Моя любимая кошка (СИ) - Верж Эль - Страница 11

- Ишь ты, кошка, и та на асфальте сидеть не хочет – на скамейку залезла. – Удивился старичок, взглянув на меня из-под полей черной фетровой шляпы.

- Она, что дура? Конечно, тут потеплее, да и почище. Кошки, они вообще умные твари, скажу я Вам. – Вступила в разговор толстая тетка. А по мне, так каждая сотая кошка – оборотень, ведьма вернее. Думаете бабьи выдумки? Да я сама-то в это раньше не верила, пока у нас в деревне одна историйка не произошла. Ни за что бы не поверила, что это правда, если б свидетельницей всего происходящего сама не была. Как у Вас со временем, не торопитесь? А то могу рассказать. – Предложила толстуха.

- А куда мне торопиться? Автобус вот жду, все частные ходят, а я жду городской, бесплатный.

- Какой номер? – Поинтересовалась женщина.

- Двадцать первый, до вокзала еду.

- И я туда же. Если не успею здесь, так по дороге доскажу. Так что слушайте…

Глава 7

Родилась я в небольшой деревеньке, в Средней полосе России, но как исполнилось шестнадцать, приехала на Урал – поступать в техникум. Закончила я его, поступила на заочное отделение в Горный институт. Вышла замуж за горожанина, ну и осталась здесь. Прошло какое-то время, настал конец девяностых. Дети у меня подросли. Старший-то сынок здоров, как дубок молодой, а вот младшенький все болел да болел. Посоветовала мне одна докторша на природу его увезти в деревню. Думаю, куда поехать? К этому времени у меня почти вся родня - брат, сестра, да родители в город перебрались. Только младшая сестричка – младше меня на пятнадцать лет недавно вышла замуж и уехала к мужу в какую-то Сибирскую деревеньку. Пишу ей письмо. «Здравствуй дорогая сестренка! Ты не возражаешь, если я к тебе со своими парнями на пол годика приеду?» Приходит ответ: «Приезжай, конечно, буду очень рада. Хоть поможешь мне чем-нибудь. Скоро ждем прибавление. Ездили в Новосибирск, а там, на УЗИ сказали: поздравляем у Вас будет тройня. Рожать там же в одном из роддомов буду. Когда письмо дойдет, думаю, с ребятишками уже дома буду. Так что, если не боишься криков по ночам – приезжай. Дом у нас большой, комнату вам выделим. Жду. Сестра Света".

Я, конечно, обрадовалась. Детишек люблю страсть! А тут сразу трое карапузов! Красота! Мы быстренько собрались, и муж отвез нас до той деревни, а сам погостил пару дней, да назад – с работы только на неделю смог отпроситься. Светкин муж мне понравился – парень хоть и молодой, да толковый. Дом – большой – пять комнат, да мезонин сверху – сам построил. Работал он на хлебном комбинате инженером. В общем, повезло Светке. Сестру Витька (ее муж) привез из роддома только через пять дней после нашего приезда. Оба гордые, довольные. Еще бы два сына, да дочка. Ну и стали мы жить с трудностями, но в радости. Нам и мальчишки мои помогали – сразу важные стали, повзрослели. В общем, у нас все шло отлично. История эта началась месяца через полтора, как мы приехали, и разворачивалась на наших глазах.

Нашим соседом по улице был мужик – лет тридцати-тридцати пяти. Хороший мужик, хозяйственный. Двор – загляденье: и дом хорош и живности полно. Так вот, Макар этот, сосед-то наш – завидный жених был. За ним все девки от восемнадцать до тридцати бегали, а он – ни на кого не посмотрит даже. Так думали, холостяком и останется. А однажды (это, когда мы уже приехали) ездил в командировку, а возвратился на тебе! С женой! Долго же все бабы плевались! На чем свет ругали Макарку. Говорили своих девок мало что ли, привел кикимору заморскую! А вот это уже неправда была. Девка – красавица! Стройная, гибкая, волосы медью отливают, а глазища-то огромные и зеленые – как изумруды горят. Стали, значит, они жить. Макар – на работу уходит, а Ульяна – дома хозяйничает. Правда, чаще Ульянку я на крыльце видела – сидит на небо смотрит, улыбается сама себе или в лес убежит по ягоды, да грибы. В ту пору как раз лето было. Я даже поверила местным сплетницам, что у нее грязь несусветная в доме, а Макар одной вареной картошкой питается. Но вскоре я в этом разубедилась. Хозяйничали мы однажды со Светкой, она – с ребятишками, я на кухне вожусь, щи варю. Вдруг смотрю – соли нет, ни одной крупинки. Магазин только на станции, быстро туда не добежишь. Что делать? Побежала я к соседям. Забежала к одним, другим – никого дома нет, тогда – к Ульяне. Открываю калитку, она, как всегда на крыльце сидит, говорю ей:

- Здравствуй Ульяна, спасай, если можешь, соли нет, а щи вот-вот переварятся.

