Адриана. Наказание любовью (СИ) - Серебро Варвара - Страница 9

— Деточка, оставь нас, — приказала матушка правителя и сделала пренебрежительный жест пальцами, унизанными множеством колец с рубинами. После смерти мужа Дарита носила исключительно траурные черные платья из парчи и витиеватых кружев. Голову вдовы покрывал кружевной чепец из-под которого выбивались серебристые седины. За последнюю неделю сморщенное лицо бертессы, покрытое складками дряблой кожи, осунулось. Выцветшие от старости бледно-серые глаза остановились на персоне тоже уже далеко не молодого старшего сына.

Лиа направилась к выходу.

— Останься, — попросил Люциус любовницу. Она остановилась, развернулась лицом к бертрессе и уставилась в пол чуть склонив голову.

— Ты, сынок, всё трахаешь шлюх, а я переживаю о будущем нашего государства и продолжении рода, — заявила мамаша, посмотрев на брюнетку.

“Старая фригидная собака!”

— Я ценю твою заботу, матушка, — Люциус оперся о столешницу громоздкого дубового стола. Кабинет остался без изменений со времен его отца Флемина, и на этом самом столе, об этом Люциус знал точно, его батюшка поимел шлюх побольше чем он. Немного красноватые и пастельные тона потолка и стен настраивали явно не на рабочий лад. В высоких подсвечниках потрескивали толстые свечи, позади стола, на полках располагались книги с потёртыми корешками.

— Еще я заметила, что уже лет семнадцать ни одна употребляемая и употребленная тобой шлюха не родила ублюдка, — при этих словах её бесцветные глаза уставились не Лию. — Уж поверь, я строго за этим наблюдала. Как думаешь, все эти многочисленные женщины были бесплодны?

“Старая, чёкнутая, фригидная шавка, которая не разу в жизни не стонала под кобелем!”

— Хочешь сказать, что я бесплоден. А как же Адриан? — старуха начинала раздражать берта и била словами по самому больному месту.

— Бедный мальчик, угораздило ему родиться от такого бестолкового отца. Он был настоящим мужчиной, не смотря на свой юный возраст. Прирожденный и справедливый правитель Сендарина, как его прадед, — бертресса достала платок и промокнула слезы. — Ты не больно-то огорчен пропажей сына, а зря. По традиции, при случае твоей безвременной кончины, тебя заменит младший брат Готер и его сыновья. А у него их трое. Трое!

Люциус побелел от нахлынувшего приступа гнева. Он нервно растер чисто выбритое лицо. А день поначалу начинался так славно.

— Что, этот пожиратель конского дерьма, этот драный пузатый клещ! Он развалит всё, что создавалось нашими предками многие годы! Разве сможет он противостоять напору Северных Орлов или, допустим, Барсов, которые спят и видят, как заполучить железные рудники. Этот прыщавый импотент, не может зад себе как следует подтереть!

— Да, сынок, именно так и произойдет, если ты не оставишь наследников. А если и оставишь, то не доживешь до их совершеннолетия и регентом твоих сыновей станет всё тот же Готер. А уж он постарается вместо них выдвинуть на трон правителя кого-нибудь из своих отпрысков. Время и судьба против тебя, сынок. Зато, я узнала и о том, что у тебя неожиданно объявилась дочь, примерно одного возраста с Адрианом. Удивительно, как я не смогла узнать об этом раньше. Я всегда мечтала о внучке.

“Старая желчная собака!”

Люциус нервно забарабанил пальцами о столешницу, сохраняя при этом притворное спокойствие.

— Я проживу долго и счастливо, матушка, успею наплодить вам внуков и женского, и мужского пола. Вчера я определил дочь на содержание в один из лучших пансионов при монастыре Арк-Горанда. Кстати, её зовут Адриана, женский вариант имени моего покойного сына.

Бертресса-мать разочарованно опустила кончики морщинистых губ.

— Ты хочешь сделать Адриану монахиней и недотрогой? Эти монастырские пройдохи быстро испортят её и постараются прибрать к рукам. Еще бы, такие пожертвования и покровительство им никогда не повредят. Надеюсь, девочка появится в нашем дворце очень скоро, и я смогу ею полюбоваться. И побаловать её. Не думаю, что ее кто-то вообще баловал.

