Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 335

— Да, я сделала анализ, Том. И угадай, что он показал.

— Я уже знаю. А где делали анализ?

— Здесь, в Лонг-Бич. — Как называется лаборатория?

— «Биорад тестинг».

— Гм-гм, — кашлянул в трубку брат. — Ты знаешь, все эти лаборатории, которые размещают рекламу в Интернете, не очень надежны.

— Они гарантировали точность анализа.

— Мама очень расстроена.

— Ничем не могу помочь, — ответила Лиза.

— Она сейчас намерена делать собственный анализ, а потом будет судебная тяжба. Потому что ты фактически обвиняешь ее в неверности.

— Вот это да! — весело воскликнула Лиза. — Но, знаешь, мне на это начхать!

— Лиз, это может вызвать ненужную шумиху вокруг смерти отца.

— Твоего отца, — ответила она. — Не моего.

ГЛАВА 009

Кевин Маккормик, главный администратор больницы «Лонг-Бич Мемориал», поглядел на полного мужчину, входящего в его кабинет, и, бросив через стол скрепленную степлером пачку листов, спросил злым голосом:

— Как, черт возьми, это могло произойти?

Марти Робертс, заведующий патолого-анатомическим отделением, торопливо просмотрел документ и ответил:

— Понятия не имею.

— Вдова умершего Джона Дж. Веллера подала на нас в суд за несанкционированное предоставление тканей покойного ее дочери.

— А как все это выглядит с юридической точки зрения? — спросил Марти Робертс.

— Пока неясно, — пробурчал Маккормик. — Юрист говорит, что дочь является членом семьи и имеет законное право получить образец тканей для анализа на предмет болезней, которые может унаследовать от отца. Проблема в другом: она сделала анализ на отцовство, и он оказался отрицательным. Значит, она ему не дочь.

Теоретически это может сделать выдачу ей образцов тканей незаконной.

— В тот момент мы не могли знать, что…

— Конечно, нет. Но ведь мы говорим о законе! Единственный вопрос, который сейчас имеет значение, состоит в следующем: сумеет ли эта семья нас засудить? Ответ — да. У них есть законные основания подать на нас в суд, и они это делают.

— Где сейчас тело?

— На кладбище. Уже восемь дней, как похоронили.

— Понятно. — Марти перелистал страницы. — И они требуют…

— Помимо компенсации ущерба, сумма которой еще не определена, они требуют образцы крови и ткани, чтобы провести дополнительную экспертизу. У нас сохранились образцы тканей умершего?

— Нужно уточнить, — ответил Марти, — но я полагаю, что сохранились.

— Точно?

— Скорее всего, Кевин. Мы в последнее время сохраняем образцы тканей всех, кто обращается в больницу.

— Неправильный ответ! — со злостью обронил Маккормик.

— Ладно. А как звучит правильный?

— Правильный ответ звучит так: у нас не осталось образцов тканей этого мужика.

— Но они знают, что это не так. Кроме того, у нас не могла не сохраниться кровь, которую брали для наркологического анализа.

— Этот образец тоже потерялся!

— Но какой смысл отпираться? В случае надобности они выкопают его из могилы и получат все, что им нужно.

— Правильно.

— Ну и?

— Вот и пусть себе копают. Так советовал поступить юрист. Для эксгумации требуется куча разрешений, времени и денег. Будем надеяться на то, что им не хватит либо одного, либо другого, либо третьего, и это дело завянет само по себе. — Хорошо, — согласился Марти, — но я-то здесь для чего?

— Для того, чтобы вернуться к себе в патолого-анатомическое отделение, а потом официально сообщить мне, что у нас не сохранились образцы тканей погибшего, поскольку то, что осталось после передачи их части его дочери, по ошибке уничтожено или потеряно.

— Понял.

— Позвони мне через час, — велел Маккормик и отвернулся.

Марти Робертс вошел в расположенную в подвале лабораторию патологической анатомии. Его лаборант, Раза Рашад, красивый темноглазый мужчина двадцати семи лет, мыл стол из нержавеющей стали, готовя его для нового тела. По правде говоря, в действительности именно Раза заправлял всем в лаборатории. Марти, обремененный непосильной административной нагрузкой, контролировал работу ведущих патологов, занимался ротацией студентов-медиков и другими важными делами. Остальное он доверил Разе, который был весьма умным и честолюбивым.

