Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 399

— Неужели я выгляжу так, будто только что свалилась с луны?

— Теперь ты говоришь как Дэниелс. — И Рэмси позволил себе усмехнуться.

— Потому что он говорит мне эту фразу, по крайней мере, дважды в неделю. Обычно я это заслуживаю — с тех пор, как играю с ним. Он умен, этого у него не отнять. Но и я не дура. Я хочу гораздо большего.

Рэмси был вынужден ее слушать и терпеть ее присутствие в своем кабинете, но странная тревога все больше и больше овладевала им.

— Я хочу денег.

— Сколько?

— Двадцать миллионов долларов.

— Как ты получила эту цифру?

— Я смогу спокойно прожить всю оставшуюся жизнь вне политики. Я подсчитала.

В ее глазах плясало практически сексуальное наслаждение.

— Предполагаю, что ты хочешь иметь в оффшорном банке анонимный счет, доступ к которому будет только у тебя?

— Точно как Чарльз С. Смит-младший. С несколькими дополнениями. Но о них мы поговорим чуть позже.

Рэмси пытался держать себя в руках, но с каждой минутой это становилось все сложнее.

— Что привело тебя к такому решению?

— Ты собирался меня обмануть. Я это знаю, и ты это знаешь. Я попыталась записать разговор с тобой на пленку, но ты оказался слишком умен, чтобы я смогла так просто обвести тебя вокруг пальца. Поэтому я подумала: «Выложу все карты на стол. Расскажу ему, что мне известно. Заключу сделку. Получу что-то на будущее». Назовем это первоначальным взносом, инвестицией. Таким образом, в будущем ты еще не раз подумаешь, прежде чем обмануть меня. Я буду куплена и готова к использованию.

— А если я откажусь?

— Тогда ты закончишь свои дни в тюрьме. Или даже лучше: возможно, я найду Чарльза С. Смита-младшего и посмотрю, что он может рассказать.

Лэнгфорд ничего не ответил.

— А может, я натравлю на тебя прессу, — продолжала издеваться Диана.

— И что же ты скажешь репортерам?

— Пожалуй, я начну с истории о Милисент Сенн.

— А что тебе о ней известно?

— Молодой офицер военно-морского флота, ее назначили к тебе в штат в Брюсселе. У тебя были с ней отношения. А затем, о чудо, она забеременела, а через несколько недель умерла. Внезапная остановка сердца. Бельгийцы сочли эту смерть естественной. Дело закрыто.

Диана Маккой была слишком хорошо информирована. Рэмси подумал, что его молчание будет откровеннее, чем любой ответ, поэтому проговорил:

— Никто в это не поверит.

— Может, не сейчас, но из этого выйдет неплохая история. Из тех, что так любит пресса. Особенно «Экстра» и «Внутреннее издание». Ты знал, что отец Милисент так и не поверил бельгийцам и все еще верит в то, что она была убита? Он с радостью выскажется на камеру. У ее брата — он, кстати, работает адвокатом — тоже есть сомнения. Конечно, им ничего не известно о тебе или о ваших отношениях. Они также не знают, что тебе нравилось бить ее. Как ты думаешь, что будут делать с этой историей они, власти Бельгии или наша пресса?

Она поймала его, и он это знал.

— Это не западня, Лэнгфорд. Я не собираюсь заставлять тебя признаваться в чем-либо. Мне не нужны твои признания. Я. Хочу. Денег.

— А как ты можешь гарантировать, что эта сумма окончательная? Может, получив деньги, ты опять придешь ко мне и будешь снова требовать денег?

— Никаких гарантий, — сказала Диана сквозь стиснутые зубы.

Рэмси позволил себе сначала усмехнуться, а затем сквозь смех проговорил:

— Ты просто дьявол во плоти.

— Кажется, мы идеально друг другу подходим. — Ей удалось вернуть комплимент.

Лэнгфорду понравилась неожиданная дружеская нотка, появившаяся в ее голосе. Адмирал никогда не подозревал, что по ее венам бежит столь коварная кровь. Аатоса Кейна такая норовистая лошадка может только испугать. И что тогда сделает адмирал Рэмси, услышав очередной презрительный отказ? Этого допускать было никак нельзя. С другой стороны, если Диана пойдет к журналистам… Опять полный провал. Даже тень скандала позволит сенатору Кейну легко от него отказаться. Рэмси очень хорошо представлял будущую сцену. «Я хотел бы придерживаться своей стороны, — скажет Кейн, — а ты останешься один на один с проблемами».

И он ничего не сможет с этим поделать. Сенатор будет абсолютно прав.

Проверка того, что его служебная поездка в Брюссель совпала с командировкой Милисент, займет у репортеров меньше часа. Там же был и Эдвин Дэвис, а этот романтичный дурак испытывал к Милисент сильные чувства. Лэнгфорд знал об этом еще тогда, в Брюсселе, и мог с легкостью решить эту проблему. Но тогда Эдвин Дэвис был всего лишь мелким чиновником и не мог представлять для Рэмси никакой угрозы. Но не сейчас. Конечно, за последние дни Рэмси ничего не слышал о нем. Но женщина, сидевшая сейчас напротив него, была совсем другое дело. У нее в руках было заряженное ружье, и она не только умела им пользоваться, но знала, куда стрелять.

— Хорошо, я заплачу, — медленно проговорил Рэмси.

Диана вытащила из кармана пиджака листок бумаги.

— Вот банк и номер счета. Сделай платеж, у тебя в запасе только час.

И небрежным жестом бросила листок на стол.

Рэмси не двинулся с места.

— Ну же, не будь таким мрачным. — И Диана широко улыбнулась.

Он ничего на это не ответил.

— Вот что я тебе скажу, — произнесла она, продолжая все так же улыбаться. — Ты должен понять, что я хорошо к тебе отношусь и собираюсь работать с тобой на постоянной основе… — Она немного помолчала и, наклонившись к нему через стол, прошептала: — Как только платеж будет подтвержден, я собираюсь дать тебе кое-что еще. То, чего ты действительно хочешь.

— Что же это? — спросил адмирал.

— Меня. Я твоя на всю завтрашнюю ночь. Как только я получу сведения о пополнении моего счета.

Глава 79

Суббота, 15 декабря

00.50

Доротея чувствовала себя совершенно несчастной. Полет напоминал поездку на старом грузовике по размытой грязной дороге. И она, сидя на неудобном кресле, вспоминала поездки с отцом в их старый охотничий домик. Они любили бывать на природе. Кристл всегда избегала ружей и охоты; она же, наоборот, их очень любила. Это позволяло ей проводить время с отцом, а не делить его с сестрой. К сожалению, поездки с отцом закончились слишком быстро. Ей было десять лет, когда он умер. Или, лучше сказать, когда он пропал без вести. И эта печальная мысль вызвала еще один болезненный спазм у Доротеи в желудке, углубляя пустоту, которую она никогда не сможет наполнить.

Именно после исчезновения отца она и Кристл еще больше отдалились друг от друга. Разные друзья, интересы, вкусы. Разные жизни. Как могут близнецы, появившиеся из одной утробы, быть настолько чужими друг другу?

Этому было только одно объяснение.

Их мать.

Десятилетиями она заставляла их соревноваться друг с другом. И эти битвы лишь расширяли пропасть между ними. Затем пришла неприязнь — верный шаг к ненависти.

Доротея даже не могла вытянуть ноги в тесном салоне самолета и мучилась от неудобной и тесной одежды. Малоун был прав, как всегда. Эти ужасные вещи она должна была терпеть, по крайней мере, еще пять часов. Пилоты выдали им коробки с завтраком, как только они сели на борт: сырные роллы, печенья, шоколад, куриная ножка и яблоко. Доротея не могла проглотить ни кусочка. От одной только мысли о еде ей становилось плохо. Она постаралась устроиться поудобней, вжав спину в сетчатую спинку кресла, но это ей так и не удалось. Примерно час назад Малоун исчез в кабине пилотов. Хенн и Вернер спали, но Кристл, кажется, бодрствовала. Возможно, она тоже чем-то была обеспокоена.

Этот полет был худшим в жизни Доротеи, и не только из-за дискомфорта. Они летели навстречу своей судьбе. Было ли там что-то? А если да, то хорошо это было или плохо?

После того как они оделись, каждый упаковал свой собственный рюкзак. Доротея взяла с собой только одежду на смену, зубную щетку, немного косметики и автоматический пистолет. Мать украдкой передала ей оружие еще в Оссэ. Поскольку это был не коммерческий рейс, то никаких проверок не было. Хотя Доротея была возмущена тем, что позволила матери принять еще одно решение, пистолет придавал ей уверенности, и она чувствовала себя несколько лучше.