Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 476

— Давайте ближе, — скомандовал через микрофон Малоун пилотам.

— Видите? — подал голос президент.

Вертолет рванул навстречу переливающемуся на солнце самолету. Винты у машины были мощные.

— Держитесь сзади, вне поля его зрения, — велел Малоун, вглядываясь в красные цифры на хвосте «Сессны».

Опять совпадение.

— Тот же номер, что и на самолете, найденном в лондонском аэропорту, — сообщил он Дэниелсу.

— По-вашему, за штурвалом сам Лайон?

— Вряд ли, — отозвался Коттон. — Он скорее дирижер, чем музыкант из оркестра.

— Поворачивает, — коротко доложил пилот.

Малоун выглянул в окно. «Сессна Скайхок», заложив вираж, двинулась на восток.

— Где мы находимся? — спросил он пилота.

— Четыре мили к северу от столицы. Судя по новому курсу самолета, летит он не к центру Парижа. Если последуем за ним, то прилично углубимся в пригород.

Малоун попытался сложить разрозненные факты в единую картинку. Думай же, думай! Как-то ведь они связаны.

— Опять поворачивает, — заметил пилот. — На запад. В противоположную от Парижа сторону. Там Версаль.

Малоун сорвал наушники.

— Нас засекли?

— Вряд ли, — ответил пилот. — Обычный маневр.

— Можно подобраться сверху?

Пилот кивнул.

— Только если он не решит вдруг набрать высоту.

— Подходим!

Тяга руля поворота качнулась вперед. Скорость увеличилась. Расстояние между «Сессной» и вертолетом постепенно сокращалось.

— Опять тебя тот малый спрашивает, — сообщил Малоуну второй пилот.

Он нацепил наушники.

— Что еще случилось?

— Французы хотят сбить самолет, — сказал президент. — Что им ответить?

Опершись на правую руку Малоуна, Стефани вдруг подалась вперед к лобовому стеклу. Он тоже выглянул в окно: левая дверь «Сессны Скайхок» отъезжала в сторону.

— Что за?..

Из кабины выпрыгнул пилот.

На второй платформе восемь членов Парижского клуба разошлись по трем стеклянным кабинкам, уносящим посетителей к вершине Эйфелевой башни. Эшби вошел в лифт последним. От жутковатого полета между металлических балок слегка кружилась голова.

Внизу под ослепительно-ярким солнцем искрился и переливался город. Через центр Парижа змеилась Сена. «Сена — «извивистая»[119]. Подходящее название», — подумал Эшби. Вероятно, реку так окрестили из-за трех резких изгибов русла. Мосты и тянущиеся вдоль Сены улицы были на удивление пустынны. Рождество как-никак. В отдалении — среди куполов, моря цинковых крыш и леса труб — высилась громада собора Парижской Богоматери. Скользнув глазами по небоскребам делового квартала Дефанс, англичанин начал рассматривать прикрепленные к балкам лампочки — источник мерцания башни по ночам.

Эшби посмотрел на часы.

11.43.

Недолго осталось.

Малоун молча наблюдал за расправляющимся в воздухе парашютом. Одномоторная «Сессна Скайхок», не меняя скорости и высоты, продолжала путь на запад. Внизу простирались поля, лес, деревни, дороги — типичные сельские пейзажи за окраинами Парижа.

— Опуститесь ближе, — попросил Малоун пилотов, указывая на самолет.

«Уэстленд Линкс» послушно подался вперед.

Прильнув к левому иллюминатору, Малоун некоторое время рассматривал «Сессну», а затем произнес в микрофон:

— Внутри никого.

Ситуация все больше его тревожила. Он попросил у санитара бинокль и вновь уставился на самолет.

— Еще чуть ближе можно?

Вертолет немного обогнал «Сессну». Отрегулировав бинокль, Коттон пытался рассмотреть за тонированным лобовым стеклом содержимое кабины. Людей не было, рулевая колонка двигалась сама согласно установленной программе. В кресле второго пилота лежал непонятный предмет, но из-за бликов на стекле разглядеть его не удалось. Заднее сиденье скрывала внушительная гора газетных свертков.

Малоун опустил бинокль.

— В самолете какой-то груз. Не знаю, что именно, но салон забит под завязку.