— Привет, Раза! Помнишь того сорокашестилетнего белого, который разбился на машине примерно неделю назад? Он врезался в опору моста.

— Да, помню. Геллер… Нет, Веллер.

— Его дочь попросила у нас образец его крови.

— Да, и мы ей его дали.

— Ну так вот, она сделала анализ на отцовство и получила отрицательный результат. Оказалось, что мужик ей не отец.

Раза смотрел на шефа непонимающим взглядом.

— Ну и что?

— Ее мамаша страшно расстроилась и требует новые образцы тканей. Они у нас остались?

— Я должен посмотреть. Наверное, да. Обычно образцы тканей всех основных органов сохраняются.

— А может случиться так, что мы их потеряли и не сумеем найти?

Раза, не сводя взгляда с Марти, медленно кивнул.

— Вполне возможно. Такое случается: засунешь куда-нибудь образцы, а потом не можешь найти.

— Ведь в таком случае на это могут уйти месяцы, верно?

— Даже годы. А может статься, что они вообще никогда не найдутся.

— Да, хотя это, конечно, стыд и позор, — сказал Марти. — А как насчет крови для наркологического анализа?

Раза нахмурился:

— Такие образцы всегда сохранялись в лабораториях. У нас нет доступа к их хранилищам.

— Значит, у них образец крови остался?

— Да, несомненно.

— И нам до него не добраться?

— Ну почему же, — загадочно улыбнулся Раза. — Правда, мне для этого понадобится пара дней.

— Отлично! Действуй!

Марти Робертс отправился в свой кабинет и набрал номер главного администратора больницы. Когда Маккормик ответил, он сказал:

— У меня плохие новости, Кевин. К сожалению, все образцы тканей утрачены или утеряны.

— Прискорбно слышать это, — проговорил Маккормик и повесил трубку.

— Марти, а что, с этим Веллером какие-то проблемы? — спросил Раза, входя в кабинет.

— Нет, — ответил Марти. — Уже нет. И еще, я уже просил тебя раньше: не называй меня Марти. Обращайся ко мне как положено — доктор Робертс.

ГЛАВА 010

В лаборатории «Радиал геномикс» в Ла-Джолле Чарли Хаггинс развернул плоский экран монитора к Генри Кендаллу, чтобы тот смог прочитать заголовок: «ГОВОРЯЩАЯ ОБЕЗЬЯНА ОКАЗАЛАСЬ «УТКОЙ».

— Что я тебе говорил! — сказал он. — Прошла всего неделя, и выяснилось, что все это брехня. — Ладно, ладно, я был неправ, — проговорил Генри, — признаю. Я попусту беспокоился.

— «Беспокоился» это не то слово.

— Ладно, проехали!

— Давай лучше поговорим о чем-нибудь важном.

— О чем, например?

— О «гене новизны». Наша заявка на получение гранта отклонена. — Он принялся печатать на клавиатуре компьютера. — Нас опять поимели, причем твой любимчик, папа римский дофамина, доктор Роберт А. Беллармино из НИЗ.

За последние десять лет исследования человеческого мозга сфокусировались на нейрогормоне дофамине, одном из медиаторов нервной системы. Выяснилось, что уровень дофамина в значительной степени определяет здоровье человека, страдающего такими недугами, как болезнь Паркинсона и шизофрения. Исследования лаборатории Чарли Хаггинса показали, что рецепторы дофамина в мозгу управляются, помимо прочих, геном D4DR. Лаборатория Чарли стояла в авангарде этих исследований до тех пор, пока их конкурент, доктор Роберт Беллармино из Национального института здоровья, не начал называть D4DR «геном новизны», заявив, что этот ген, предположительно, отвечает за стремление человека рисковать, искать новых сексуальных партнеров или ввязываться в различные авантюры.

По словам Беллармино, именно более высоким уровнем дофамина у мужчин по сравнению с женщинами объясняется то, что их отличает большее безрассудство и они склонны к таким развлечениям, как скалолазание и супружеская неверность.