Страж (СИ) - Татар Анастасия - Страница 32

Подвеска снова вцепилась в кожу. Я попыталась её сорвать, но ничего не получилось, схватила осколок, попробовала перерезать нить, но снова не получилось, только на ключице теперь зиял порез. От всего этого болит настолько, что уже и не болит. Какой странный пример оксимирона в жизни. Как живой труп. Как апатичная ненависть.

И в этот момент мне стало так не хватать Ризера. Быть одной — чертовски сложно. Невозможно. Не знаешь, что тебе делать, куда идти, кого слушать или кому помогать. Жить хочется, а не знаешь, как, и от того поглядываешь на осколок с желанием полоснуть по рукам и прыгнуть в снег, чтобы получился несуразный ангел. Падший, с ошметками вместо крыльев, красными линиями вырисованный на белом полотне. Я отшатнулась назад, гладя, как Ранзес возится с пострадавшими. У него другие, намного более важные дела, в которых виновата совершенно точно одна только я. Тошнит. Разве эгоистка? Разве монстр? И разве нет?

Путаница в голове заставляет нестись куда-нибудь прочь. Неизвестно куда, лишь бы уйти далеко от всего этого. Ноги, снова до онемения замерзшие, несут меня к полигону, где по обычаю тепло. Импровизированный стадион оказывается занятым детьми, но я все равно нагло пру вверх по боковым лестницам, ложусь на одну из лавочек и начинаю надрывно рыдать. Просто мне больно. Просто хочется умереть.

Я проснулась в полной темноте от того, что тело невыносимо затекло. Не помню, как уснула… наверное, из-за стресса организм вырубился сам. Сквозь стеклянный потолок виднелся далекий город. Чем меня не устраивала прошлая жизнь? Что не нравилось в сером, но таки существовании? Впервые за день я задумалась о последствиях. Не о том, кто я и что сделала, а о том, чем это мне обернется. Конечно, о правилах вспоминают только в случае личной выгоды, но что на счет арсит и ректора? Разве мне ничего не будет за такой поступок? Мало верится.

По телу пробежался мороз. Может, я кого-то убила. Может, серьезно покалечила.

Зато сама я цела. Регенерация сделала свое дело, устранив ожог, порезы и царапины. Просто дико мутило — от жизни, от мира, от себя.

Когда я вернусь к себе в комнату, когда увижу Ранзеса, который вместе с Ризером взял на себя ответственность за меня именно по причине моей «нормальности», что произойдет? Наверное, мой мозг взорвется. Все взорвется. Я должна была выживать и отстаивать себя, но никак не превращаться в агрессора. И подвела… Слезы снова вырвались вместе с давящими хрипами. Поперек горла встал ком, но пришлось все равно встать и сбежать вниз по лестнице. Я не буду скрываться. Проглотила слезы. Распустила волосы. С цепочкой разберусь позже… но если уж что натворила, по крайне мере, я обязана за это ответить, признав свою вину.

Открывая дверь комнаты, я спрашивала себя: кого я пытаюсь обмануть? Свою на самом деле жалкую душу или окружающих меня людей? Себя, конечно же. Только мне одной нужна моя сила. Только я одна. Ранзес, Ризер, Дамир… даже с той же Цэрлиной мне навряд ли получится найти когда-нибудь общий язык после того, что я сегодня сделала. Ха! Противно.

Где-то час я успокаивалась, греясь в любимом одеяле. Еще столько же просто смотрела в пустоту, пытаясь глубоко дышать. Когда наконец-то мозг прояснился, я догадалась взглянуть на часы. Всего девять, но тут чертовски тихо. Все в лазарете? Что, если меня ищут? Что, если когда найдут, представят перед лицом искаженного правосудия?

Хмыкнув, помотала головой и поднялась с кровати. Не важно. По времени, в душе еще должна быть теплая вода. Ища полотенце, я надеялась, что не испачкала кровью постельное. Глупо. Она вроде высохла.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Прошмыгнув в конец коридора, я вошла в душевую и сразу включила свет. Никого. Вдох, выдох… в крупном помещении было довольно прохладно из-за приоткрытого окна, а три душевые, огражденные стенками между собой и шторками от прочего мира, оказались, естественно, совершенно пустыми. Влезла в последнюю, надеясь, что там не так холодно, и стараясь обходить десятой дорогой зеркала. Моя порванная одежда летела сразу в мусорку, пока я подбирала нужную температуру воды, а затем встала под напор.

