Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 382

— Какую посылку?

— Ее привезли в нашу контору на прошлой неделе. Ты даже не открыла ее, поскольку была занята делом Мика Кроули. Помнишь того журналиста, политического обозревателя, который любит маленьких мальчиков?

Это была маленькая коробка в фирменной обертке курьерской службы «ФедЭкс». Алекс сорвала ее, открыла коробку и высыпала ее содержимое себе на колени.

Дешевый сотовый телефон, который покупают, чтобы, воспользовавшись, через час выбросить. Две оплаченные телефонные карты. Завернутая в фольгу пачка наличных: пять тысяч стодолларовыми банкнотами.

И наконец таинственная записка: «если попадешь В БЕДУ. Выключи свой сотовый телефон. Не говори никому, куда отправляешься. Одолжи у кого-нибудь ма

шину. Пошли сообщение мне на пейджер, когда остановишься в мотеле. Держи Джеми при себе». Алекс вздохнула:

— Вот ведь сукин сын!

— В чем дело?

— Иногда мне хочется придушить отца, — ответила Алекс, не желая посвящать Эми в детали. — Послушай, сегодня четверг. Как ты смотришь на то, чтобы устроить себе длинный уикенд?

— Об этом меня постоянно просит мой парень. Он мечтает съездить в Пеббл-Бич и посмотреть парад старых автомобилей.

— Прекрасная идея! — сказала Алекс. — Берите мою машину и езжайте.

— Правда? Я даже не знаю… А вдруг с ней что-нибудь случится — мы ее поцарапаем или еще что?

— Об этом можете не волноваться, — ответила Алекс. — Забирайте машину.

Эми наморщила лоб и долго сидела, не говоря ни слова. Наконец она спросила:

— Это не опасно?

— Конечно, не опасно.

— Я ведь не знаю, во что ты ввязалась, — осторожно проговорила помощница.

— Ни во что я не ввязывалась. Говоря юридическим языком, это ошибочное опознание. К понедельнику все будет улажено, я тебе обещаю. Верни мне машину в воскресенье вечером, а в понедельник утром встретимся в офисе.

— Точно?

— Абсолютно точно.

— А может мой парень управлять твоей машиной?

— Сколько угодно.

ГЛАВА 057

Если бы не коробка и банка с кукурузными хлопьями, Джорджия Беллармино никогда бы ни о чем не узнала.

Джорджия разговаривала по телефону с клиентом из Нью-Йорка, который только что получил назначение в министерство образования. Они обсуждали дом, который он собирался купить, чтобы вместе с семьей переехать в Роквиль, штат Мэриленд. Джорджия, которая на протяжении трех лет подряд завоевывала в Роквиле звание «Лучшего риелтора года», деловито обсуждала с клиентом условия сделки, когда ее шестнадцатилетняя дочь Дженнифер крикнула с кухни:

— Мама, я опаздываю в школу! Где кукурузные хлопья?

— На кухонном столе.

— Их здесь нет.

— Посмотри еще раз.

— Коробка пустая. Наверное, Джимми все слопал. Миссис Беллармино прикрыла трубку рукой.

— В таком случае открой новую коробку, Джен, — сказала она. — Тебе уже шестнадцать, а ты такая беспомощная!

— Где она?

На кухне захлопали дверцы шкафов.

— Посмотри над плитой, — сказала миссис Беллармино.

— Только что смотрела. Нет там ничего.

Миссис Беллармино сказала клиенту, что перезвонит ему, повесила трубку и отправилась на кухню. На дочери были джинсы в обтяжку и почти прозрачный топик, какой могла бы надеть шлюха, собираясь на панель. Теперь так одевались даже школьницы. Миссис Беллармино вздохнула.

— Посмотри над плитой, — повторила она.

— Говорю же тебе, там ничего нет.

— Посмотри снова.

— Мама, найди ее для меня, пожалуйста! Я опаздываю!

Миссис Беллармино оставалась непреклонной.

— Над плитой.

Дженнифер встала на цыпочки, открыла дверцу шкафчика и потянулась за коробкой с кукурузными хлопьями, которая, конечно же, находилась там. Но миссис Беллармино смотрела не на хлопья, а на обнажившийся живот дочери.

— Джен, у тебя снова синяки на животе.

Ее дочь достала коробку и одернула топик, прикрыв живот.

— Ничего страшного.

— Но такие же у тебя были совсем недавно!

— Мама, я опаздываю. Девочка подошла к столу и села.

— Дженнифер, дай мне на них посмотреть.

С мученическим вздохом девушка встала и задрала топик, обнажив свой живот. Миссис Беллармино увидела продольный синяк длиной с дюйм прямо над линией бикини, и второй, посветлее, на другой стороне живота.

— Не обращай внимания, мама, я просто постоянно опираюсь животом на край парты.

— Но от этого не может быть синяков.

— Чепуха!

— Ты принимаешь витамины?

— Мам, могу я наконец позавтракать?

— Ты знаешь, что можешь рассказывать мне обо всем, ты знаешь, что…

— Я знаю, что опаздываю в школу! У меня сейчас контрольная по французскому!

Давить на нее не имело смысла, тем более что зазвонил телефон. Наверняка это снова был клиент из Нью-Йорка. Клиенты — народ беспокойный, они считают, что риелтору можно звонить в любое время суток и помногу раз. Миссис Беллармино вернулась в гостиную, чтобы ответить на звонок, и открыла свои документы, желая свериться с цифрами.

Через пять минут дочь крикнула:

— Пока, мам! — и тут же хлопнула входная дверь. Миссис Беллармино не могла отделаться от какого-то

тревожного чувства. Она набрала номер лаборатории мужа в Бетесде. К счастью, Роб оказался на месте, и ее сразу же соединили с ним. Она рассказала ему о том, что произошло сегодня утром.

— Что, по-твоему, мы должны делать? — спросила она.

— Для начала обыщи ее комнату. У нас есть определенные родительские обязательства.

- Хорошо, — ответила она. — Тогда я позвоню на работу и сообщу, что задерживаюсь.

— И непременно поставь в известность меня, если удастся что-нибудь выяснить.

ГЛАВА 058

Принадлежащий Бартону Уильямсу «Боинг-737» подкатился к частному терминалу аэропорта Хопкинс в Кливленде, штат Огайо, и гул двигателей стал медленно стихать.

Салон самолета был роскошен. Две спальни для гостей, две полноценные ванны с душем и столовая, рассчитанная на восемь персон. Но главным здесь была спальня хозяина, спальня-королева, занимавшая треть всего самолета, — с покрывалами из дорогого настоящего меха и приглушенным освещением. Именно здесь Бартон проводил большую часть полета. Он нуждался в услугах только одной стюардессы, но с ним неизменно летали не менее трех. Он любил компанию, он любил посмеяться и поболтать, он любил юную гладкую плоть, распростертую на меховом покрывале в интимном, красноватом, чувственном освещении скрытых плафонов. И, черт возьми, только здесь, на высоте в сорок тысяч футов над землей, он мог чувствовать себя в полной безопасности от жены.

Мысль о жене испортила ему настроение. Он посмотрел на попугая, сидевшего на насесте в углу гостиной. Попугай сказал:

— Ты меня похитил.

— А ну-ка повтори еще раз, как тебя зовут?

— Райли. Дуфус Райли, — смешным голосом проговорил попугай.

— Ты тут не особо умничай!

— Меня зовут Жерар.

— Вот это правильно. Жерар. Правда, мне не очень нравится это имя. Непривычно звучит. Как насчет Джерри? Подходит тебе такой вариант?

— Нет, — сказал попугай, — не подходит.

— Почему?

— Глупо звучит. И идея глупая. Повисло неловкое молчание.

— Да неужели? — спросил наконец Бартон Уильямс с угрозой в голосе. Уильямс понимал, что это всего лишь птица, но он не привык, чтобы его называли глупцом — тем более какой-то попугай! — и никто не осмеливался сделать это на протяжении многих-многих лет. Он почувствовал, что восторг, который он испытал, получив этот удивительный подарок для жены, начинает охладевать.

— Джерри, — заговорил он, — ты лучше будь со мной повежливее, потому что теперь я твой владелец.

— Людьми нельзя владеть.

— А ты не человек, Джерри. Ты всего лишь чертова птица. — Бартон подошел к насесту. — Хочешь знать, что будет дальше? Я подарю тебя своей жене. Я хочу, чтобы ты прилично себя вел и был забавным. Я хочу, чтобы ты делал ей комплименты, подлизывался и говорил приятные слова. Тебе понятно?