Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 287

— Как вы относитесь к ФАВП?

— ФАВП создавалась с самыми благими намерениями, однако этот орган отправляет две несовместимые функции: контролирует воздушные перевозки и одновременно способствует расширению их объемов. Она нуждается в коренной перестройке. Руководство ФАВП чересчур снисходительно к производителям авиатехники.

— Нельзя ли привести пример? — Дженнифер подбрасывала Баркеру лакомый кусок; она заранее знала ответ из их предыдущей беседы.

И вновь Баркер сделал заявление:

— Одним из самых наглядных примеров подобного рода покровительственных отношений является процедура сертификации, принятая в ФАВП. Документы, на основании которых новый самолет получает путевку в жизнь, хранятся не в ФАВП, а у компании-производителя. Такой подход ничем нельзя оправдать. Лису приставили охранять курятник.

— Вы одобряете деятельность ФАВП в целом?

— Боюсь, они не справляются со своими обязанностями. Жизнь наших сограждан подвергается неоправданному риску. Скажем прямо — в ФАВП пора наводить порядок. Иначе люди и впредь будут погибать, как, например, на борту самолета компании «Нортон». — Баркер повел рукой в сторону модели N-22, плавно и неторопливо, так, чтобы камера поспевала за его движением. — На мой взгляд, — добавил он, — то, что случилось с этой машиной, — позор для нашей нации.

Интервью закончилось. Пока съемочная группа собирала оборудование, Баркер подошел к Дженнифер.

— С кем еще вы намерены встретиться? — спросил он.

— Далее в моем списке значится Джек Роджерс.

— Это хороший, честный журналист.

— Вслед за ним — один из руководителей «Нортона». — Дженнифер сверилась со своими записями. — Некто Джон Мардер.

— Ну-ну.

— На что вы намекаете?

— Видите ли, у Мардера очень хорошо подвешен язык. Он втянет вас в обсуждение директив о годности к полетам. Вывалит целую кучу технического жаргона. Но суть дела состоит в том, что именно он возглавлял программу разработки N-22. Он руководил созданием этой машины и знает, что в ее конструкции есть недоработки. Он несет за них личную ответственность.

После Баркера с его отточенными движениями и изысканной манерой держаться репортер Джек Роджерс поверг Дженнифер в легкий шок. Он явился в желто-зеленой спортивной куртке, от которой за милю несло округом Орандж, а его галстук в шахматную клетку выделялся на экране монитора ярким пятном. Он был похож на профессионального игрока в гольф, которого пригласили на собеседование для приема на работу.

Поначалу Дженнифер держала свои мысли при себе. Она поблагодарила журналиста за то, что тот приехал, и поставила его у сетчатого забора, за которым раскинулась территория «Нортон Эйркрафт». Потом она задала ему несколько вопросов; Роджерс отвечал короткими фразами. Он говорил охотно, явно стараясь понравиться.

— Черт возьми, припекает все сильнее, — сказала Дженнифер. — Ты готов, Джордж? — спросила она, обращаясь к оператору.

— Еще несколько минут.

Дженнифер вновь повернулась к Роджерсу. Звукооператор расстегнул ворот его рубашки и прикреплял микрофон. По мере того как продолжались приготовления, Роджерс начинал обливаться потом. Дженнифер попросила гримера промокнуть ему лицо. Это, по-видимому, принесло Роджерсу некоторое облегчение. Сославшись на жару, Дженнифер предложила ему снять куртку и повесить ее на плечо, сказав, что это придаст ему вид репортера, занятого работой. Роджерс с благодарностью подчинился. Дженнифер попросила его ослабить узел галстука. Роджерс не стал упрямиться.

Дженнифер повернулась к оператору:

— Что скажешь?

— Без куртки уже лучше. Но этот галстук — сущий кошмар.

Дженнифер улыбнулась Роджерсу.

— Все идет как нельзя лучше, — сказала она, — но не согласитесь ли вы снять галстук и закатать рукава рубашки?

— Я никогда этого не делаю, — ответил Роджерс. — Я никогда не закатываю рукава.

— Это придало бы вам уверенный, чуть небрежный вид. Закатанные рукава словно намекают на готовность к схватке. Журналист, готовый ринуться в бой. Понимаете мою мысль?

