Чудовы луга (СИ) - Кузнецова Ярослава - Страница 9

Я же, на теперешнее прегорестное положение вещей глядя, боюсь, что нам тут до снега никак не управиться и сам жду, пока подморозит как следует. Непроходимее здешних мест по осени ничего ранее видеть мне не доводилось.

Глава 5

В середине первой четверти Ласточку растолкала Тинь, дежурившая в ночь. Она оказалась сильно напугана и бормотала только "Он замерз, замерз!" Кто замерз, почему замерз, Ласточка от нее не добилась.

Пришлось натянуть платье, запалить свечу, потому что Тинь прибежала без света, и пойти смотреть, кто там замерз.

Больничный зал встретил ее вздохами, покашливанием, стонами и шуршанием соломенных матрасов.

— Девочки… что там? — прохрипел из своего угла Крот, которого ночью маяло гораздо сильнее, чем днем.

— Замерз! — пискнула Тинь беспомощным голосом. Она плелась за Ласточкой и уже, видимо, сама не знала, почему так всполошилась.

В спертом воздухе растекался запах перегоревшего масла. Ласточка остановилась перед темной лужей, в которой отразился огонек свечи. В луже поблескивали осколки светильника.

— Тинь! С ума рехнулась? Сейчас же убери! Развезут же по всему залу!

— Я нечаянно…

— Вот и убери свою нечаянность. Кто у тебя замерз?

— Новенький…

Из ниши, где устроили найденыша, доносилось бормотание и хриплые вздохи. Скрипела веревочная сетка. Ласточка поставила свечу на каменный выступ — огонек заплясал от сквозняка.

Сперва Ласточка даже не поняла, кто лежит на постели. Она собственноручно укладывала в нее черноволосого мальчишку, теперь же перед ней лежал абсолютно седой. Седина расползлась от концов волос, разметанных по изголовью, и только вокруг лица оставалась черная кайма. Лоб блестел от пота, на ресницах и бровях росой сверкали капельки.

Найденыш мучительно вздохнул, перекатывая голову по тощей подушке, волосы с одной стороны натянулись, будто приклеенные. Не веря глазам, Ласточка нагнулась — и отшатнулась невольно. Это не седина, это иней! Не только на волосах, но и на наволочке. И откинутый край одеяла, и простыня — все, на чем останавливался потрясенный ласточкин взгляд — все покрывал тонкий серебрящийся налет, какой бывает на бревнах у банной отдушины в морозный день.

Мары полуночные, такое кого хочешь напугает!

Закусив губу, Ласточка заставила себя прикоснуться ко лбу найденыша. Жар, как она и ожидала. С парня льет градом, пот пропитывает волосы и белье, и застывает ледяной коростой. Откуда это?

Она протянула руку в сторону окна и поводила ладонью в воздухе. Нащупала прохладную струйку из щели, с надеждой оглянулась на свечу — огонек исправно плясал, но сквозняка для такой пляски было маловато.

— Вир… — пробормотал мальчишка и опять заерзал головой по подушке. — Ви-ир… Ммммм…

Выпростал из-под одеяла непривязанную руку, зашарил вокруг, заворочался, пытаясь привстать.

— Ви-и-ир…

— Лежи, лежи! — Ласточка перехватила слабую мокрую от пота ладонь, возвращая ее под одеяло.

В глубине комнаты поплыл огонек светильника: Тинь вернулась с тряпкой, подтирать масляную лужу.

Мальчишка задохнулся и заперхал гадким верховым кашлем, который не отводит мокроту, а только мучает грудь. На каменном выступе, рядом со свечой что-то дзенькнуло, вниз, на подушку и на скорчившегося мальчишку посыпались осколки.

Флакончик с цинковой мазью, забытый еще с вечера.

В то же мгновение метнулось и погасло пламя свечи. Тоскливо запахло горелой бечевой.

— Ласточка? — ползающая на карачках Тинь оглянулась.

— Здесь дует, как я не знаю что, — недовольным тоном отозвалась Ласточка. Она надеялась, что голос у нее не дрожит. — У парня ледяная лихорадка.

— Что у него? — Тинь поднялась с колен, бросив тряпку.

