Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 292

— Так. Синглтон. — Зейглер жестом велел Кейси садиться. Чтобы попасть в лабораторию, ей пришлось минут пять молотить кулаками в звуконепроницаемую дверь. — Кажется, нам удалось обнаружить то, что ты искала.

На экране монитора напротив Кейси застыл кадр с улыбающимся ребенком, сидящим на коленях матери.

— Ты просила проанализировать отрезок, предшествующий инциденту, — сказал Зейглер. — Сейчас мы находимся примерно за восемнадцать секунд до начала отрезка. Сперва я дам полный звук, потом — запись, пропущенную через фильтры. Ты готова?

— Да, — ответила Кейси.

Зейглер включил воспроизведение. Звук был таким громким, что слюнявое чмоканье девочки казалось чем-то вроде шума пенистого потока воды. Гудение турбин превратилось в надсадный рев. «Что, вкусно?» — загрохотал мужской голос.

— Включаю фильтры, — сказал Зейглер. — Обрезаю высокие частоты.

Запись зазвучала глуше.

— Отсеиваю нормальные звуки салона.

На фоне возникшей тишины чмоканье вновь показалось очень громким. Рев турбин исчез.

— Вырезаю среднечастотный участок спектра.

Чмоканье утихло. Теперь Кейси слышала только звон столовых приборов и шорох одежды.

«Э… и… ее… твой… автрак… ара?» — произнес мужчина. Его голос то исчезал, то прорезался вновь.

— К сожалению, полностью устранить человеческие голоса не удается, — заметил Зейглер. — Но ведь тебе это и не нужно?

— Нет, — отозвалась Кейси.

«На… ело… ать с… дессу?» — спросил мужчина. Как только он умолк, в динамиках воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками.

— Ага, — сказал Зейглер. — Начинается.

На экране появились показания таймера, ведущего прямой отсчет времени. Быстро мелькали красные цифры, отмеряя десятые и сотые доли секунды.

Женщина рывком повернула голову:

«Ш… о? Ш… о э… было»?

— Проклятие, — выругалась Кейси.

Теперь она ясно слышала этот низкий рокот, отчетливый басовый звук.

— Фильтры повышают его частоту, — объяснил Зейглер. — Но на самом деле это сильный низкочастотный рокот, спектр которого простирается до двух-пяти герц. Почти вибрация.

«Все ясно», — подумала Кейси. Теперь, когда действовали фильтры, она прекрасно различала этот звук. Он присутствовал в записи, и от него нельзя было отмахнуться.

Вновь загрохотал мужской голос:

«У… койся, Эм».

Девочка вновь зашевелила губами, издавая пронзительный режущий ухо звук.

«Мы… очти… ома… илая», — сообщил мужчина.

— Стоп! — воскликнула Кейси.

На экране застыли большие красные цифры — 11:59:32.

«Почти двенадцать секунд, — подумала Кейси. — Двенадцать секунд — именно столько требуется, чтобы полностью выпустить предкрылки».

Итак, на Пятьсот сорок пятом действительно были выдвинуты предкрылки.

На экране замелькали кадры, снятые во время крутого пике: девочка скользит по коленям матери, женщина подхватывает ребенка, потом камера показывает ее испуганное лицо. На заднем плане — встревоженные пассажиры. Фильтры преобразуют их крики в загадочные прерывистые звуки, мало чем отличающиеся от помех.

Зейглер остановил воспроизведение:

— Вот твоя улика, Синглтон. Неопровержимая, я бы сказал.

— Выпуск предкрылков.

— Да, весьма характерный звук. Ошибиться невозможно.

— Но зачем их выпустили? — Лайнер находился в крейсерском полете. Зачем было выпускать предкрылки? Может быть, они выдвинулись самопроизвольно? Или пилот все же нажал рычаг? Кейси вновь пожалела, что у нее нет записи РПД. Окажись она под рукой, можно было в считанные минуты получить ответы на все вопросы. Однако восстановление синхронизации продвигалось очень медленно.

— Ты просмотрел кассету до конца?

— Следующий интересный эпизод — там, где включаются аварийные сигналы и системы оповещения, — сказал Зейглер. — Как только камера застревает под дверью, я начинаю различать звуки и могу воссоздать последовательность сигналов, которые машина подавала пилоту. Но для этого потребуются еще сутки.

