Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 839

Салазар был благодарен ангелу, что тот явился к нему. Это его успокоило. Он хотел поехать вместе с Кассиопеей, однако понял всю мудрость ее осторожного шага. Он не мог рисковать собой. Пока не мог. Умения и независимость Кассиопеи – сейчас самое главное. Но как только угроза минует и пророчество Сиона сбудется, перемены в их отношениях неизбежны. Ибо возглавлять и обеспечивать семью – это долг отца. Матери должны воспитывать детей. Так было заведено в семье его родителей, так будет и в его собственной. Ибо если оба родителя имеют интересы за пределами дома, это пагубно сказывается на детях. Ему же хотелось иметь хороших детей. По крайней мере, одного от Кассиопеи, и еще – от других жен. Их с Кассиопеей возраст – важный фактор, так что другие союзы будут с молодыми женщинами. Хусепе был твердо убежден, что мать-домохозяйка благотворно влияет на успеваемость детей в школе, прививает им правильное отношение к жизни, воспитывает в них трудолюбие, что пригодится им в дальнейшей жизни, а также высокие моральные принципы.

Его дети будут именно такими. До сих пор он не торопился с выбором новой жены. Ибо ошибка дорого стоила бы ему.

– Небесный Отец и Небесная Мать были женаты. Как родители, они произвели на свет духовных детей, а это означает, что все люди в буквальном смысле есть дети Божьи и потому братья и сестры друг другу. Вскоре и ты пополнишь их ряды.

Как приятно было слышать такие слова! Но пока Салазар лишь склонил голову и стал молиться об успехе Кассиопеи.

Глава 54

Люк вошел в Солсбери-хаус через северную дверь, вслед за говорливой группой посетителей. Малоун высадил его у конца подъездной дороги, и оставшуюся часть пути агент проделал пешком. Не хотелось парковать машину в неположенном месте, где им легко могли вкатить штраф. Вместо этого Малоун проехал несколько улиц вперед, к саду позади особняка, и остановился между деревьями. Это место они приглядели заранее.

Люк посмотрел на часы. 7.25 вечера.

Наконец стемнело. По Солсбери-хаус бродило около сотни посетителей – в основном по первому этажу и по веранде в задней части дома. Парадные двери открывались в некое подобие парадного зала – высокий потолок здесь поддерживали старинные балки, а у противоположной стены расположился огромный средневековый камин. На втором этаже, над головой Люка, зал опоясывала галерея, отгороженная балюстрадой. Посетителей на нее не пускали.

Малоун описал ему Кассиопею Витт, а Стефани даже прислала по электронной почте ее фото. В толпе пришедших поглазеть на личные вещи Линкольна, выложенные в стеклянных витринах, Люк не заметил никого, кто подходил бы под это описание. Охрана была представлена одним-единственным безоружным полицейским. Страж порядка со скучающим видом стоял у камина. Он явно согласился подежурить здесь сверхурочно, чтобы заработать несколько долларов.

Боюсь, парень, халява тебе сегодня не светит, подумал Люк.

Из зала он спустился вниз по короткой лестнице в так называемую гостиную, где также была выставлена часть экспонатов и тоже ходили люди.

Глаз тотчас выхватил одну посетительницу. Длинные темные волосы, слегка волнистые. Поджарое мускулистое тело. Красивое лицо. На вид – супермодель, но супермодель в отличной физической форме. Соблазнительные выпуклости подчеркивал облегающий шелковый брючный костюм.

Она ему понравилась. Неудивительно, что Малоун потерял из-за нее голову. Кассиопея Витт – штучка еще та.

***

Кассиопея любовалась великолепным концертным роялем. На стене в гостиной она уже заметила портрет кисти Ван Дейка, датированный 1624 годом, и причудливый герб косметической фирмы «Арманд», основанной в начале XX века первым хозяином дома.

В центре комнаты стояли освещенные витрины, в которых были выставлены личные вещи Линкольна. Был здесь, например, железный клин для колки дров, одежда, книги, письма и даже цилиндр, венчавший президентскую голову в тот вечер, когда Линкольна убили. Похоже, организаторы выставки задались целью через личные вещи составить портрет президента. Витрина, в которой были выставлены часы, стояла третьей с конца. Из пояснительной таблички явствовало, что это то, что ей нужно.