В дальнем конце зала что-то забормотал Крот, но Ласточка его не слышала. Она слышала, как шумно, постанывая, дышит странный найденыш. Еще она слышала стук собственного сердца.

— Ледяная лихорадка, — твердо повторила Ласточка. Она только что выдумала эту ужасную болезнь. — Я заберу его к себе. Не хватало еще, чтобы он перезаражал тут всех. Растолкай Зеба и Глухаря, пусть перетащат парня ко мне. Не выкидывать же его на улицу, право слово.

— Он… он был весь как ледышка! — пожаловалась Тинь, не решаясь приблизиться. — Весь как снегом засыпанный!

— Это соль. Когда пот сохнет, остается солевая корка. А постель у него вся мокрая, хоть отжимай. Белье надо снять и прокипятить с щелоком.

— А ты не заразишься?

— Я не заражусь, потому что я здоровая. И ты тоже, нечего трястись. А больных он может перезаражать. Тинь, быстро за помощниками! Я не намерена всю ночь тут сидеть!

Тинь повернулась, поскользнулась на масле, чертыхнулась и убежала. Ласточка выдохнула и разжала кулаки. Посмотрела на мальчишку. В полумраке лицо его, очерченное инистой короной, казалось темным. Только белки слюдяными полосками посверкивали меж несомкнутых ресниц.

Бывает так, что некоторые люди видят невидимое, слышат неслышимое, и делают невозможное. Бывает, человек поднимает тяжесть втрое большую своего веса, а потом не может сдвинуть ее ни на дюйм. Бывает, забирается на высоченное дерево или скалу, а потом не знает, как оттуда слезть. Бывает, посуда, ни с того ни с сего, падает на пол и разбивается, сами отворяются двери, вспыхивает или гаснет огонь, находятся и пропадают вещи. Люди пугаются этих явлений, приписывая их чуди из болота, дролям из холмов, марам из Полночи или чертям из-за печки. Не отказывая марам и чуди, Ласточка знала, что треть, если не половина этих явлений — дело рук самих людей. Или не рук, а помыслов, желаний и намерений, причем часто неосознанных. Некоторые люди способны задевать тайные нити, пронизывающие мир. Кто-то научен ими играть, но большинство — нет, большинство знать не знает ни про какие нити. И — дрожит и рвется паутинка, падают чашки со стола, загораются занавески, хлопает вьюшка в безветренный день.

Не отказывая марам и чуди, люди кивают на колдунов.

На злокозненных и продавшихся дъяволу. На насылающих мор, голод и град. На вынимающих следы и отрезающих пальцы у повешенных. На одиноких женщин и стариков, на чудаковатых, пришлых, нелюдимых или просто немного не таких. Не оправдаешься и не отмоешься, тем более, если есть очевидцы.

Потеешь инеем, а склянки сами прыгают с полок? Значит, прошлогоднее наводнение на твоей совести, и пожар в торговых рядах, и что корова не доится и что тетка Мина из Белобрюхи окосела на левый глаз.

Не надо пугать добрых людей, они этого не прощают.

А что до странных способностей… Об этом Ласточке надо было подумать. Как следует подумать и кое-что вспомнить.

Она вытащила у себя из-за ворота кожаный шнурок с медной, выбитой на затертой монетке солью. Нагнулась к мальчишке и накинула шнурок ему на шею. От тепла рук лед таял и волосы чернели под пальцами. Ласточка принялась отдирать примерзшую шевелюру от подушки, прядка за прядкой — осторожно, но поспешно.

Пока не вернулась Тинь с помощниками, надо успеть привести найденыша в божий вид.

***

— В Найфрагире чего только не болтают, — туманно пояснил найл, продолжая разглядывать Кая.

На узком его лице не отражалось ничего — только, пожалуй, сильная усталость. Он покончил с мясом и бросил обглоданную кость в костер.

— Мы родом с истинного севера.

— А, военная добыча, — зевнул Кай без всякого интереса.

Найгон и Найфрагир, два самых северных королевства, вечно враждовали.

— Мы бежали и хотели обойти южные земли краем болот, — сказал Лайго.

Вот. Для них найфрагирцы, живущие большую часть года среди снега и льдов — южане. А жители Найгона считаются да, истинные северяне. То есть, севернее только льды и тюлени. И Полночь.