Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 484

— А он меня не укусит?

— Нет. Он у нас дружелюбный.

— Вы уверены? — озабоченно спросил Дженнаро.

— Абсолютно, — успокоил его доктор Ву. — По крайней мере, не укусит, пока маленький. У этих малышек нет никаких зубов, даже яичных.

— Яичных? — спросил Недри.

— Да, яичных. Большинство видов динозавров рождаются с небольшими зубами — скорее даже маленькими шипами на кончике носа, как у носорога. Они нужны им, чтобы вылупиться из яиц. Велоцирапторы — исключение. Они расковыривают дырку в скорлупе с помощью своей заостренной мордочки, а затем наши сотрудники уже помогают им выбраться наружу.

— Значит, это вы им помогаете выбраться наружу, — заметил Грант, качая головой. — А на воле?

— На воле?

— Ну да, на воле. Когда они рождаются на воле, — объяснил Грант, — когда они живут в своем гнезде.

— Нет, это невозможно, — возразил доктор Ву. — Ни один из наших экземпляров не способен размножаться. Поэтому-то мы и создали, так сказать, детский сад для динозавров. Только так можно восполнять поголовье динозавров в Парке.

— А почему они у вас не размножаются?

— Ну, вы, наверное, и сами понимаете, почему они не должны размножаться, — начал объяснять доктор Ву. — В особо ответственных случаях, вроде нашего, мы всегда разрабатываем системы с многократной защитой, даже когда это и не нужно. То есть мы всегда устанавливаем по крайней мере две контрольные процедуры. В нашем случае, существуют два независимых друг от друга фактора, благодаря которым животные не могут размножаться. Во-первых, они стерилизованы, так как мы облучаем их рентгеновскими лучами.

— А второй фактор?

— Все экземпляры, находящиеся в Парке юрского периода, — самки, — сказал доктор Ву с довольной улыбкой.

— Я бы хотел, чтобы вы рассказали об этом поподробнее. Ведь насколько я знаю, стерилизация при помощи облучения не гарантирует положительного результата. Может быть неверно выбрана доза, поток лучей может быть направлен не на тот орган животного...

— Все правильно, — ответил доктор Ву, — однако мы вполне уверены, что уничтожаем у них ткани яичников.

— А то, что они все самки, — не унимался Малкольм, — это кто-нибудь проверяет? Иными словами, кто-нибудь задирает им, так сказать, юбки, чтобы проверить? И вообще, как у них пол-то определяют?

— Половые органы меняются от вида к виду. У некоторых видов половые признаки различаются хорошо, у других слабо. Однако, отвечая на ваш вопрос, мы знаем, что все наши экземпляры самки потому, что мы их такими делаем в буквальном смысле этого слова. Мы управляем их набором хромосом и средой обитания зародыша внутри яйца. С точки зрения биотехнологии, легче всего выращивать самок. Вероятно, вы знаете, что любой зародыш изначально наследует женский генетический код. Иными словами, мы все зарождаемся самками. Для того, чтобы развивающийся эмбрион превратился в самца необходимо дополнительное воздействие, то есть, в ходе развития в определенный момент должен появиться дополнительный гормон. Но если этого не произойдет, зародыш разовьется в самку. Поэтому все наши экземпляры женского пола. Правда, к некоторым из них мы относимся как к самцам. Например, когда мы говорим о тиранозавре рексе, мы называет его «он». Но на самом деле самцов там нет, и уж поверьте мне, наши экземпляры не размножаются.

Маленький велоцираптор обнюхал Тима, затем потерся головой о шею мальчика. Тим хихикнул.

— Она хочет, чтобы все ее покормили, — пояснил доктор Ву.

— А что она ест?

— Мышей, Но она только что ела, поэтому сейчас мы ее кормить не будем.

Маленький велоцираптор отпрянул, пристально посмотрел на Тима и стал перебирать передними лапами в воздухе. Тим увидел, что на каждой лапе у ящера три пальца с маленьким коготком на каждом. Затем велоцираптор опять уткнулся головой в шею Тиму.

Подошел Грант и стал пристально рассматривать животное. Он потрогал крохотную лапку и сказал Тиму.

— Я возьму его, ладно?

