Мир Чаши. Дочь алхимика - Крамер Филипп - Страница 14

Устроившись в приемной зале, девушка развернула письмо от стряпчего. Помимо формального извещения о необходимости вступить в права наследства, там имелась слабо светившаяся печать и пояснение, что спустя час по прикосновении к ней наследника с подтверждением гербовым перстнем прибудет служащий, чтобы засвидетельствовать законность прав. Под пальцем печать мигнула, а от касания перстня сменила цвет с золотистого на кирпично-красный; оставалось ждать, и Жозефина ушла коротать время в дальний конец правого крыла особняка, в библиотеку. Путь туда лежал через так называемую гербовую залу, где по длинным стенам висели картины, изображающие знаменитых предков — Жозефина подумала, что надо обязательно заказать живописцу портрет матери, — а между ними стояли старинные доспехи, тоже принадлежавшие членам рода. Здесь, в тишине, можно было очень долго бродить по мягким коврам, рассматривая лица и брони, всей кожей ощущая дыхание древних деяний — в холодном металле, в живых глазах, глядящих с портретов… Но книги всегда лучше помогали привести разум в порядок, и заглушаемые толстым ковром шаги прекратились у тяжелой деревянной двери библиотеки.

Там вдоль стен и в середине залы лицом ко входу тянулись открытые, без дверец, длинные книжные шкафы вощеного дерева, в углу стоял стол-конторка — для библиотекаря, буде таковой понадобится, или для любого желающего что-то выписать из книги или снять копию. Жозефина подошла к крайнему справа шкафу, где стояли книги по истории, и вынула знакомый с детства том, переплетенный красной кожей. На обложке красовалось золотое тиснение: карта королевства, она же карта материка, с восточного края которого вниз лился поток, тысячами струй вбегая в море на Юге. Титульная страница красовалась названием: «Мир Чаши, управляемый рукою Трейр, династии славной и обласканной богами», — и королевским гербом, к которому было добавлено писчее перо — знак того, что эта книга издавалась при содействии и по высочайшему благоизволению короны.

Трейры были той самой династией, что пришла к власти в результате Смены Ферзей — точнее, на троне все еще сидел первый ее представитель, — и, разумеется, имела свой взгляд на историю мира, особенно новейшую. Более древние времена они милостиво перекраивать не стали, и потому читать о них можно было, не цепляясь за ложь и недомолвки.

В дверь постучали.

— Госпожа, прибыл стряпчий, — проговорил Мартин с легким поклоном.

— Благодарю, Мартин. Пусть ждет в приемной зале.

Жозефина заняла свое место хозяйки дома, и стряпчий скользнул откуда-то из угла, казенно поздоровался, получил прохладное приглашение присесть и, приобретя некоторое сходство с надутым индюком, приземлился в кресло у круглого стола, обращенное к хозяйскому в четверть оборота. Пока он возился со своей объемистой кожаной сумкой, извлекая оттуда необходимые бумаги, Маленькая Ада принесла письменный прибор, а сама Жозефина внимательно и быстро осмотрела и прощупала служащего. Внутреннее благородство, внятное любому человеку столь же явно, как цвет глаз собеседника, увы, не осеняло его черт, и оттого стряпчий представлял собой зрелище окончательно прискорбное.

— Меня зовут Отто Ландэ, а вы, стало быть, наследница де Крисси. Вот ваши бумаги: на владение поместьем и землей, прилегающей к нему, патенты вашего отца, его пенсия, а также западные земли близ Кастириуса. Пожалуйста, вашу подпись. Вот ваш документ, а вот мой. Надо, чтоб порядок везде был, особенно в таких важных делах!

— Разумеется, — отвечала хозяйка, — а потому подскажите, можно ли с точностью узнать, какие именно земли на Западе принадлежат мне?

— Да, вы можете запросить сведения у землемеров, отвечают они весьма быстро, через седмицу или две.

— Очевидно, вам это сделать проще, пользуясь связями… — Она ждала следующей реплики, и стряпчий не разочаровал:

— Конечно-конечно, если послать запрос сверху, то все будет сделано почти сразу, — заверил он, важно посверкивая хрустальными линзами очков, — всего пять серебряных, и я займусь вопросом лично.