Сомнений не было, тем более что Кассиопея уже внимательно изучила экспозицию первого этажа.

Освещение было тусклым. Сделано это было нарочно, чтобы еще ярче высветить витрины с экспонатами. Что ж, так даже лучше. Пока ей на глаза попались лишь два охранника, оба в форме местной полиции. Оба явно скучали и не представляли особой опасности. Посетителей человек сто, не больше, да и те разбрелись по всему дому. А значит, охранники толком ни за кем не следят.

Из гостиной Кассиопея вернулась в зал, где полюбовалась рыцарскими доспехами в три четверти величины, что стерегли ведущую на балкон лестницу. На то, чтобы выкрасть часы, ей нужна всего минута. Стекла в витринах тонкие. Разбить их – пара пустяков, главное – не повредить часы. К тому же, по словам Хусепе, им нужно то, что спрятано внутри часового корпуса.

Она еще раз окинула восхищенным взглядом интерьер дома. Тренированный глаз тотчас выхватил дубовые стенные панели, елизаветинские буфеты, китайские вазы, дорогие старинные картины. Вместе с тем сразу чувствовалось, что когда-то здесь кто-то жил. И не один, а семья. В некотором смысле Солсбери-хаус напомнил ей дом ее детства, только вместо вещей тюдоровской эпохи ее дом нес на себе отпечаток испанского и арабского влияния. Родители наполнили его вещами, имевшими для них некий особый смысл. Таким он оставался и по сей день. Как и Хусепе, оставивший комнату матери в первоначальном виде, она почти ничего не стала в нем менять.

Воздав должное гостиной, Кассиопея вышла на террасу.

Позади дома был разбит прекрасный сад, а дальше, метрах в сорока, протянулась аллея деревьев. Ее взгляд скользнул к крыше и выхватил место, где в дом входили электропровода. Она проследила за ними – провода тянулись от затерявшегося среди деревьев домика. Как и ожидалось. В течение десятилетий, в результате многочисленных ремонтов и обновлений, все здесь стало централизованным. То же самое случилось и с ее замком во Франции, и в доме ее родителей. Интерес Кассиопеи переместился к домику с высокой черепичной крышей.

Оставалось лишь проникнуть внутрь. Разумеется, незамеченной.

***

Люк держался в сторонке, среди толпы посетителей, и даже поболтал с некоторыми, как будто сам был из их числа. Все это время он не спускал глаз с Кассиопеи Витт. Та явно оценивала обстановку. Агент постоял внутри, пока она изучала террасу, а потом спустилась в сад. Она явно что-то заметила.

Люк снова вошел внутрь и включил спрятанную в кармане рацию, которую захватил из Вашингтона вместе с другим электронным оборудованием. К рации прилагался крошечный, пристегивавшийся к лацкану микрофон и такой же миниатюрный наушник. У Малоуна были точно такие же.

– Ты здесь? – прошептал он.

– Нет, я уехал, – прозвучал в наушнике голос Коттона.

– Она явно что-то вынюхивает.

– Попробую угадать. Она снаружи. Разглядывает крышу.

– Я вижу, ты ее хорошо изучил.

– Готовься, потому что сейчас придется действовать втемную.

– Это как понимать?

– Сам увидишь.

***

Малоун стоял в тени деревьев позади дома. Машину он припарковал метрах в ста отсюда, в переулке, что протянулся параллельно границе владений особняка. Отсутствие ограды существенно облегчало задачу. Он беспрепятственно проник на территорию и выбрал место, откуда можно было наблюдать за ярко освещенной террасой и людьми, что наслаждались вечерней прохладой. В окнах первого этаже горел неяркий свет. Коттон увидел, как Кассиопея вышла на террасу, откуда неторопливо направилась в сад. Она явно вынуждена импровизировать. И лучший способ обернуть ситуацию в свою пользу – это лишить вторую сторону возможности видеть.