Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 617

Каперы действовали в тех и других условиях.

При удаче наградой становилась часть добычи. Если они отклонялись от своего каперского свидетельства, то становились пиратами, и их вешали. Капер мог захватить самый грозный крейсер короля Англии, и об этом вряд ли стало бы известно. Если его настигали смерть или увечье – не повезло.

Они были предоставлены сами себе.

Легко понять, подводился в документе итог, почему они так вольно обходились с правилами.

Нацбез подошел ближе.

– Ты вызвал Малоуна, затем повел его прямо в ловушку. Ты знал, что именно там произойдет. Хотел, чтобы кто-нибудь застрелил его, так ведь? Что случилось, Уайетт, потерял вкус к убийству?

Сохраняя спокойствие, он спросил:

– Мы закончили?

– Да. С тобой закончено, – сказал церэушник. – Здесь. Но раз ты не хочешь ничего нам говорить, у нас есть люди, более удачливые в получении ответов.

Уайетт наблюдал, как они переминаются с ноги на ногу, желая, чтобы он признал их преимущество. Может, угроза более сурового допроса должна была испугать его. Интересно, почему они решили, что такая тактика сработает. К счастью, он положил в иностранные банки достаточно не облагаемых налогом денег, чтобы жить безбедно до самой смерти. И от этих людей ему ничего не требовалось. В этом было преимущество получения денег из черного бюджета – не по платежной ведомости.

Поэтому он обдумывал свои возможности.

Уайетт полагал, что те, кто привел его сюда, находятся за дверью. За окном с противоположной стороны комнаты наверняка была пожарная лестница. Они есть во всех старых зданиях.

Убрать тихо этих двоих или поднять шум и уложить всех четверых?

– Ты пойдешь с нами, – сказал нацбез. – Карбонель придется многое объяснять, а ты станешь главным свидетелем обвинения. Человек, который может противоречить ей, лжет.

– Думаете, я действительно это сделаю?

– Сделаешь все необходимое, чтобы спасти свою шкуру.

Странно, как плохо они его знают.

Какой-то механизм глубоко внутри брал над ним власть, и он не стал сопротивляться.

Поворот корпуса, и его правый кулак угодил в горло цэрэушнику. Потом он ударом ноги в грудь заставил нацбеза согнуться, стараясь не потерять равновесия. Пока один силился сделать вдох, он коротко рубанул нацбеза ребром ладони по шее, остановил руками его падение и мягко уложил потерявшего сознание на пол.

Потом зашел за спину церэушнику и взял в обхват его шею.

– Могу задушить тебя насмерть, – прошептал Уайетт ему на ухо.

И, скрипнув зубами, усилил нажим на дыхательное горло.

– Будет приятно видеть, как ты сделаешь последний вдох.

Крепче.

– Слушай меня, – сказал Уайетт. – Не вставай. На моем. Пути.

Церэушник потянулся к его руке.

Он усилил захват.

– Слышишь меня?

Наконец этот человек кивнул, потом нехватка кислорода лишила сил его мышцы.

Уайетт разжал захват.

Тело почти беззвучно опустилось на пол.

Уайетт проверил пульс у обоих. Слабо, но бился. Дыхание было неглубоким, но постоянным.

Он подошел к окну, открыл его и вылез.

* * *

Малоун ждал, чтобы Дэниелс с Дэвисом объяснили, что случилось со Стефани. Но при этом понимал, что президенту нужно многое сказать. Поскольку они находились на высоте тридцать тысяч футов и уйти было некуда, он решил сидеть и слушать рассказ Дэниелса о том, что произошло весной 1835 года.

– Из-за попытки убийства Джексон пришел в ярость, – говорил президент. – Открыто обвинил сенатора Пойндекстера от штата Миссисипи, назвал все произошедшее заговором нуллификаторов. Он ненавидел Джона Кэлхуна. Называл его предателем Союза штатов. Понять это я могу.

Кэлхун был вице-президентом при Джексоне, поначалу активно поддерживал его. Но, видя все возрастающую симпатию к южным штатам, отвернулся от своего благодетеля и создал партию нуллификаторов, защищающую права штатов, особенно южных. Дэниелс тоже испытал на себе предательства вице-президентов.