— Займись, — велела Кейси. — Мне пригодятся любые сведения, какие ты сможешь получить.

Запищал пейджер. Кейси отстегнула его от пояса и посмотрела на дисплей.

Джон Мардер вызывал ее к себе в кабинет. Немедленно.

Джон Мардер был спокоен и невозмутим — это не предвещало ничего хорошего.

— Короткое интервью, — сказал он, — от силы десять-двадцать минут. У тебя не будет времени вдаваться в подробности. Ты руководишь ГРП, стало быть, именно тебе надлежит продемонстрировать, насколько серьезно компания относится к вопросам безопасности полетов. Ты расскажешь о том, как тщательно мы расследуем происшествия, какое внимание уделяем сервисному обслуживанию. Потом ты объявишь, будто бы предварительное расследование показало, что причиной инцидента стала поддельная решетка реверса, установленная зарубежной ремонтной бригадой, а значит, предкрылки здесь ни при чем. Это выбьет почву из-под ног Баркера, и «Ньюслайн» останется с носом.

— Джон, — заговорила Кейси, — я только что побывала в акустической лаборатории. Нет никаких сомнений — предкрылки были выпущены.

— Результаты акустического анализа могут рассматриваться в лучшем случае как косвенные данные, — возразил Мардер. — А Зейглер — псих. Чтобы точно выяснить, что произошло во время полета, мы вынуждены дожидаться восстановления записи РПД. А тем временем ГРП опубликует предварительные результаты, которые исключают выпуск предкрылков.

— Джон, мне это не нравится. — Кейси казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

— Речь идет о нашем будущем, Кейси.

— Я понимаю, но…

— Сделка с Китаем спасет компанию. Инвестиции, перспективные разработки, новые машины. Вот о чем мы говорим, Кейси. О тысячах рабочих мест.

— Джон, я понимаю, но…

— Позволь кое-что спросить, Кейси. Неужели ты думаешь, будто бы с N-22 что-то не в порядке?

— Нет, конечно.

— Ты считаешь его летающим гробом?

— Нет.

— А «Нортон»? Как по-твоему, это солидная компания?

— Разумеется.

Мардер смотрел на Кейси, покачивая головой. Наконец он сказал:

— Я хочу, чтобы ты встретилась с одним человеком.

Эдвард Фуллер возглавлял юридический отдел «Нортона». Это был худощавый нескладный мужчина лет сорока. Он сидел в кабинете Мардера, беспокойно шевелясь в кресле.

— Эдвард, — заговорил Мардер, — у нас неприятности. «Ньюслайн» намерена дать репортаж об N-22. Передача состоится в ближайшие выходные, в самые популярные часы, и будет выдержана в самом неблагоприятном для нас ключе.

— Насколько неблагоприятном?

— Они называют N-22 летающим гробом.

— О господи, — отозвался Фуллер. — Только этого нам не хватало.

— Совершенно верно, — сказал Мардер. — Я пригласил тебя, чтобы спросить, что мы можем с этим сделать.

— Сделать? — Фуллер нахмурился.

— Да, — ответил Мардер. — «Ньюслайн» — передача, падкая на сенсации. Мы считаем их взгляды на нашу продукцию безосновательными и предвзятыми. По нашему мнению, они дискредитируют нас — намеренно и безответственно.

— Понимаю.

— Итак, что мы можем сделать? — спросил Мардер. — Нельзя ли помешать им выпустить репортаж?

— Нет.

— Может быть, остановить их по решению суда?

— Нет, это означало бы добиваться предварительного запрета, а с точки зрения общественности такой шаг выглядит подозрительно.

— Иными словами, ты не советуешь так поступать.

— Пытаться заткнуть рот прессе? Нарушить первую поправку? Это создаст впечатление, будто бы нам есть что скрывать.

— То есть они вольны выпустить репортаж, а мы не в силах им помешать? — спросил Мардер.

— Да.

— Хорошо. Но я считаю, что «Ньюслайн» пользуется искаженными сведениями, которые не соответствуют действительности. Можем ли мы потребовать, чтобы нам предоставили равное количество времени для опровержения?