— Я никогда не закатываю рукава. Дженнифер нахмурилась:

— Никогда?

— Никогда.

— Я хочу создать вам определенный имидж. С закатанными рукавами вы будете выглядеть более сильным, уверенным, напористым.

— Мне очень жаль.

Дженнифер терялась в догадках. Подавляющее большинство людей, оказавшись перед объективом камер «Ньюслайн», готовы сделать все, что угодно. Если бы их попросили дать интервью в нижнем белье, они подчинились бы не раздумывая. Кстати сказать, такие случаи бывали. Кого он из себя корчит, этот убогий газетчик? Сколько он получает? От силы тридцать тысяч в год — месячные подотчетные суммы Дженнифер исчислялись куда большими цифрами.

— Видите ли, я не могу показывать свои руки, — объяснил Роджерс. — У меня э-ээ… псориаз.

— Это не беда. Гример!

Роджерс отвечал на вопросы, перебросив куртку через плечо, сняв галстук и закатав рукава. Он говорил путаными фразами по тридцать-сорок секунд за раз. Стоило Дженнифер повторить вопрос в надежде на короткий ответ, Роджерс начинал обливаться потом и отвечал еще пространнее.

Время от времени приходилось прерывать работу, чтобы вытереть испарину с его лица. Дженнифер не уставала повторять, что все идет замечательно, что он отлично справляется со своей задачей.

Так оно и было, хотя Роджерс даже не догадывался о роли, которая ему была уготована. По-видимому, он не понимал, что запись будет смонтирована из кусков, средняя продолжительность которых составит менее трех секунд, что из его выступления в эфир пойдут лишь отдельные фразы, да и то, возможно, не полностью. Роджерс очень старался, хотел оказаться полезным, но он заваливал Дженнифер множеством подробностей, которым она не могла найти применения, то и дело пускался в отвлеченные рассуждения, которые нимало ее не интересовали.

В конце концов Дженнифер начала опасаться, что не сумеет извлечь какой-либо пользы из этого интервью и лишь понапрасну потратит с Роджерсом время. Поэтому она решила пустить в ход прием, к которому неизменно прибегала в подобных случаях.

— Все просто замечательно, — сказала она. — Мы приближаемся к завершению эпизода, и нам нужно снять несколько ударных моментов. — Она сжала пальцы в кулак. — Я задам вам несколько вопросов, и вы ответите на каждый одной энергичной фразой.

— Хорошо, — отозвался Роджерс.

— Мистер Роджерс, могут ли происшествия с N-22 помешать «Нортону» заключить сделку с Китаем?

— Если учесть, сколько инцидентов произошло за столь короткий промежуток…

— Прошу прощения, — перебила Дженнифер. — Мне нужен простой ответ. Итак, могут ли происшествия с N-22 помешать «Нортону» заключить сделку с Китаем?

— Несомненно.

— Еще раз прошу прощения, — повторила Дженнифер. — Я жду от вас ответа вроде: «Происшествия с N-22 могут стоить „Нортону“ китайской сделки».

— Ага. Ясно. — Роджерс сглотнул.

— Итак?…

— Да, я вынужден констатировать, что происшествия с этим самолетом могут сорвать сделку с Китаем.

«О господи», — подумала Дженнифер.

— Джек, я хочу, чтобы в своем ответе вы упомянули о «Нортоне». Иначе зрители не поймут, о чем идет речь.

— Ага.

— Продолжайте.

— На мой взгляд, происшествия с N-22 могут помешать «Нортону» заключить сделку с Китаем.

Дженнифер вздохнула. Ответ прозвучал сухо, в нем не ощущалось ярких эмоций. Таким тоном Роджерс мог говорить о состоянии своего телефонного счета. Однако времени уже не оставалось.

— Великолепно, — сказала Дженнифер. — Очень хорошо. Теперь следующий вопрос. Вы согласны с тем, что для «Нортона» наступили трудные времена?

— Еще бы.

— Джек… — Дженнифер вздохнула.

— Ага. Извините. — Он набрал полную грудь воздуха и заговорил:

— На мой взгляд…

— Минутку, — попросила Дженнифер. — Выдвиньте вперед ногу и переместите на нее вес своего тела. Подайтесь к камере.