Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 447

— А что такого?

Малоун не собирался объяснять, почему не стоит есть орган, выводящий из организма мочу; его интересовало в первую очередь дело.

— Расскажи, что тебе известно о Парижском клубе.

— Знаешь, как возникла идея создания клуба?

Фоддрелл явно наслаждался своей осведомленностью.

— На твоем сайте об этом написано довольно туманно.

— Началось все с Наполеона. После покорения Европы император хотел осесть и получать удовольствие от заслуженного отдыха, пользуясь плодами завоеваний. Чтобы облегчить правление огромной территорией, он собрал Парижский клуб, но поработать тому так и не пришлось — войны не заканчивались.

— Ты же сказал, император хотел осесть?

— Да. Однако кое-кто мира не желал. Чтобы вымотать Наполеона, тайные противники строили козни, и в результате Францию постоянно осаждали враги. Император пытался заключить мир с Александром Первым, но тот послал его куда подальше. В тысяча восемьсот двенадцатом году в боях с русскими Наполеон потерял почти всю армию. С этого и начался его закат. Еще три года — и чао, император свергнут!

— Все равно ничего не понятно.

Фоддрелл вдруг напряженно уставился в окно.

— Что-то не так? — спросил Коттон.

— Просто проверяю…

— Тогда зачем садиться у окна на всеобщее обозрение?

— Ты совсем не въезжаешь? — огрызнулся Джимми, раздраженный тем, что его не воспринимают всерьез.

Малоун не обратил внимания на его тон.

— Я пытаюсь понять.

— Ты ведь читал сайт. Новый Парижский клуб основала Элиза Ларок. Суть та же, только время другое и люди другие. Встречаются они в особняке на улице Арэне. Я сам их там видел. Еще со мной через сайт связался парень, который работает на одного из членов клуба. Эти люди — заговорщики. Они хотят сделать то же, что сделали Ротшильды двести лет назад. То же, что хотел сделать Наполеон. Да, все это грандиозный заговор. Новый мировой порядок. И новое оружие — экономика.

Сэм за время диалога не проронил ни слова. Малоун понимающе на него взглянул. Да уж, всякому ясно, что Джимми Фоддрелл обитает где-то в параллельной реальности.

— Почему же при такой паранойе ты так и не спросил, как меня зовут? — не удержался он от подколки.

— Тебя зовут Коттон Малоун. Сэм написал в письме.

— Но ты ничего обо мне не знаешь. Вдруг я намерен тебя убить? Сам же говоришь: они всегда рядом, они наблюдают… Им известны твои взгляды, какие книги ты берешь в библиотеке, группа крови, с кем дружишь, они читали твою амбулаторную карту.

Словно загнанный в ловушку зверь, Фоддрелл лихорадочно обшарил взглядом бистро.

— Мне пора!

— А жареные почки?

— Можешь съесть! — бросил Джимми и, вскочив из-за стола, стрелой метнулся к дверям.

— Сам напросился, — проронил Коллинз.

Вылетев из кафе, Фоддрелл внимательно оглядел толпу прохожих и рванул прочь. Малоун тоже задерживаться не собирался — тем более, не дай бог, официант принесет заказ.

На другой стороне дороги, у картинной галереи, он вдруг заметил двух мужчин в темных шерстяных пальто. Те явно встрепенулись при виде Джимми Фоддрелла и, проводив его взглядами, поспешили следом. Оба держали руки в карманах.

— Не туристы, — тихо сказал Сэм.

— Ты прав.

ГЛАВА 25

Сален-холл

Через лабиринт коридоров первого этажа Эшби отправился с Кэролайн в северное крыло особняка, в одну из гостиных, переоборудованных специально для любовницы в кабинет. На дубовых столах лежали горы книг и манускриптов, в основном очень старых, порой старше двухсот лет. Эшби скупил их за космические суммы у частных коллекционеров из разных уголков земного шара. Даже до Австралии доехал. Впрочем, некоторые тома украл мистер Гилдхолл. Все они были о Наполеоне.

— Вчера я нашла одну отсылку, — просматривая стопки, сказала Кэролайн. — Помнишь книгу, которую мы приобрели в Орлеане?

В отличие от Эшби, она свободно владела не только французским, но и старофранцузским.

— Трактат второй половины девятнадцатого века. Автор — британский военный, служил на острове Святой Елены. До чего же люди восхищались Наполеоном, до чего обожали! Просто диву даюсь. Создали культ личности. Нет, даже не культ, а нечто большее. «Королям все дозволено». И ведь это англичанин…

Кэролайн протянула ему книгу. Между ветхих страниц бахромой торчали полоски-закладки.

— Информации полно, но вряд ли ее стоит воспринимать всерьез. А вот здесь кое-что интересное.

Эшби не терпелось сообщить, что и он, кажется, накопал ценные сведения.

— На Корсике я раздобыл книгу, которая вывела нас к кладу… В ней упоминается Санс.

Она просияла:

— Неужели?!

— Видишь, я тоже кое на что способен. Хотя у тебя, наверное, сложилось другое впечатление.

Кэролайн звонко рассмеялась.

— Откуда тебе знать, какое у меня впечатление?

— Не так уж трудно догадаться.

Эшби рассказал ей о введении к книге, о реликвиях, которые Сен-Дени завещал городу Санс. По его мнению, особого внимания заслуживал труд «Королевства Меровингов. 450–751 гг. н. э.», в самом названии крылось что-то важное. Кэролайн сразу же занялась книгами на другом столе — деловитая и в то же время соблазнительная в своем золотистом платье. Эшби не мог оторвать от нее глаз.

— Точно! — воскликнула она. — Книга и вправду очень важна. Вот что написано в завещании. Пункт шестой. «Четыреста томов из моей библиотеки, среди них те, коими я наиболее часто пользовался, включая «Королевства Меровингов. 450–751 гг. н. э.». Я поручаю Сен-Дени хранить их и передать моему сыну по достижении шестнадцатилетия».

Разрозненные кусочки постепенно складывались в единую картину. Хотя вряд ли Наполеон предполагал, что его шифр будут декодировать в обратном порядке.

— Сен-Дени до конца своих дней хранил верность императору, — сказала Кэролайн, — и честно сберег все четыреста томов. Разумеется, передать их наследнику у него не было возможности. После смерти Наполеона он жил во Франции, а мальчик — в Австрии. Из страны несчастного ребенка не выпускали, держали точно пленника. В тысяча восемьсот тридцать втором году Наполеон-младший умер.

— Сен-Дени умер в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году, — вспомнил Эшби. — Тридцать пять лет хранил он книги, а затем завещал городу.

Она лукаво улыбнулась.

— Тебя ведь все это заводит, верно?

— Заводишь меня ты! — Он окинул ее жадным взглядом.

Кэролайн кивком указала на потрепанный томик в его руках.

— Обязанности любовницы очень приятны, дойдет очередь и до них, а пока открой первую заложенную страницу. Получишь море удовольствия.

Эшби раскрыл книгу. На пол посыпались хрупкие кусочки переплета, так иссохла кожа.

Его глаза заскользили по тексту, суть которого заключалась в следующем: однажды отец Буонавита, старший из двух священников на острове Святой Елены, сильно покалечился и не мог даже выйти из комнаты. Император посоветовал ему вернуться в Европу, объяснив, что оставаться на острове неразумно — ужасный климат еще больше подорвет его здоровье, — а, к примеру, в Италии он пойдет на поправку и проживет много лет. Перед отъездом священника Наполеон написал письмо членам семьи с просьбой выплатить ему пенсию в размере трех тысяч франков. Отец Буонавита поблагодарил императора и выразил сожаление, что не сможет закончить свои дни, как полагается, подле узника. Во время прощального визита Наполеон передал ему пачку писем с распоряжениями — для родственников и Папы.

— В те дни Наполеон уже был серьезно болен, — добавила Кэролайн, — и спустя несколько месяцев после отъезда отца Буонавиты умер. Я видела в музее на Корсике письма, что он отправил семье. Англичане проверяли всю корреспонденцию с острова Святой Елены — и входящую, и исходящую. Ничего криминального в письмах Наполеона они не усмотрели, поэтому разрешили священнику передать их по назначению.

— И что же особенного заметила ты? — улыбнулся Эшби.