Адриана. Наказание любовью (СИ) - Серебро Варвара - Страница 6

Когда мой будущий мучитель деловой походкой крутого знатока по психическим расстройствам приблизился к двери и заглянул в окошечко, я прикинулся пай-мальчиком, вернее пай-девочкой. Сидел тихонько в уголке и вроде как дремал.

— Как ты себя чувствуешь, Адриана? — спросил вкрадчиво лекарь.

— Терпимо, — ответил я и даже натянуто улыбнулся.

Видимо улыбка подкупила. И худое сморщенное лицо лекаря просветлело от радости, что я в себе.

— Хорошо, очень хорошо, может хотите переодеться в платье? Девушке не очень удобно носить мужскую одежду!

— Да, — ответил я, еле сдерживая эмоции. — Платье — это здорово!

Вот только открой дверь. Открой дверь.

Засов щелкнул и мои мышцы напряглись в ожидании. Дверь начала открываться, и открывалась она всего пару секунд, но эти секунды длились для меня мучительно долго. О, как я соскучился по свободе!

Мортиус вошёл, снова улыбнулся мне.

— Все наши девочки носят одинаковые платья, но для тебя Адриана, если пожелаешь, мы можем сделать исключение. Ты любишь розовое?

— Угу, обожаю! — ответил я и рванул, что есть сил, к свободе, токнув лекаря плечом. Распахнул дверь с пинка. Дверь ударила в лоб стоявшего за ней тучного евнуха Жердома. Но тут, словно из-под земли, вырос второй евнух, достаточно немолодой, более стройный, чем первый, коротко стриженый с темными выразительными глазами и перегородил собой путь через коридор к выходу. Двигался этот кастрат очень живо и ловко. Я попытался отвлечь его внимание, сорвал со стены светильник со свечой и бросил в него. И надо же, как быстро он сориентировался и одним ловким махом отшвырнул светильник прочь о стену. Тут я применил несколько обманных отвлекающих маневров, качнувшись телом в одну строну и совершил резкий рывок в противоположную. Мой оппонент задумку раскусил. Что же придется применять грубую силу. Я сжал руку в кулак, встал в стойку, а потом попытался нанести резкий удар кулаком ему в челюсть. Тот резко убрал свою голову из-под удара, перехватил мою руку, сделал весьма ловкий бойцовский захват. Не успел я опомниться, как моя голова оказалась у него подмышкой. Я упирался ногами в пол и пытался вырваться из захвата. Боль в правом предплечье отрезвила меня. Негодяй умудрился виртуозно заломить мне руку за спину и теперь причинял боль, каждый раз, когда я рыпался. Вот так номер! Не ожидал. А ведь я учился борьбе не один год. Это что-то новенькое!

— Демоны, отпустите меня, я парень и не собираюсь носить платья с рюшами, особенно розовые!

Лекарь, охая, вышел из моей кельи.

— Как вы себя чувствуете, мэтр Мортиус, хорошо, что я пошёл с вами к этой милой девчушке. Девка-то огонь! Дерётся как парень! — сказал евнух и снова дернул меня за руку. Раскатистый голос евнуха эхом отражался от стен коридора. — Чувствуется даже школа, правда толка мало. А вы говорили, что сами справитесь, что девчонка хрупкая, как божий одуванчик. Хороший цветочек! Положила бы вас здесь и убежала куда глаза смотрят. Сумасшедшие они такие. Хотя, не похожа она на двинутую!

— Да уж, старина Фрацис, ты словно чувствовал, что пригодится тут твоя помощь. Ай-яй-яй, что же делать с бедолагой. Неужели всё так прискорбно с её разумом. Придется держать взаперти. Бедная, бедная девочка.

— Время лечит, вот и посмотрим? Говорю же, не похожа она на двинутую. Помните ту, что перед ней тут сидела — вот та двинутая, а эта просто хулиганка! — твердил евнух, не забывая причинять мне легкую боль.

«Как же, бедная девочка. Только и думают о том, как из меня бабу сделать. Светлый Архон, за что?!»

Франсис без труда затолкал меня обратно в мою келью-тюрьму.

Я встал у двери, глядя ему в лицо сказал:

— Неплохо, для мужика без яиц! Даже очень неплохо.

Похоже он воспринял это как комплимент и, по-моему, даже сочувствовал моему заключению.

— Неплохо, для пигалицы! Сиди здесь и не шали, деточка!

— Деточка!.. — зашипел я, восприняв это как обидную насмешку и схватившись за решётку.

Франсис даже не отреагировал на злопыхания. Вот что значит сохранять достоинство в любой ситуации. Даже если “достоинства” у тебя, как у мужика, нет. От этих мыслей мне стало смешно. Но когда я вспомнил, что у меня "достоинство" тоже куда-то пропало, смеяться расхотелось.

После этой неудачной попытки вырваться, меня решили наказать и запретили со мной разговаривать совершенно всем, кто приходил сюда. Приходили не часто. Приносили еду. Забирали ведро с помоями.

Заговорила со мной лишь одна чудаковатая девушка. Ещё в первый день моего пребывания. А потом, все снова молчали. Не легко переносить такое. Сидишь, слушаешь свои собственные мысли, вспоминаешь всю недолгую, глупую жизнь. Раньше у меня такой возможности не было. Все бежал куда-то, чем-то занят был. А тут тишина, но совсем не покой.

Теперь я занялся тем, что привыкал к новому телу. С одной стороны — оно было неплохим, даже красивым, с другой — совершенно нелепым. И зачем бабам нужны сиськи? И в туалет совершенно неудобно ходить по-маленькому. Всё время нужно принимать позу «орла на гнезде», чтобы справить малую и большую нужду. И, подозреваю, на этом сюрпризы для моего хрупкого мужского сознания не закончились!

Целую неделю я промаялся в одиночестве. Спал прямо на полу, словно босяк: сумасшедшим кровати не положены видимо — только каменные стены, чтобы биться головой, бадья для нужды и остывшая еда. Если даже ты нормальный, через неделю такой жизни начнешь сходить с ума по-настоящему. Шишка на голове болела и ныла. Потом стала проходить. Спустя три дня началась бессонница. Мучительная бессонница. Хождение из стороны в сторону помогало скоротать время и немного отвлечься от мыслей. Меня мучил страх перед своим будущим. Что мне делать дальше? Как справиться со всем этим и выбраться отсюда? Желательно нормальным. Когда меня посещала отчаянная мысль: “А вдруг я навсегда останусь таким?” — хотелось завывать на луну, аки волк или побитая псина. В моём случае — сука!

И вот, спустя неделю в моей жизни произошло маленькое чудо. Пришла она, девушка по имени Бетти. Маленького роста, с ямками на щеках и такой доброй улыбкой. Возможно раньше я и не заметил бы такой вот девчушки. Даже не глянул бы в её сторону. Но сейчас она стала моим спасением. Мы поговорили недолго, и я словно ожил, словно увидел жизнь иначе.

Если я стал девицей, значит на это была чья-то воля свыше. Вот только, что я такого совершил, почему меня так наказали боги? Должен быть на это хоть какой-то ответ?

Прошло ещё три дня.

Времени на раздумье у меня было достаточно, теперь пришло время собраться, прекратить распускать сопли и действовать.

И первым моим шагом было признание себя таким какой я есть. А вернее трудно не согласиться, что я теперь девица. Что же, возможно могло быть и хуже.

Второй шаг, доказать всем, что я не сумасшедший, а вернее не сумасшедшая и вернуться к нормальной человеческой жизни.

И третий шаг, самый трудный, как-то с этим жить дальше?

Утром, когда сёстры принесли мне еду, я потребовал у них встречи с Марисом. Мне поначалу не ответили, но, ближе к обеду, за мной пришли евнухи. Лекарь теперь решил перестраховаться и попросил сопроводить меня к нему двух крепких кастратов. Логично, после того, что я тут выкинул.

Вел я себя очень хорошо, послушно и спокойно. Конвоиры ко мне тоже отнеслись неплохо, показывали дорогу, шли следом, но не пихали и не волокли как в прошлый раз. Мы прошли коридор и повернули к низенькой двери. Я вдохнул поглубже, собираясь с мыслями, и вошёл в неё. Лекарь сидел за столом, его морщинистое лицо освещала единственная свеча, и отчего-то улыбался. Всё, сейчас пытать начнёт!

— Добрый день, Адриана, проходите, садитесь вон туда, — указал он на стул стоящий передо мной, но подальше от него.

Я сел. Евнухи встали за моей спиной.

— Говорите, что вы хотите от меня? — спросил Мортиус.

— Я хочу надеть платье, — заявил я и опустил стыдливо взгляд.

Мортиус, напротив, на меня взгляд поднял и переспросил: