Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 466

— Очень немного, — признал Моррис. — Наверное, нам придется закрыть расследование, когда я вернусь в Сан-Франциско. — Он начал складывать бумаги обратно в портфель. — Кстати, что значат слова «ювенильное гиперпространство»?

— Просто я так пометил свой отчет, — ответил Грант. — «Гиперпространство» — это термин, обозначающий многомерное пространство, ну как игра в «крестики и нолики» в трех измерениях. Если принимать во внимание все проявления деятельности животного — принятие пищи, движение, сон, — то можно его изобразить в многомерном пространстве. Некоторые палеонтологи относятся к поведению животного как к явлению экологического гиперпространства. Слова «Ювенильное гиперпространство» просто подчеркивают, что речь идет о молодых особях динозавров, правда, звучит это довольно претенциозно.

На другом конце фургона зазвонил телефон. Элли сняла трубку:

— Он сейчас занят. Вам можно перезвонить? Моррис взял портфель и встал.

— Спасибо за помощь и за пиво, — сказал он.

— Рад был помочь, — ответил Грант. Он пошел с Моррисом к двери, находящейся на другом конце фургона.

— А Хэммонд никогда не просил у вас какие-нибудь материальные результаты раскопок? Кости, яйца или еще что-нибудь? — спросил Моррис.

— Нет, — ответил Грант.

— Доктор Сэттлер говорила, что вы здесь проводите и генетические исследования...

— Ну, это не совсем так, — объяснил Грант. — Кости, которые слишком переломаны или по какой-нибудь другой причине не годятся для музейных хранилищ, мы направляем в лабораторию. Там их перемалывают и пытаются извлечь для нас белки. Затем они идентифицируют эти белки и отсылают нам полученные данные.

— А что это за лаборатория? — спросил Моррис.

— Медико-биологическая служба в Солт Лейк.

— А почему именно эта лаборатория?

— Нас устраивают их расценки.

— А она никак не связана с «Ин-Джин»?

— Насколько я знаю, нет.

Они уже были у двери фургона. Грант открыл ее и почувствовал наплыв горячего воздуха, идущего снаружи. Моррис помешкал, надевая солнечные очки.

— И последнее, — сказал он. — Предположим, что «Ин-Джин» на самом деле не создавала экспонаты для музея. Могли ли они как-нибудь еще использовать информацию, полученную от вас? Грант засмеялся:

— Конечно. Они могли кормить маленького гадрозавра.

Моррис тоже засмеялся:

— Маленького гадрозавра. Это интересная мысль. А какой величины они были?

— Примерно такими, — сказал Грант, разведя руки в стороны на расстояние пятнадцати сантиметров друг от друга. — Размером с белку.

— И сколько времени им нужно было, чтобы вырасти?

— Три года, — сказал Грант. Хотите верьте, хотите нет.

Моррис протянул руку:

— Ну что ж, еще раз спасибо за помощь.

— Будьте осторожны на обратном пути, — сказал Грант. Он проводил глазами Морриса, идущего к своей машине, и закрыл дверь.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил он у Элли.

— Наив какой-то, — пожала плечами она.

— Как тебе Джон Хэммонд в роли сверхзлодея? — засмеялся Грант. — Джон Хэммонд зловещ примерно так же, как Уолт Дисней. Кстати, кто это звонил?

— Ах да, — сказала Элли, — звонила некая Элис Левин. Она работает в Колумбийском медицинском центре. Вы ее знаете?

— Нет, — покачал головой Грант.

— Речь шла об идентификации каких-то останков. Она просила вас срочно перезвонить.

Скелет

Элли Сэттлер убрала прядь светлых волос со лба и сосредоточила все внимание на ванночках с кислотой. Они стояли по шесть штук в ряд, концентрация в них колебалась от пяти до тридцати процентов. Элли надо было приглядывать за более сильными растворами, потому что, растворив известь, они могли начать разъедать кости. А кости малышей-динозавров такие хрупкие. Она поражалась, что они вообще сохранились за эти восемьдесят миллионов лет.

До нее доносился голос Гранта, говорящего по телефону:

— Мисс Левин? Это Алан Грант. Так что там у вас... У вас есть что? Что? — он засмеялся. — Очень сильно в этом сомневаюсь, мисс Левин... Очень жаль, но у меня действительно нет времени... Нет, я бы, конечно, взглянул, но могу с уверенностью сказать, что это василисковая ящерица. Но... да, вы можете это сделать. Хорошо. Пошлите прямо сейчас. — Он повесил трубку и покачал головой. — Чего только не придумают.

— Вы о чем? — спросила Элли.

— Она хочет идентифицировать какую-то ящерицу, — ответил Грант, — и собирается послать мне по факсу рентгеновский снимок. — Он подошел к факсу и стал ждать. — Кстати, у меня для тебя интересная находка.

— Правда? Грант кивнул:

— Я нашел это прямо перед приездом этого парня. На Южной горе, четвертый горизонт. Детеныш велоцираптора: челюсть со всеми зубами, поэтому никаких проблем с идентификацией. И место это выглядит нетронутым. Похоже, мы сможем найти и весь скелет.

— Потрясающе, — сказала Элли. — А возраст?

— Совсем малыш, — ответил Грант. — Два, ну от силы четыре месяца, — А это точно велоцираптор?

— Точно, — сказал Грант. — Может, нам наконец улыбнется удача.

За последние два года в Шейкуотере их группа откапывала лишь утконосых гадрозавров. Уже были накоплены данные об огромных, с десяти– или двадцатитысячным поголовьем, стадах травоядных динозавров, бродивших по равнинам в меловой период, как позже бродили стада бизонов.

Но все настойчивее возникал вопрос: а где же были хищники?

Понятно, что хищников было меньше. Это подтверждало и изучение популяций хищных животных и птиц в заповедниках Африки и Индии. Грубо говоря, на одного плотоядного хищника приходилось четыреста травоядных — значит, стадо из десяти тысяч утконосых могло поддерживать лишь двадцать пять тиранозавров. Все говорило о том, что им вряд ли удастся найти останки большого хищника.

Но где были мелкие хищники? В Шейкуотере были найдены десятки гнездовий, в некоторых местах земля была буквально покрыта кусочками скорлупы яиц динозавров, а многие мелкие динозавры ели яйца. Поэтому останки таких животных, как дромеозавр, овираптор, велоцираптор и целурозавр, — хищников ростом от метра до полутора — должны были быть найдены здесь в большом количестве.

Но до сих пор они не обнаружили ни одного.

Может быть, скелет этого велоцираптора и вправду предвещал им удачу. И это был детеныш! Элли знала, что Грант мечтал изучить поведение плотоядных динозавров в период выращивания потомства так же, как он уже изучил поведение травоядных. Возможно, это будет первым шагом к осуществлению мечты Гранта.

— Представляю, как вас это взволновало, — сказала Элли.

Грант не отвечал.

— Я говорю, что вы, наверное, очень взволнованы, — повторила Элли.

— О Боже, — произнес Грант. Он не отрываясь смотрел на факс.

Заглянув через плечо Гранта, Элли посмотрела на рентгеновский снимок и медленно выдохнула.

— Ты думаешь, это амасский период? — только и спросила она.

— Да, — ответил Грант, — или триасский. Этот скелет такой легкий.

— Но это не ящерица, — сказала Элли.

— Нет, — подтвердил Грант. — Это не ящерица. Вот уже двести миллионов лет, как на этой планете не было ни одной трехпалой ящерицы.

Первой мыслью Элли было, что перед ней подделка — искусно, мастерски выполенная, но все же подделка. Угроза подделки в науке существовала всегда, и каждый биолог это знал. Ярчайшим примером тому был пилтдаунский человек — творение рук неизвестного по сей день мошенника, принимавшееся за подлинник в течение сорока лет. А относительно недавно известный астроном Фред Хойль заявил, что выставленный в Британском музее ископаемый крылатый динозавр, археоптерикс — фальшивка. (Кстати, подлинность его была позже установлена.) Успех многих подделок был обеспечен тем, что они содержали в себе именно ту информацию, которую и ждали от них ученые. И сейчас, на взгляд Элли, скелет ящерицы на рентгеновском снимке был безупречно правильным. Трехпалая ступня была хорошо сбалансирована, наименьшим был средний палец. У плюсневого сустава ясно проглядывались костные следы четвертого и пятого пальцев. Большая берцовая кость была хорошо развита и значительно длиннее бедра. С боку была видна полностью сформированная вертлюжная впадина. Хвост состоял из сорока пяти позвонков. Без сомнения, это была молодая особь прокомпсогнат.