Ловчие Удачи (СИ) - Йенч Вацлав - Страница 4

У входа, откуда шагал приезжий, располагалось людское поселение. Если так можно было назвать выстроившиеся вдоль улицы несколько хибар, у каждой из которых стояли матери и дочери и продавали себя — эхо недавно отмененного закона в Феларе о «меченных». Падших женщин в этом людском королевстве клеймили, и дальнейшая их судьба была незавидна. Впрочем, такая же участь постигала воров и убийц. Пусть закон отменен, но всякое напоминание о нем с глаз долой!

Это было воистину обиталище «меченых». Они жили здесь целыми семьями, а отличить их всегда можно было по стигмам* на лицах. К ним относились с пренебрежением. Однако, даже вооруженный до зубов рослый гнолл, когда проходил здесь, поджимал свой хвост. Укромных уголков для того, чтобы вспороть брюхо и обобрать до нитки среди хибар было в достатке.

Красноволосый примерно знал, куда ему следует двигаться, поэтому не особо озираясь поспешил пройти опасное место под дружный хор предложений продажной любви.

— Карнаж? — раздалось со спины.

Красноволосый обернулся и тут же выругался за такую оплошность. Перед ним стояла полуэльфка в старомодных обносках, с вульгарно накрашенным лицом и плохо расчесанными светлыми волосами, спадавшими на глубокое декольте.

— Вы ошиблись, — голос, прозвучавший странным для стража у входа, стал, к тому же, холодным и немного хриплым.

Из-под полей шляпы не было видно, как нахмурились огненные брови, а зрачок золотых глаз заполонил всё пространство меж век.

— Извините, — прошептала проститутка и отвернулась.

Карнаж зашагал дальше. Зрение обострилось до предела, отчего с глазами и произошла подобная метаморфоза. Смешанная кровь эльфов и жителей Ран’Дьяна частенько давала хорошее преимущество в плохо освещенных местах. Красноволосый полукровка конечно же узнал окливкнувшую его девушку, но теперь это не имело значения. Куда более его беспокоило, что узнали его. И он снова ругал себя за то, что обернулся. Недаром в переулке, когда эта дура сказанула его имя, шмыгнул крысолюд. Подлое племя отличалось известными повадками, а цель визита Карнажа могла заинтересовать не только этих горбатеньких грызунов, ходящих на двух лапах, но и куда более серьезных лиц.

Красноволосый рассудил, что следует поспешить, иначе он рисковал не успеть добраться до обиталищ чародеев у подножия стен «Каменного Цветка». Там у него намечалось одно выгодное дельце с заезжей чернокнижницей.

Запах сырости усилился, когда он подошел к выдолбленной в скале лестнице. Рядом на сваях громоздилась таверна. Из окон бил яркий свет и доносились крики, клацанье кружек и попытки сыграть на каком-то, видимо, изрядно покалеченном струнном инструменте.

— Если они и соберутся напасть, то только здесь, — хрипло произнес себе под нос Карнаж.

Действительно, более удачное место найти вряд ли бы удалось, так как до каменных лестниц ведущих к башням у цитадели было рукой подать, а шум из таверны приглушил бы возню схватки.

Едва полукровка остановился, как сзади послышались торопливые шаги. Красноволосый метнулся в сторону — о камень недалеко от того места, где он стоял, звякнуло что-то металлическое и отлетело, бултыхнувшись в пруд. Крысолюд потянулся своими длиннющими лапами к голенищу сапога за вторым ножом, оглядываясь в поисках стоявшего перед ним красноволосого. Где-то сбоку хлопнула ткань плаща, в следующее мгновение наброшенного на голову крысолюда. Тот начал беспорядочно кромсать перед собой воздух. Полукровка отпрыгнул. Появился второй грабитель: человек с длинным ларонийским кинжалом в руке, в легкой кольчуге и стигмой убийцы на небритой щеке. Это наводило на мысль, что двое было далеко не простым ворьём, обитавшее здесь в изобилии. Скорее заезжее ворьё, из городских гильдий.

Карнаж стоял перед ними, сгорбившись и держа обе руки за спиной на рукоятях оружия. Его черная с петушиным пером шляпа валялась под ногами, кроваво-красные волосы спадали на лицо, скрывая частично глаза. Из-за высокого стоячего воротника короткой ран’дьянской куртки был виден оскал белых зубов, перекосивший треугольное сухое лицо с белым шрамом под левым глазом.

Человек в кольчуге прищурился: из-под расстегнутой на груди куртки полукровки блеснул медальон с крупным рубином в золотой оправе.

— Это, сука, полукровка! — пропыхтел крысолюд своему напарнику.

— И хорошо, — усмехнулся убийца, почесывая лезвием кинжала щетину, — люблю пустить кровь нелюдям, особенно остроухим выродкам вроде этого.

— Зачем торопиться? — процедил сквозь зубы Карнаж.

— Сам ведь знаешь золотое правило: у кого есть золото, тот правила и устанавливает! Извиняй, нам хорошо заплатили.

Пока человек это говорил, крысолюд склонился, подняв для атаки сжатый в лапе нож над головой.

— Но есть одно «железное» правило: у кого клинок острее, тому и золото! — зло прошипел полукровка.

— Вот ща и проверим! — фыркнул крысолюд и бросился в атаку.

Красноволосый извернулся, хватая противника. На его спине полыхнули закрепленные в серебряных кругляшах на бахроме куртки красные мелкие перья. Нож вылетел из лапы напавшего, зарывшегося своим крысиным носом в каменную крошку. Кинжал полукровки засел в черепе крысолюда по самую рукоять.

— Феникс!? — воскликнул меченый, различив перья на куртке.

— Он самый!

— Как жаль, что придется убить почти легенду, их так мало осталось, — скривился наемник, обходя полукровку.

— А ты вперёд горя не горюй, — посоветовал Карнаж.

— Я знаю, что ты мастерски владеешь кинжалом. Но сегодня тебе это не поможет, я защищен отличной кольчугой на этот случай.

— Зря ты так, в наш смутный век нельзя быть в чем-то уверенным, — Феникс завел левую руку за спину, откуда правая только что извлекла клинок, пригвоздивший крысолюда.

— Ха! То есть мой напарник, который теперь корм для выверн, не был достаточно уверен? Так что ли?! Но у меня духу-то хватит!

— Лучше скажи, кто тебя нанял, пустобрёх?

— У чертей в аду спросишь! — меченый подскочил к полукровке.

Карнаж ушёл от удара ларонийским изогнутым кинжалом в живот и толкнул на возврате руку убийцы. Простому человеку было далеко до реакции такого полукровки, которым он являлся. Разумеется, меченый тоже оказался достаточно быстр и проворен, но у него практически не было шансов. Даже при должной выучке, которой оба противника явно не были обделены в прошлом.

— О-па! — на лице красноволосого заиграла недобрая ухмылка.

Ботфорты, одетые на Фениксе, давно вышли из моды, однако их предназначение заключалось больше не в щегольстве владельца, а в боевом применении. Это становилось ясно из обитых металлом скругленных мысков и массивных пяток над низким каблуком. Собственно то, что устраивало полукровку в боевом отношении, и что он с охотой использовал, совсем не устраивало модников, отчего такие ботфорты с некоторых пор носили представители не самых дружелюбных профессий. Прочие же щёголи предпочитали открытые острые мыски без металлических обоек, мягкие пятки и каблуки повыше.

Феникс не замедлил пустить в ход свои вооруженные таким манером конечности, как, впрочем, использовал любое преимущество, особенно длину своих рук и ног. Меченый взвыл, когда полукровка вывернул ему руку, столь крепко вцепившись в сгиб кисти, что освободиться старым приемом, крутанув кинжал, у человека не вышло, а перехватить кинжал другой рукой он не успел. Находчивость меченного подсказала выход, и он попытался дотянуться и ударить в лицо противника. Но руки у Карнажа оказались слишком длинными, и он без труда уклонился, ответив ударом обитого мыска под колено. Затем, от щедрот своих, добавил убийце в область печени. Незадачливый грабитель вскрикнул и выпустил оружие, успев пожалеть о том, что не спросил у кого надо, хорошо ли Феникс умел драться в рукопашную. В этот момент пальцы «ловца удачи» великодушно ослабила хватку, и меченый вырвался.

— Ну, давай! — мотнув головой, рявкнул убийца, поднимая кулаки к лицу.

Одна огненная бровь Феникса от удивления поползла вверх — неужели напавший и в самом деле был таким болваном? Сверкнули набойки на перчатке сжатой в кулак руки — меченый успел среагировать и закрыть голову от жестокого удара в висок. Однако замах, увиденный им, оказался явно солиднее, чем сам удар. Настоящий же удар бедняга получил обитым мыском в промежность. В тот же момент левая рука Феникса метнулась за спину и вылетела обратно, сжимая второй кинжал, с узким трехгранным лезвием. Клинок резко ударил с боку в звенья кольчуги, без труда прорвав их и войдя в ребра человека на половину лезвия. Меченый охнул и осел.