Резко потеряв высоту, «Сессна Скайхок» развернулась на юг. Поворот был рассчитан точно, будто машиной управляли пилоты.

— Коттон, — произнес ему в ухо президент, — какие у вас соображения?

Ничего конкретного он сказать не мог. Самолет их явно куда-то уводил. Малоун почти купился. Однако…

— Объект не представляет угрозы, — проговорил он в микрофон.

— Стефани, вы тоже так думаете? — спросил Дэниелс.

— Да.

В глубине души Коттон обрадовался: выходит, бывшая начальница до сих пор доверяет его суждениям. Впрочем, выражение ее лица противоречило ее ответу.

— Где же реальная угроза? — осведомился президент.

Пришлось положиться на интуицию.

— Пусть французское Управление воздушным движением проверит воздушное пространство над Парижем. Каждый самолет!

— Оставайтесь на связи.

Элиза вышла из лифта на пустынную обзорную площадку, расположенную на уровне семьдесят пятого этажа.

— Никого… Даже немного жутко. Обычно здесь толпа, — с улыбкой заметила она и, указав на металлическую лестницу, ведущую к самой верхней платформе, спросила: — Пойдем?

Члены Парижского клуба один за другим двинулись наверх. Кроме Эшби. Дождавшись, когда все уйдут, Ларок спросила:

— Все произойдет согласно плану?

Англичанин кивнул:

— Ровно через пятнадцать минут.

ГЛАВА 54

«Сессна Скайхок», будто что-то разыскивая, в очередной раз изменила курс — взяла еще южнее.

— Истребитель здесь? — спросил Малоун в микрофон, гадая, слышит его кто-нибудь или уже нет.

— Истребитель на месте, — отозвался Дэниелс.

— Сбивайте его, пока можно, — решил он наконец. — Внизу поля, но город уже на горизонте. — Затем постучал в окно пилоту. — Отступаем, быстрее!

Вертолет сбросил скорость, самолет умчался вдаль.

— Приказ отдан, — сообщил президент.

Холодный декабрьский воздух обжег Торвальдсену лицо. Датчанин никогда не поднимался на Эйфелеву башню — как-то не пришлось. Несколько лет назад Лизетта звала его сюда, но помешала работа. «Съездим следующим летом», — пообещал он жене. Прошло одно лето, другое, третье… Потом Лизетта умерла. Следующее лето для них не наступило. Зато Кай поднимался на башню несколько раз и всякий раз делился восторженными впечатлениями. Сын был прав — вид и в самом деле потрясающий. Как гласило объявление, прикрепленное к перилам под опоясывающей площадку сеткой, в ясный день радиус обзора составлял шестьдесят километров.

И сегодня выдался именно погожий, слепяще-яркий зимний день под синей мантией безоблачного неба. Торвальдсен порадовался, что надел самое теплое шерстяное пальто и перчатки с шарфом. Впрочем, до датской зимы французской было далеко.

Париж никогда его особенно не впечатлял. Скорее сбивал с толку. Ощущения Хенрика точнее всего описывали слова персонажа Джона Траволты из «Криминального чтива»: «У них все то же, что и у нас, только все немного отличается». Несколько лет назад их с Джеспером заинтриговали первые сцены фильма, но досмотреть творение Тарантино пожилые датчане не смогли: чересчур много насилия. Еще два года назад он признавал насилие лишь в случае самообороны — а теперь, застрелив двух бандитов, не испытывал даже подобия угрызений совести.

Это его беспокоило.

Малоун прав. Нельзя убивать людей просто так.

Рядом с Элизой Ларок с открытой ветрам обзорной площадки любовался парижскими окрестностями Грэм Эшби.

Ну уж нет, убить этого человека — удовольствие. Странно, до чего меняет внутренний мир ненависть…

Торвальдсен велел себе думать о приятном. Нельзя, чтобы мысли влияли на выражение лица и настроение.

Он проделал долгий путь.

Пора закончить начатое.

Эшби знал, чего ждет Элиза Ларок. Грандиозного представления. Маленький самолет со взрывчаткой, пикирующий на собор Дома Инвалидов.

Фанатикам, которые вызвались взять на себя ответственность за теракт, понравилась адская отсылка к событиям одиннадцатого сентября, пусть не такого масштаба и без жертв. Рождество выбрали потому, что в этот день музей и храм закрыты.