Моногамист (СИ) - Мальцева Виктория Валентиновна - Страница 172

Rhodes Close Your Eyes

Внезапно народ перестраивается, я оказываюсь позади неё, и прежде, чем успеваю что-либо сообразить, обнимаю руками тонкую талию, уткнувшись носом ей в макушку. Какое-то мгновение, одно единственное мгновение, длившееся в моём сознании вечность и оставившее в нём неизгладимый след — мне нужно было прижаться к ней, было необходимо как воздух. Я даже не успел подумать о том, можно или нет, разрешить себе или лучше не стоит, просто воткнулся носом в её волосы.

Спасла ситуация — в этой толчее все то и дело наталкиваются друг на друга, поэтому синеглазая не разозлилась, а только рассмеялась, повернув голову:

— Эй, ты чего! За руки же держаться сейчас нужно! Хватай мою руку!

Но я медленный. Очень медленный. Соображаю как улитка. Или просто не хочу разрывать своих рук, потому что ощущения захватили полностью, заполнили меня и моё сознание невероятно тёплым чувством покоя и умиротворения, будто эти объятия, эта девочка и я, стоящий позади неё — это самые правильные вещи во Вселенной… Но главное, меня потрясло то особенное чувство, которого я не испытывал вот уже больше двенадцати лет — словно я дома, в безопасности, в любви, тишине и покое…

— Не понимаешь что ли? — смеётся она заливисто, но глубоким грудным смехом.- You`ve got to hold your neighbors hand, not my waist![5]

Её английский почти идеален — это лучшее из всего, что я здесь слышал… Но голос… Голос меня приворожил… Он женский, но такой бархатный и богатый тонами… Редкий голос, уникальный для пения — подумалось мне, человеку полжизни обучаемому музыке и даже попробовавшему себя в качестве солиста школьной группы.

С неимоверным трудом разрываю руки, и их тут же хватают какие-то другие участники, а ладони моей девочки… напарницы уже заняты чужими руками…

У меня в душе вдруг такая тоска и опустошение, непреодолимое желание вернуться туда, где только что был, окунуться в конфетный запах, потеряться в аромате её кожи, растаять в её тепле…

Конкурс окончен, она, смеясь, возвращается к своему парню, он целует её в губы, а у меня кружится голова… Я так и не знаю её имени…

Что и как происходило в этом конкурсе дальше пролетает мимо меня, я, как и прежде, прикован взглядом к девушке с синими глазами и длинной чёлкой, постоянно спадающей на её лицо… Она упорно продолжает не видеть меня, и я неприятно удивлён: меня всегда замечают, всегда. Против моей воли это происходит всю мою жизнь, сколько себя помню, но в тени не был никогда, и уже настолько к этому привык, как выясняется, что теперь просто растерян…

— Алекс, что с тобой? Ты какой-то странный, тебе плохо? — заглядывает мне в глаза голубоглазая Жанна. Один из оттенков синего, думается мне, но насколько же пустой, совсем не такой как тот, который у НЕЁ…

— Нет, всё ок! — отвечаю, подмигнув, и напарница тут же загорается улыбкой.

— Мы выиграли, ты в курсе?

— Да ладно! — деланно удивляюсь.

Конечно, мы выиграли. А как же иначе?

Советское шампанское оказалось редкостной дрянью. Водка лучше. Это если из местных. А так вообще мне нравится виски, ром, коньяк на худой конец.

И только спустя ещё пару часов я вспоминаю важное: вся моя физиономия до сих пор разрисована красками.

Вспоминаю и улыбаюсь… Конечно, не заметила!

Природа дала мне кое-что, то, о чём я её не просил, но сейчас, впервые в жизни оно мне действительно нужно — моё лицо! Срываюсь как полоумный к воде и умываюсь прямо в море, стаскиваю с себя всё, что делало меня не мной, привожу себя в порядок и подобно триумфатору отправляюсь завоёвывать.

— Жанн, видишь ту парочку?

— Какую?

— Длинный со своей подружкой.

— А эти, которые постоянно целуются?

— Да, они. Позови их с нами на дикий пляж.

— Зачем?

— Она прикольная, весёлая и он тоже, вроде… ничего, — последнее выдавливаю с трудом.

Жанна смеётся:

— Запал на неё что ли?

— Да ну тебя, вот ещё! — возмущаюсь, и верю, что выгляжу убедительно.

Koda — Radioactive

Наблюдаю Жанну, воркующую с синеглазой, длинный отрицательно машет головой, но мой расчёт верен: ночь, костры, песни под гитару и свободная от предрассудков молодёжь — она не могла устоять. Жар, живущий в её груди, рвался наружу, требовал воли, эмоций, событий…

Они согласились, провели с нами весь вечер и всю ночь до самого утра, но она не видела меня. Упорно не замечала ни меня, ни моё незаурядное лицо, мой козырь, на который я сделал ставку. Что только я ни делал: разделся по пояс, чего обычно никогда со мной не случается по той простой причине, что кандидаток на секс становится тут же в два раза больше, а это уже начинает меня утомлять; ни моя убедительная игра в волейбол, в процессе которой я с оголённый торсом, срывающий одну победу за другой, приобрёл толпу поклонниц, ни игра на гитаре, ни мои блестящие номера и победы в других наших развлечениях того вечера не принесли мне главного — её внимания. Только лишь в один, с какой стороны ни глянь, неудачный момент, когда Жанна повисла у меня на шее, а две другие девчонки заняли мои колени, её глаза оказались на мне… Мне хотелось плакать, честное слово, захотелось разрыдаться! Ну почему? Поему сейчас? — спрашивал я у Провидения. Ведь именно сегодня, впервые в своей жизни я сам захотел женского внимания, не такого, какое повисло на мне постыдным клеймом, а чистого, искреннего, синеглазого…

Я грубо отогнал от себя девчонок, удивившись сам себе и неожиданно открытой жёсткости, о какой ранее и не подозревал, одаривая своей мягкой благосклонностью абсолютно всех желающих…

Если б это была только благосклонность… Я дарил свою нежность женщинам, девушкам, я ласкал их с каждым разом всё лучше, всё более совершенствуясь в своих умениях, я отдавал своё тело и был уверен в том, что поступаю правильно, что это именно то, зачем я и пришёл в этот мир…

В ту ночь я впервые усомнился во всём, что делал до этого, но эти сомнения не родились в моём сознании, они возникли в сердце, больно сдавив его тисками непонятных мне ещё укоров… Я не понимал, что со мной происходит, но чувствовал, что меняюсь, что жизнь моя больше не будет прежней, что эта ночь — та линия, которая разделит её на до и после. Всё это я чётко ощущал на уровне чувств, эмоций, но главный в моей жизни момент был ещё впереди.

Утром мы дождались, как и было уговорено, восхода солнца, встретили его, спели ещё несколько песен, часть нашей шумной и необъятной компании разбрелась по домам, остались лишь ребята, живущие на моей яхте, и ещё несколько крепко сложенных ребят из соседнего посёлка.

— Кто хочет поймать адреналиновый кайф? — бросаю вызов.

— Как?

— Прыгнуть вон с той скалы.

Чувствую, наконец, как она смотрит на меня, и от этого взгляда мне делается жарко…

— Да ну…. слишком высоко, убиться можно! — разумно сопротивляется один из парней.

— Опасно! — поддерживает его другой.

А я чувствую ЕЁ глаза на себе. Ну, наконец-то, она смотри на меня, и только на меня. Голова кружится, дыхание перехватывает:

— А я попробую! — уверенно заявляю.

— Не стоит, Ветер! — в голосе Жанны тревога. — Тут повсюду обломки скал, убьёшься!

— С высоты их видно. Главное, верно задать себе траекторию.

Снимаю резинку с волос — не для эффекта, хочу ощущать своё тело полностью свободным, а значит легко управляемым. Я бы и шорты скинул… но шорты не резинка.

Подхожу к краю, изучаю дно, продумываю прыжок и свою траекторию.

Разбегаюсь и прыгаю…

The Sound Of Silence — cover by Jadyn Rylee feat. Sina

Адреналин… чёртов адреналин… и невероятный кайф… Свобода в наиярчайшем своём проявлении… Тело гибкое, словно пластилин, захватывающее дух ощущение полёта, тёмная вода с очертаниями притаившихся под ней валунов и обломков, розово-оранжевый утренний свет, делающий происходящее похожим на сон, на мечту, которой не суждено сбыться…