Когда я мыла голову, убирая остатки шампуня, вдруг почувствовала, как сначала грудь обожгла цепочка, а потом вдруг в нескольких местах укололо спину. Я попыталась достать её рукой, но колющий зуд только усиливался, распространяясь на шею, плечи, голову и ягодицы. Из горла вырвался крик. Казалось, одновременно в каждую клеточку кусают муравьи, комары и прочая страшная дрянь. Тело пошло пятнами. И тогда штора распахнулась, а душевая залилась страшным смехом.

Больно, больно, больно! Как будто кожу ест! Схватив полотенце, резко обмотавшись им, я встретилась с перекошенным от злорадства лицом Змеи, которая попыталась перекрыть мне дорогу, толкая обратно под воду. Еще пара девушек за её спиной, все в бинтах, кричала и старательно давила меня, пока я, совершенно не соображая, воспользовалась даром и отбросила их к стенке, столкнувшись со взглядами, полными непонимания. Смыть… нужно срочно все это смыть… это точно яд этой твари! Не важно, как именно он попал на кожу! Если я не смою его в кратчайшие сроки, чувствую, от кожи останется только память с горелым запахом!

Волна дрожи покатилась по телу, кусаясь и вызывая крик отвращения, пока я куталась в полотенце и неслась вверх по лестнице. Зубы отбивали чечетку, и от вида багряных пятен с фиолетовой окантовкой на коже меня чуть не стошнило, волосы встали дыбом. Я барабанила в дверь куратора, надеясь, что он дома, с такой силой, что разбудила бы даже спящего. Ранзес, миленький, лишь бы ты был у себя… пожалуйста…

Только он открыл, как я в истерике попыталась прошмыгнуть внутрь, мимо него, в ванную. Но куратор перехватил меня на пороге, едва закрыв дверь, чем вызвал очередной приступ паники. Мне нужно в ванную, не смотря ни на что! В ванную!

— Отпусти! Ты не понимаешь! Отпусти меня!

Я брыкалась, вырывалась, чувствуя, как по лицу градом катятся слезы. Кожа жгла и кололась невыносимо сильно, заставляя вскрикивать и шипеть, бить куратора и толкать в грудь, но сил после накатившего за день было совсем мало. Меня душило отчаяние. Наверняка он больше не хочет меня видеть. Наверняка ненавидит.

— Надя, успокойся! — его голос почему-то заставлял только сильнее плакать и от паники задыхаться. — Черт подери, тебя не было целые сутки!

А я не могла успокоиться ни на миг, вырываясь и отталкивая его еще и по той причине, что боялась касанием случайно обжечь и его кожу. Сутки? Я провалялась на лавочке сутки? Получается, сегодня воскресние? Господи, да какая разница?! Что, если не успею? Не смою?

Из горла вырвался крик.

— Не могу! На мне кислота! Мне нужно в ванную!

И совсем отчаянное, сорванным голосом:

— Пожалуйста…

Его хватка всего на миг ослабла, полотенце спало, но наплевав на все, скользя по полу и чуть не падая, я бросилась в ванную. Залезаю в поддон. Хватаю душевую лейку. Не глядя включаю воду и начинаю драть кожу под теплым напором, все не прекращая попросту рыдать от преизбытка неприятных ощущений. А кожа все колется и колется, будто иглами, ожерелье жжется, горло душит, сердце болит. Как же я все это ненавижу… и как же чертовски мне страшно!

Вдруг на голову медленно свалилась тяжесть целого тазика довольно прохладной воды, из-за чего я чуть не задохнулась. Она была странного розоватого оттенка, будто в ней развели марганцовку. Надо удержать на себе дольше, чтобы промыть хорошо, надо… неосознанно я воспользовалась даром, на миг погружая себя в лиловый купол. Чудо, что отрава не попала в глаза, иначе было бы уже совсем худо. Свалившись в ванную, жидкость расплескалась с громким звуком и я села внутрь, прижав к груди колени.

— Спина… промой спину… я плохо туда достаю… — тихо и быстро говорила я, не прекращая дрожать. Страх. Ужас. Боль. Ненависть. Мне хотелось на Землю, в свой мир, и совсем не хотелось бороться. Нет смысла с кем-то воевать, если ты сам. Раньше это казалось мне полным идиотизмом. Но теперь-то я понимаю, что в одиночестве можно из ума выжить, если из жизни не получится. Это худшая из отрав — понимание, что не к кому обратиться, не с кем поговорить, не с кем просто жить. Хоть бы в разных частях мира и раз в полгода. Но зная, что эта потребность взаимна.