Она улыбнулась – весело так, задорно и отвечает:

- Отчего не спасти, идем! – зашли мы в дом, я чуть не ахнула – чистота кругом, ни пылинки, ни соринки. В кухне на столе – пироги под салфеткой белоснежной, на плите в кастрюле что-то булькает, да так вкусно пахнет, что я думала слюнями подавлюсь. Вот тебе и неряха-лентяйка!

- Вот, держи, - протянула она мне солонку в форме грибочка, а это ребятам – гостинец. Дала мне что-то еще Ульяна в полотняном мешочке. Малышам это нельзя, но твоим мальчишкам должно понравиться.

- Спасибо. – Только и сказала я, даже не посмотрев, что лежит в мешочке.

Только дома уже посмотрела, что там – пирожки с земляникой и черникой. А какие вкусные оказались! Мои ребята ко мне всю неделю приставали: испеки, да испеки такие же. Пришлось в лес за ягодами сходить, тесто замесить. Испекла, наконец-то. А младший мой и говорит:

- Знаешь, мам, у тебя, конечно, вкусные пирожки получились, но у тети Ульяны все равно вкусней…

Ну, думаю, может она тесто как-то, по особому, заводит или с ягодами что-нибудь делает. Пойду, спрошу у нее, может, скажет свой секрет. На следующее утро, как увидела в окно, что Макар на работу ушел – я к ней. Только я в калитку зашла, а она уже на крыльце:

- Здравствуй, Марина, - говорит она мне.

- Здравствуй, Ульяна. Пирожки твои ребятам дюже понравились. Все приставали испеки, а испекла, говорят – не такие. Если не секрет твой фирменный – расскажи, как делаешь.

- Не расскажу, - говорит, - что толку рассказывать- смотреть надо. Если есть время - заходи, я как раз собираюсь их печь.

Пошли мы с ней на кухню. На столе в одной мисочке земляника лежит, в другой – черника.

- Сейчас тесто поставим, - начала Ульяна и достала большую эмалированную чашку. Потом приготовила нужные продукты: вода, молоко, дрожжи, яйца, мука – собственно все то же самое, чем пользуюсь и я. Потом одела голубой, накрахмаленный передник, на голову – голубую косынку и, улыбнувшись, сказала:

- Начнем! – и тут все замелькало, продукты, ее руки, ложки, венчики для взбивания. Не успела я оглянуться, как в чашке уже лежало пухлое, белое тесто, а Ульяна вытирала руки об кухонное полотенце. Я посмотрела на часы: прошло ровно пять минут.

- Теперь оно должно постоять с пол часа, подойти, - сказала Ульяна, ставя чашку поближе к плите. – А мы с тобой, если дела не гонят домой, посидим, поговорим.

- Сегодня у меня отдых. Обед еще вчера сварен, мальчишки мои с утра в лес усвистали, а малыши спят, посапывают.

- Вот и замечательно, пойдем в гостиную.

В гостиной, да впрочем, и во всем доме была вполне городская обстановка: мягкая мебель, телевизор. Компьютер, а по стенам висели картинки – поделки из природных материалов.

- Телевизор посмотреть хочешь? – поинтересовалась у меня Ульяна. – Дома, поди, не удается.

- Не получается смотреть, - согласилась я.- Да только я совсем из-за этого не переживаю, не хочу его смотреть, даже когда свободная минута появляется.

- Вот-вот и я его совсем не включаю, - обрадовано подхватила Ульяна. – Что там смотреть? Макар, бывает, только по вечерам новости посмотрит и все. А мне даже новости не интересны. Зачем смотреть что-то искусственное, когда такая природа вокруг. Вышел за ворота – вот тебе и фильм. Гораздо приятнее погулять, полюбоваться закатом, полетом облаков, послушать игру ветра в листве, шорох дождя в лесу… Там, где я жила раньше люди воспринимали это все вполне естественно… Никто не удивлялся, что я могу часами смотреть на облака или проводить целый день в лесу, если все домашние дела выполнены, конечно. А здесь… Здесь только Макар понимает… Он-то знает, что я все успеваю, а все остальные… Мне даже на улицу не хочется выходить. Все на меня смотрят, как на овцу, забредшую в волчью стаю. – С горечью проговорила она и замолчала, но тут, словно отбросив тяжелые мысли, она улыбнулась и сказала: