Ода чуждых земель (ЛП) - Таласса Лаура - Страница 30

— Смерть же разрушает чары? — спрашиваю я у Деса. Он изучает мое лицо, вероятно, пытаясь выяснить, что у меня на уме. Потому что только несколько секунд назад я готова была орать с вилами и факелом.

— Конечно, — наконец произносит он.

— Смерть Карнона их не разрушила.

— Не разрушила, — подтверждает он.

Мы вернулись к тому, где были неделю назад, когда я разглядывала глаза тех детей из гробов и не увидела в них ничего схожего с предполагаемым отцом. Только сейчас, зная, что тут замешен не один преступник и услышав о кротком нраве Короля Фауны…

Что, если Карнон не причастен к заклятию? Простая мысль о том, чтобы снять с плеч вину Карнона, вызывает тошнотворное ощущение. Я отодвигаю на задний план ненависть и все перевернутые воспоминания о времени, проведенном в заключении, и пытаюсь посмотреть на все свежим взглядом.

Когда я пришла к Королю Фауны, казалось, что со мной было два Карнона; один — безумный и как ни странно нежный, а другой — расчетливый и зловещий. Первый любил трогать мою кожу и шептать обещания насчет крыльев и чешуи, а второй же силой направлял темную магию мне в горло. Карнон мог перевоплощаться из одного типа в другого в мгновение ока, будто снимает или надевает куртку.

Меня, возможно, беспокоил дикий Карнон, странный чуткий правитель, который все еще был безумцем, но я боялась злобного Карнона, жестокого и предельно ясного.

Я всегда предполагала, что эти две стороны являлись двумя обличьями одной и той же феи, но вероятно… вероятно, здесь замешано что-то еще. Может ли быть, что в одной плоти Карнона уживались две разные личности, но как два таких различных начала оказались в одной плоти? Может, Дес убил изначального, безумного мужчину, который дал мне когти и чешую, но не того, кто пытался подчинить меня темной магией…

Я сама едва могу уловить идею мыслей, потому что, в большей степени, идея о двух разных существах в одном теле кажется для меня невозможной.

Но невозможно не тот термин, что описывает жизнь фейри.

Я пялюсь вниз на чешую и когти. Черт, эти самые черты не могут быть возможными. Люди просто так не могут превратиться в такое.

Чем больше смотрю на свои животные черты, тем больше в голове пробиваются предательские идеи. Чешуя, когти, и крылья соответствуют образу сирены. И эта сущность внутри меня никогда не ненавидела все это. Она ощущала себя более могущественной, чем когда-либо. И этот мужчина, который дал мне эти черты, не был королем, который истощал меня магией, а тем, кто гладил мою кожу и бормотал ерунду про скрытые крылья.

Мое дыхание замедляется.

— Что такое? — спрашивает Дес, читая мое выражение лица.

Я поднимаю на него взгляд.

— Что если… что если Карнон не пытался как-то наказать меня в тот день в тронном зале? Что если… — Не могу поверить, что говорю это, — он пытался спасти меня?

Безумное предположение.

Дес подается вперед, убирая ноги со стола, и упирается предплечьями на бедра.

— Поясни, — командует он.

— Я тогда была близка к смерти. Могла чувствовать это.

Весь день как-то перестраивается, чтобы соответствовать такой новой возможности.

— Карнон изменил меня, и это почти убило меня… но также это и привело тебя к нему. Что если он знал, что делает? Если прекрасно осознавал, что что-то не так с ним? Что, если он намеренно тебя заманил?

Дес суживает глаза.

— Не улавливаю мысль.

Я пробегаюсь рукой по волосам. Мысли скачут туда-сюда.

— Мне всегда казалось, что было две версии Карнона, но, может, это не так? Что, если внутри него была совершенно отдельная сущность?

Хорошо, такая идея, произнесенная вслух, звучит более смехотворнее, чем в голове.

Дес откатывается назад. Секунды тикают. Он ничего не говорит, а я начинаю думать, что теория была первоклассным дерьмом.

— Ты думаешь, эта причина тому, почему заклятие не снято? — поясняет для себя он. — Что-то или кто-то жил внутри Карнона и сбежал после его смерти?

Когда он это так излагает… Я поднимаю плечо, чувствуя себя снова наивным подростком. Мне неизвестно о возможных силах фей и ее пределах.

Нерешительно Дес кивает головой, хмуря брови.

— Это возможно.

Даже не знаю, чувствую облегчение или же испуг от его согласия. Потому что, с одной стороны, я рада, что он не считает идею сумасшедшей, но, с другой… если то, что я предположила, является правдой, тогда существует какое-то злобное фейское существо, которое может запрыгнуть в тело… и оно все еще где-то там.

Все еще охотится, убивает, все еще живет.

ГЛАВА 20

На следующий день во дворце происходит всплеск активности. По-видимому, фейри прихорашиваются, наряжаются и убираются — все, как думаю, в честь Солнцестояния.

— Что тут, черт подери, происходит? — говорит Темпер, высовывая голову из комнаты, чтобы взглянуть на метающихся по коридорам фейри. Ее волосы в полном беспорядке, будто она не успела поспать.

Я тщательнее осматриваю ее.

— Чем ты занималась прошлым вечером?

— Ты имеешь в виду после того, как бросила меня волкам? — Она трясет головой. — Детка, это было подло.

Я закатываю глаза. Кто тут волк, так это Темпер.

— Ты кого-нибудь убила? — интересуюсь я.

— Нет, но я позволила этой противной фейри поработать над секущимися концами и перхотью.

Верьте на слово Темпер, которая по себе жестока и необычна. Раньше в старшей школе она вела целый блокнот о задуманных коварных заклинаниях.

— Темпер, она просто выполняла свою работу.

Подруга фыркает на вздохе.

— Она колола меня, будто я — кукла вуду! Хотела я сказать ей: «Сучка, мой род изобрел куклы-вуду». В любом случае… — Темпер снова смотрит мне в глаза. — Что происходит? — Взгляд возвращается опять на суетливый коридор.

— Солнцестояние, — объясняю я.

— И что оно? — Подруга сдерживает зевок.

— Оно уже сегодня.

— Чево? — резко вскрикивает она.

— Мы отчаливаем в эм… — Я тянусь за мобильником, прежде чем вспомнить, что мы в чертовом Потустороннем мире, где электроника является абсурдом. Если в следующий раз захочу считать время, придется научиться определять его по звездам.

Тьфу.

— Мы уходим вскоре.

— Вскоре — это как скоро?

Пожав плечами, говорю:

— Я пошла переодеваться.

— Переодеваться? Во что? — Темпер оглядывает комнату, будто сейчас в ней одежда возникнет из воздуха.

— В мешок из-под муки, как думаешь? — Я ухожу. — Мне надо идти. Просто соберись и встреть меня внизу во дворе.

Она издает отчаянный стон, затем закрывает дверь.

Я направляюсь в покои Деса, почему-то нервничая из-за предстоящей недели. Из всего, что узнала о Солнцестоянии, будет болтовня, встречи, чепуха, что ничего из перечисленного не привлекает меня. И тот факт, что мне придется тереться локтями с фейри, которые верят, что люди ничто иное, как рабский труд.

Будет супер-пупер весело.

Когда я вбегаю в комнату Деса, на кровати меня ждет коробка с моим неразборчиво написанным именем на скрученном клочке бумаги. Преодолевая с сомнением оставшееся расстояние, я откидываю крышку. Внутри лежит платье невиданной мне красоты. Я не очень женственна в носке одежды, но могу здраво оценить качественную одежду, и платье более чем прекрасно.

Бледный материал светится нежно-голубым светом. Кружевное декольте сделано в виде глубокого V-образного выреза. Я пробегаюсь пальцами по материалу, который невероятно мягкий и тонкий. Рядом с платьем лежат две скрученные, цветущие лозы, которые также выделяют мягкое свечение.

Дес выходит из ванной комнаты, возясь с костюмом, который, как и платье, сделан из такого же светящегося материала.

Он совсем не похож на коварного короля, каким привыкла его видеть; одетый в штаны, высокие сапоги до колен и рубашку, которая прекрасно очерчивает широкие плечи и узкую талию. Поверх нее сверкают кованые бронзовые браслеты.