Этикет & шпионаж (ЛП) - Кэрриджер Гейл - Страница 54

Софрония встала и поправила Плосконюх — ридикюль. Никто ее не замечал. Поршни вопили и дрались с Пилловером, который в ответ громко визжал. Димити орала им всем, чтобы убирались, потому что горящая беседка вот — вот грозила на них обрушиться. Недалеко на дорожке валялась и вопила полураздетая Моник, а на нее топая надвигалось объятое пламенем механическое чудовище. Огромный зверь надежно придавил ей юбки, не давая убежать. А франт стоял над ней, размахивая пистолетом и приказывая отдать прототип, который, как она считала, все еще был в сумочке, крепко прижатой к груди.

— Хорошие собачки, — ласково похвалила Софрония обоих мехазверей.

Главное — поместить прототип в безопасное место. Франт или Засольщик в любой момент могут добраться до ридикюля Моник и обнаружить, что там вовсе не прототип, а сырный пирог.

Среди дерущихся Поршней праздно торчал юноша с бледным лицом и смотрел на Софронию. Мотнув головой, он смахнул со лба темный локон, закрывавший глаз. Уголок рта изогнулся в нежную улыбку, способную разбить сердце.

«Повеса на охоте», — решила Софрония.

Она покачала головой, глядя на него, и во всю прыть побежала в сторону дома.

— Пилловер, Димити, разбегаемся! — крикнула она в лучших традициях Мыла.

Димити и Пилловер сообразили, что делать. Пилловер умудрился вывернуться, а Димити прекратила читать нотацию. Софрония услышала, как они пыхтят позади нее.

До бальной залы под защиту шумной толпы она добралась с чувством, словно прошла небольшую войну. Никто не заметил появление Софронии, за ней по пятам следовали Димити и Пилловер. Поршней было не видать. То ли они близко к сердцу приняли наставления Димити, то ли еще забавлялись с горящей беседкой, то ли поняли, что столкнулись с чем — то более жутким, чем их обычное незваное шутовство, и побежали спасаться к своей карете.

Вид у Софронии, Димити и Пилловера был такой, будто они славно повалялись в грязи, как и сталось на самом деле. Они быстро пригладили друг другу волосы, вытерли лица носовыми платками, отряхнули пыль и стали выглядеть вполне респектабельно. Софрония лишь немногим отличалась от прежней Софронии до эпохи школы совершенства — младшая дочка — замарашка, мамочкина головная боль. Ее появление вызвало лишь малую толику пренебрежительных взглядов у некоторых пожилых матрон.

Отчасти из — за Петунии, красавицы бала, которая сейчас рыдала в углу. Как выяснилось, кто — то обесцветил ее пунш. Очаровательно розовый, теперь он стал грязно — болотного цвета. Миссис Тряпочертик приказала доставить ячменной воды и лимонада, которые, по мнению Петунии, были прохладительными летними напитками, а значит, никак не соответствовали сезону. И почему не нашлось подогретого вина?

Димити, Софрония и Пилловер сновали в толпе, выискивая миссис Ракогусь. Точнее, высматривала Софрония, а ее друзья, которые никогда не встречали эту достойную леди, то и дело озабоченно спрашивали:

— Это она? Это она?

Истерика Петунии увяла, когда в зал ворвалась Моник. Ее появление вызвало куда большее оживление, чем явление Софронии. Все внимание от Петунии и ее поруганного пунша обратилось к новому представлению.

Мисс Лужайкуз имела решительно непристойный вид — золотое платье отсутствовало — и пребывала в неистовой ярости, одетая лишь в подпаленное и порванное белье.

Софрония могла бы поклясться, что позади Моник в тени сада прячутся франт и Засольщик. Если мысли их текут в правильном направлении, они станут подозревать, что с прототипом сбежал один из Поршней. То есть в случае, если они поверили, что прототип у Моник украли и она не прячет его сама.

У Моник же имелись собственные соображения, кто мог стянуть прототип. С дико растрепанными волосами, развевая оборванными нижними юбками, она сверкала глазами. И выглядела как великолепная богиня мести из древнего эротического мифа. Источая злость, она решительным шагом вторглась прямо в гущу вальсирующих.

Софрония притворилась, что ее не замечает. Толпа расступилась.

