Она помогает мне научиться драться.

— Я тоже могу брать дополнительные уроки драки.

— Димити, ты же не хочешь учиться даже на уроках. Ты же говорила, что совсем решила отказаться от этого предмета. Что хочешь стать истинной леди.

— Полагаю, ты права, — вздохнула Димити.

Приковылял Плосконюх и стал обнюхивать столбики кровати, с надеждой выискивая беспризорный кусочек угля или какого — нибудь паучка, которого мог бы слопать.

Димити погладила его по голове, и он выпустил из уха тонкую струю пара.

Софрония в задумчивости погрызла ноготь.

— Вот что я тебе скажу. Как насчет того, чтобы помочь мне с придворным и бальным этикетом? Ты куда лучше запоминаешь порядок старшинства, чем я.

Димити просветлела.

Вот так Димити и Софрония сошлись на том, что будут вечерами усиленно практиковаться. Преодолев изначальную сдержанность, к ним присоединилась Шиак. Димити смогла оправиться от ревности и в итоге обрушила на Шиак свою обычную словоохотливость, что отвлекало ту от собственной неловкости. В ответ Шиак стала показывать Димити некоторые нетрудные приемы с кинжалом. Разумеется, не опасные. Ни слова больше не обронили о таинственных ночных прогулках.

— Я не чувствую, что вношу какой — то вклад в нашу учебную компанию, — пожаловалась Софрония как — то вечером перед сном Димити.

— Не будь глупенькой, Софрония, ты лучшая из нас.

Софрония почувствовала, что краснеет.

— Вовсе нет!

— Конечно да. Просто мы еще не проходили твой предмет в классе.

— О, правда? И что же это?

— Ты умеешь разглядеть удобный случай. И ты вникаешь в суть вещей и знаешь, как их сочетать. А это не всякий из нас может.

— Разве? — задумалась Софрония.

— Спорим, у тебя в голове рождаются миллионы идей, которые мне даже не снились. Ты говоришь с учителями на темы, которые никогда со мной не обсуждала. Знаешь на корабле места, о которых я даже не подозреваю. В то же время ты не всегда ведешь себя как леди. — Софрония продолжала молча слушать. — Например, пропали твои две лучшие нижние юбки. Прямо в ту ночь, когда мы смотрели пьесу.

— Так ты заметила?

«Какая досада. Если Димити заметила отсутствие юбок, то любой мог бы, Моник или профессор Светлякоуп!».

— Я всегда замечаю все, что касается одежды. Как и не могу представить, чтобы ты просидела весь тот вечер одна в комнате.

— Но!..

Димити откинулась на подушку и с удовлетворением заметила:

— Знаю, ты думаешь, что я интересуюсь только этикетом, но я поневоле по ходу дела подхватываю всякую другую чепуху. Может, я и хочу стать леди, но учусь и умнею, нравится мне или нет. И ты моя самая близкая подруга.

— Так ты шпионишь за мной?

Софрония только уловила, как под одеялом Димити пожала плечами.