Глазки его так и заблестели, но ничем другим он себя не выдал. Жозефину передернуло, но и она ничего не показала, даже голос не изменился, оставаясь прохладным и ровным.

— Одной будет вполне достаточно, — понаблюдав полмига, как мздоимец смиряется с судьбой, от целого пирога оставившей только кусок — хотя и немалый, надо сказать, — но все равно остается весьма довольным, она добила: — Медной.

Тот аж обмяк, а вернув голос, чуть не взмолился:

— Хотя бы пять! Это, знаете ли, способствует весьма…

— Две.

— Четыре?..

— Три, и ни монетой больше.

Изображая оболганную честность — как делает всякий нечестный человек, на которого нашлась управа, — стряпчий сгреб монеты, которые одну за другой подтолкнула ему по полированной поверхности стола госпожа де Крисси. Попрощавшись с куда меньшим теплом, но и куда большим подобострастием, он покинул поместье. Жозефина осталась сидеть, ощущая все еще витающие в зале эмоции. Человеческая жадность и мелочность натуры, попытки скальных шакалов поживиться грифоньей добычей всегда претили ей. Быть нобле крови выпадает не каждому, но это не повод не быть нобле духа, и уж точно не повод опускаться и вовсе ниже достоинства разумного существа, а пройти мимо такого спокойно, позволяя ему существовать без страха и малейшего зазрения совести, — еще хуже.

— Госпожа желала меня видеть?

— Да, Каталин, идемте. — Жозефина поднялась из кресла, и они направились к спальне. — Я полагаю, вы знаете, почему вас сюда прислали?

— А, конечно, — отозвалась предводительница. — Об этом, наверное, знают все наши, кто в городе.

— А подробности?

Та усмехнулась.

— Наш, с позволения сказать, командор не самый умный человек, но за свою выгоду держится — а какая ж выгода будет, если все о таком позоре узнают, да еще и слухи просочатся? Не-э, о подробностях и нам не сообщали — просто, мол, на госпожу напали, человека ее убили; защищайте.

— Скажите, — после некоторого раздумья спросила Жозефина, открывая дверь своей спальни, — вы более сведущи в подобных делах — кто вообще мог это сделать? Они требовали отдать артефакт…

— Я не знаю, — ответила Каталин, — но для самоубийства есть способы и поприятнее, чем напасть на Серебряные Пики, — и она выразительно перебрала пальцами по оголовью своего меча. Жозефина не очень поняла, о чем речь — никаких пиков в гербе де Крисси не было.

Оглядев спальню, Каталин осталась довольна: защищенное место, и есть где расположиться охране, если возникнет нужда. Показав все, что было нужно — где укрыться, куда выходят окна, что где стоит, — Жозефина вспомнила одну очень важную вещь.

— Для связи с моими слугами у нас есть браслеты; а если понадобится позвать вас?

— А, это легко. Надо просто позвать по имени, и я услышу.

Жозефина поняла, что речь идет о простенькой, на уровне латентных способностей, магии, но сама она такого приема не знала.

— Меня мама этому учила. Вы такой штуки разве не знаете?

— Нет, — призналась девушка. — А меня можете научить?

— Могу, — кивнула Каталин. — Смотрите, значит, меня так учили: надо встать лицом к стенке, представить человека и мысленно позвать его по имени. Попробуйте.

Девушка отвернулась к стене, закрыла для надежности глаза и представила наемницу: ладную, подвижную, охотно разговаривающую и наверняка очень опасную в драке. Беззвучно шевельнулись губы: «Каталин…»

— Слышу, — весело объявила та из дальнего угла комнаты. — У вас хорошо получается.

— А теперь делаем так: спускайтесь вниз, потом выходите из дома, потом за ворота, я каждый раз зову, а вы зовите в ответ. Если не слышите моего зова — возвращайтесь обратно.

— Хорошо, — и, мелькнув светлой косой, наемница вышла.

Все получилось с первого раза: даже за воротами зов было слышно, и Каталин искренне поздравила госпожу с успехом. Прикосновение зова ощущалось эмпатически, а в голове возникал образ зовущего, и становилось необъяснимо понятно, где он — будто внутри появлялся компас, указывающий на него.