«Просто делай вид, что не происходит ничего особенного, — твердила себе Софрония, — будто бы я каждый день это проделываю, прячу крайне желаемые вещи в фальшивой сумочке».

Подбоченившись, Моник остановилась в шагах шести — семи от Софронии, издала возглас праведного гнева и запустила сырный пирог ей в голову.

По всеобщему признанию присутствовавших, дебютный бал Петунии Тряпочертик имел оглушительный успех. На нем имели место весьма хмельной пунш, многообразные танцы, прекрасная музыка и прерванное веселье. Никто не мог взять в толк, почему красавица мисс Лужайкуз оголилась, каталась по земле в саду, швырнула пирогом в младшую девицу Тряпочертик, прежде чем, зарыдав, удалиться, но одно было ясно — это явилось главным событием вечера, который несомненно удался.

Заляпанная с ног до головы ошметками пирога Софрония вышла из зала в сопровождении матушки лишь затем, чтобы отвлечь озабоченное кудахтанье миссис Тряпочертик весьма странным требованием.

— Мамуленька, — обратилась Софрония к матушке, — я безотлагательно должна поговорить с миссис Ракогусь. Я ищу ее уйму времени. Разве ее нет на балу?

У миссис Тряпочертик выдался неудачный вечер. Ее старшая дочь пребывала в расстройстве, в напитках царил полнейший хаос, а все довершалось непристойным поведением и необъяснимым швырянием пирогами. У нее не было настроения потворствовать абсурдным желаниям Софронии.

— О, Софрония, ну в самом деле, неужели сейчас время для твоих капризов?

— Боюсь, что да. Она здесь?

Миссис Тряпочертик неопределенно помахала рукой.

— Кажется, она удалилась в гостиную. Если бы я могла поступить также. Ступай, коли тебе нужно.

На мгновение мамуленька приняла тоскующий вид. Потом поплелась искать Важномрачнера, чтобы он разобрался с останками почившего сырного пирога.

Софрония пробралась в гостиную и обрадовалась, застав миссис Ракогусь одну, потягивающую чай и наблюдающую в окно приезд и отъезд гостей. Она посмотрела на Софронию, когда та появилась.

— Мисс Софрония? Что случилось? В чем это вы измазались — в сыре и луке? Неужели вас ничему не обучили в школе совершенства?

— Само собой разумеется, очень даже многому.

— Что — то не видать.

— Заодно кое — что уразумела о вас.

— Простите, юная леди!

— У нас нет времени ходить вокруг да около, миссис Ракогусь. Я должна помнить уроки. В любой момент Моник может заметить, что я ушла. Или Засольщик. Или человек из Вестминстера. Нам нельзя раскрывать ваш маскарад.

Она незаметно оглядела тучную матрону. Для нынешнего вечера миссис Ракогусь обрядилась в черное кружевное платье, расшитое красными розами наряду с различными оборками на юбке и отделанное розовым кантом по горловине и рукавам. Такое платье предпочли бы молодые и не очень благочестивые вдовы вдвое младше миссис Ракогусь.

«Она скрывается за нелепой внешностью, — сообразила Софрония. — Прекрасная тактика».

Миссис Ракогусь посмотрела на Софронию так, будто та надела шотландский тартан и сплясала ирландскую джигу.

Софрония вручила ей ридикюль из Плосконюха.

— Возьмите этого мехазверя, пожалуйста. Я только что скормила ему сами знаете что — то, что все ищут. Он скоро это, э, извергнет. И хорошо бы вам быть подальше отсюда, когда все случится. Вы должны передать это леди Линетт или надлежащим властям. Доверюсь вашему выбору. Будьте осторожны — толпы налетчиков, Засольщик и, возможно, правительство, а то и вампиры, за ним охотятся.

Миссис Ракогусь сощурила глаза:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, юная леди.

— Может, и нет, полагаю. Тем не менее, это вопрос достижения совершенства иным способом.

— А. — Миссис Ракогусь мельком окинула Софронию взглядом. — Я так понимаю, сыр явился следствием приобретения этой вещи?

— Совершенно точно.

— Тогда ты кое — чему учишься.

Миссис Ракогусь приобрела менее оскорбленный и более самодовольный вид.

— О, Миссис Ракогусь, я многому учусь. Спасибо, что рекомендовали меня в школу совершенства.