Мальчик передал велоцираптора в руки палеонтолога. Перевернув животное на спину, Грант внимательно осмотрел все его тело. Велоцираптор при этом извивался, пытаясь вырваться. Затем Грант высоко подняв динозавра, стал смотреть на него в профиль, не обращая внимания на пронзительные крики животного.

— Не нравится, — заметил Реджис, — не любит, когда его от груди отрывают.

Велоцираптор продолжал кричать, но Грант не обращал на это внимания. Сжав хвост, он пытался нащупать позвонки. Вмешался Реджис:

— Доктор Грант, отпустите ее.

— Я ей ничего не сделаю.

— Послушайте, доктор Грант, эти животные принадлежат к другому миру. В те времена, когда они жили, людей не было. Некому было брать их на руки, мять...

— Во-первых, я ее не мну, а...

— Доктор Грант, отпустите ее, — приказал Эд Реджис.

— Послушайте...

— Я сказал, отпустите. — В голосе Реджиса появилось раздражение.

Грант вернул ящера Тиму. Животное сразу перестало кричать. Тим чувствовал, как бьется маленькое сердце прижавшегося к груди динозавра.

— Прошу меня извинить, доктор Грант; — сказал Реджис уже спокойно, — эти животные в детстве очень нервные. Мы уже потеряли несколько экземпляров из-за внезапного стресса, который, по нашему мнению, был связан с гормонами коры надпочечников. Иногда смерть у них наступает за какие-нибудь три-четыре минуты. Тим погладил велоцираптора по голове.

— Все нормально, приятель, — сказал он. — Все будет хорошо.

Сердце животного продолжало бешено биться.

— Мы считаем, что к нашим животным необходимо относиться как можно более гуманно, — продолжал Реджис. — Я обещаю, что вам будет предоставлена возможность провести тщательный осмотр.

Однако Грант не унимался. Он подошел к Тиму, в руках которого лежал динозавр, и, наклонив голову, стал осматривать животное.

Велоцираптор внезапно открыл пасть, обнажая зубы, и угрожающе зашипел.

— Великолепно, — сказал Грант.

— А можно остаться и поиграть с ним? — спросил мальчик.

— Только не теперь, — ответил Эд Реджис, взглянув на часы. — Сейчас три часа и мы как раз успеем спокойно осмотреть Парк. Вы увидите динозавров в естественной среде обитания, которую мы для них создали.

Тим отпустил велоцираптора. Тот поспешно побежал через комнату, схватил зубами половик и потащил его в угол комнаты.

Контрольный пост

Когда они возвращались в зал управления Парком, Малкольм спросил:

— Что я еще хотел у вас спросить, доктор Ву. Сколько всего видов вам удалось воспроизвести?

— Точно не знаю, — ответил Ву, — Но я думаю, на сегодняшний день видов пятнадцать. Правильно, Эд?

— Да. Наверное, пятнадцать, — согласился Эд Реджис.

— То есть вы не знаете точно? — переспросил Малкольм, прикинувшись удивленным.

— Я перестал считать, — ответил доктор Ву, улыбаясь, — где-то после первого десятка. Не забывайте, что иногда нам кажется, что мы создали «правильный» экземпляр, то есть, правильный с точки зрения ДНК. Затем экземпляр развивается, и через шесть месяцев внезапно становится ясно, что нас постигла неудача. Мы видим, что произошла ошибка — ген-переключатель не сработал, и нужный гормон не пошел. Или же в процессе развития экземпляра происходит какой-нибудь другой сбой. В таких случаях нам приходится поднимать, так сказать, чертежи данного экземпляра. — Он улыбнулся. — В какой-то момент я думал, что мы располагаем более чем двадцатью видами, однако сейчас у нас осталось пятнадцать.

— А нет ли среди них такого вида, как... — Малкольм повернулся к Гранту, — Как он называется?

— Прокомпсогнатус. — подсказал Грант.

— Вы делали прокомпсогнатусов, или как они там называются? — спросил Малкольм.

— Конечно, — быстро ответил доктор Ву. — Это очень своеобразные экземпляры. И мы сделали их очень много, больше, чем других.

— А почему?

— Понимаете, мы хотим, чтобы Парк юрского периода был как можно реальнее с точки зрения существовавших тогда природных условий, а санитарами юрского периода и были прокомпсогнатусы. Как сейчас шакалы. Поэтому мы и создали их, чтобы они нам тут все чистили.