Лиа удивленно уставилась на своего любовника-господина. Берт Люциус жестом указал ей на дверь кабинета. Желание было подавлено матушкой окончательно и бесповоротно.

— До весны она пробудет в монастыре. Там Адриану научат хорошим манерам. Девочка немного дика и неотесанна.

На устах матушки-бертрессы появилась приторная улыбка.

— Я тоже была когда-то такой, за это твой отец и полюбил меня.

Когда матушка покинула покои берта-правителя, он погрузился в тревожные мысли и размышления. Нет, Хаминг не потерпит во главе Сендарина своего братца и его непутевое племя! Если Адриан стал девицей, то, возможно существует и обратный путь? Эта мысль ему сразу понравилась.

В дверь кабинета снова постучали, но нерешительно и осторожно.

— Войди, сэр Бортис, твой стук я узнаю из тысячи остальных.

Слуга вошел в кабинет, закрыл за собой поплотнее двери. Широкоплечий слегка неуклюжий и с бородкой клинышком. Заметив озабоченное выражение лица своего хозяина, Мюль поинтересовался:

— Матушка, что-то разузнала, господин, — Бортис верный и преданный слуга знал и изучил настроение своего господина досконально. — Траур Сендарине заканчивается. Храмовники неплохо поживились от подношений старухи баронессы и других сочувствующих прихожан. Некоторых удивляет то обстоятельство, что вы не больно скорбите по потере сына.

— К счастью, матушка не узнала всех подробностей и поверила, что внук пропал без следа, — Люциус уставился на Бортис, — Откуда она всё узнает?

Бортис пожал плечами. Он стоял рядом с хозяином. Берт расселся в кресле, положив на колени трость. Сквозь узкое окно кабинета на его вытянутое и скуластое лицо падали солнечные блики.

— Мне нужно вернуть Адриана, и ты подумаешь, как это сделать, сьер Бортис, иначе твоя голова украсит одну из стен сумеречной крепости, — сказано это было спокойным тоном. Люциус знал, что, если нажать, сьер Бортис может многое решить. — Эта старая заноза предрекает и видит владетелем Сендарина моего братца и его недоделышей. Я удручен и расстроен. С Адрианом у нас были разногласия, но всё же это мой сын. Как дочь я его принимать не желаю. Ты слышишь? Найди способ повернуть всё вспять, иначе ты отправишься к праотцам раньше меня!

Люциус с брезгливо вспоминал, как тем злополучным утром, во время похода на север на следующий день, после празднования семнадцатилетия единственного сына на утро обнаружил, что он переродился в девицу.

— Полагаю, бертесса Дарита в чем-то права, господин, — советник весь съежился, втянул голову в плечи, берт уважал его за правдивость, но иногда мог и колотить за эту правду своей тростью с металлическим набалдашником в форме всё тех же ящеров. Для этого он держал трость на коленях.

Барон свёл брови.

— Помните ту жрицу из храма Армата, господин, я тогда предупреждал вас, предупреждал, что она магичка. Тронув её невинность, вы оскорбили тем самым бога Армата. Надо было просто перерезать её глотку, как всем остальным служителям этой богадельни, но нет, вы захотели забрать то, что принадлежало не вам, а этому божку. Боги злопамятны. Понимаю, вы не больно верите в такую чушь, господин Люциус, но факты говорят об обратном. Надо попробовать задобрить этих фанатиков, возможно их адепты смогут повернуть процесс вспять.

Берт Хаминг, вдруг вздрогнул и начал вспоминать события давно минувших дней…

***

Крепость Базун пала под напором его армии. Теперь армии Хамига есть чем поживится. Сегодня ему так же пришло известие о рождении сына, которого он, в честь славного прадеда, нарёк Адрианом.

Сейчас перед ним на коленях стояла его добыча — красивая девушка. Именно такие девушки нравились барону Люциусу Хамингу. Хрупкие, норовистые с голубыми, а вернее синими глазами и маленькой крепкой грудью. Её руки были крепко связаны за спиной. Платье разорвано на груди и розовые сосочки выглядывали из-под разорванной ткани. Девушка не кричала и не плакала, лишь склонила голову и смотрела в земляной пол шатра. Над ней навис усмехаясь Бортис, верный слуга и правая рука барона. Хорошо, что воины барона не успели над ней потешиться. Ведь всё самое лучшее должно доставаться ему, их хозяину.