– Джексон уже имел дело с пиратами, – продолжал Дэниелс. – Жан Лафит понравился ему в Новом Орлеане. Они вместе спасли этот город в восемьсот пятнадцатом году.

– Почему вы называете этих людей пиратами? – спросила Кассиопея. – Почему не каперами? Уполномоченными Америкой нападать на ее врагов?

– Они были каперами, и, если бы ограничивались только этим, наверно, все было бы хорошо. Но когда они получали бессрочное каперское свидетельство, то становились ужасом на воде.

Малоун слушал, как Дэниелс объяснял, что во время Войны за независимость Содружество работало на благо обеих сторон конфликта.

– Я видел засекреченные документы того времени, – говорил Дэниелс. – Линкольн ненавидел Содружество. Собирался привлечь их всех к суду. К тому времени благодаря Парижской декларации восемьсот пятьдесят шестого года каперство стало противозаконным. Но есть проблема. Этот договор подписали только пятьдесят два государства. Испания и Соединенные Штаты отказались.

– Значит, Содружество продолжало действовать? – спросила Кассиопея. – Использовало эту оплошность для собственной выгоды?

Дэниелс кивнул.

– Конституция принимает во внимание каперские свидетельства. Поскольку Соединенные Штаты не отказались от каперства подписанием этого договора, здесь оно было, в сущности, легальным. И хотя мы не подписали его, во время испано-американской войны обе стороны согласились соблюдать принципы этого договора. Однако Содружество не признало этого соглашения и нападало на испанские суда. Это так сердило Уильяма Мак-Кинли[134], что в восемьсот девяносто девятом году он вынудил конгресс принять закон, запрещающий захватывать суда и делить захваченную добычу.

– Что ничего не значило для Содружества, – сказал Малоун. – Каперские свидетельства давали им иммунитет от этого закона.

Дэниелс ткнул в его сторону пальцем.

– Теперь ты начинаешь понимать эту проблему.

– Кто-то из президентов, – заговорил Дэвис, – использовал Содружество в своих интересах, кто-то боролся с ним, большинство не обращало на него внимания. Однако все скрывали от общества, что Джордж Вашингтон и правительство Соединенных Штатов санкционировали его деятельность. И что от его деятельности пополнялась казна. Большинство позволяло ему вести себя как угодно.

– Что возвращает нас обратно к Джексону, – сказал Дэниелс. – Он единственный, кто не считался с каперским свидетельством.

Дэвис полез рукой под стол и нащупал кожаную сумку. Вынул из нее лист бумаги и придвинул Малоуну.

– Это письмо, – сообщил президент, – Джексон написал Абнеру Хейлу, который в восемьсот тридцать пятом году был одним из четверых членов Содружества. Копию его хранили в тайнике для президентских документов, который оставался опечатанным в Национальном архиве. Документов, доступ к которым могло получить всего несколько человек. Эдвин нашел его.

– Я не знал, что существует такое хранилище, – сказал Малоун.

– Не знали и мы, пока не начали искать, – заговорил президент. – Я не первый прочел это письмо. В архиве есть регистрационный журнал. Это письмо читали многие президенты. Но долгое время не видел никто. Последним был Кеннеди. Он отправил своего брата Бобби взглянуть на него. – Президент указал на страницу. – Как видите, Абнер Хейл подослал убийцу к Джексону. По крайней мере, Джексон так считал.

Малоун прочел страницу, передал Кассиопее и спросил:

– Абнер – родственник Квентина Хейла?

– Прапрадед, – ответил Дэниелс. – Вот такое у них фамильное древо.

Малоун улыбнулся.

– Эндрю Джексон, – продолжал президент, – так разозлился на Содружество, что вырвал два листа из журналов Сената и Палаты представителей, где каперские свидетельства для этих четырех семейств были санкционированы конгрессом. Я видел оба журнала. В каждом рваные корешки.

– И поэтому вы не можете аннулировать эти свидетельства? – спросила Кассиопея.

Малоун знал ответ.

– Раз в журналах конгресса нет записи об одобрении этих свидетельств, значит, нет юридического права утверждать, что с ними нужно считаться. Президент не имеет права подписывать каперские свидетельства, если их не одобрит конгресс, и нигде нет записи о том, что конгресс одобрил свидетельства членов Содружества.