Капкан для лисички (СИ) - Синеокова Лисавета - Страница 34

Борис Игнатьевич вежливо решил проводить нас, попутно приглашая Егора заходить к нему еще и призывая подумать о посте подмастерья, если уж тому так интересно ювелирное дело.

Мы как раз вышли из кабинета, когда по ту сторону двери послышался звук разбившегося стекла, удар о пол чего-то тяжелого и оглушающий хлопок, сопровождавшийся световой вспышкой.

По ушам ударил пронзительный визг. Мой. Я как будто превратилась в гирю: не могла пошевелиться, только рот раскрывать и закрывать, чувствуя себя жертвой рыбалки.

Рысенок поморщился и неодобрительно прижал уши к голове. Полина, пусть и не матом, но выругалась. Обычно степенный Борис Игнатьевич рывком открыл дверь и забежал обратно в кабинет, в котором занимался пожар. Егор ринулся за ним. Пока Златов справлялся с огнетушителем, парнишка стал сбрасывать со стола бумаги, грозившие заняться разгорающимся огнем.

Ворон справился быстро, так что уже спустя несколько минут и следа от огня не осталось. Впрочем, как и от былого лоска кабинета. На стол смотреть было страшно: его неравномерно покрывали клочья грязно-белой пены, на полу валялись обгоревшие бумаги и скинутые Егором предметы.

Потолок украсился пятном копоти, в воздухе плавал едкий дым с терпким кислым привкусом. Запах в помещении забивал ноздри, напрочь отбивая нюх уже со второго вдоха.

Я посмотрела на разбитое окно. Окно угрюмо поблескивало светом фонарей в новоприобретенных гранях стекла. Прямо в центре ломаными линиями зияла дыра. В лицо подуло осмелевшим сквозняком. Я вздрогнула и поежилась.

Что это вообще такое только что произошло?

Убедившись, что угроза пожара устранена, Борис Игнатьевич повернулся и произнес:

— Вы втроем уходите отсюда. Через заднюю дверь. И побыстрее. Через несколько минут приедет охрана, а потом и полиция, и лучше, чтобы вас к этому моменту не было. Не хватало еще сейчас Егору встрять в очередное разбирательство.

Рысенок согласно кивнул, и мы все вместе отправились к черному ходу. Нам нужно было поскорее добраться в клинику и еще скорее убраться с места непонятного происшествия. Сердце в груди до сих пор тарабанило в ребра, как ненормальное.

Но до остановки мы дойти не успели. В неположенном для парковки и торможения месте, рядом с нами, остановился маленький зеленый фольцваген. Окно водительского сидения опустилось, и из проема выглянула белочка.

— Привет, девчонки, что это на вас лица нет?

Язык сработал быстрее, чем я сама осознала, что делаю:

— Римма, подруга, увези нас отсюда, а?

С лица девушки мгновенно сползла улыбка. Не знаю, что она увидела в моих глазах, но никаких шуток или расспросов не последовало.

— Прыгайте.

Мы очень быстро загрузились в машину, а та скоренько отчалила от тротуара, увозя нас подальше от ювелирной мастерской.

— Куда едем, и что у вас стряслось? — спросила Римма, когда мы отъехали метров на двести.

Чей-то телефон пиликнул. Я потерла ладонью лоб и ответила:

— Едем в клинику доктора Виргуна, — после чего коротко представила белочке рысенка.

— Это… капец какой-то, — произнесла зайка, явно проглотившая словечко покрепче.

— Да нет, это что-то вроде взрывпакета, — покачал головой серьезный Егор.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась я.

— Так по следам видно. И будь это чем-то посерьезней, одним столом Борис Игнатьевич не отделался бы.

— Да объяснит мне хоть кто-нибудь, в чем дело? — повысила голос Римма.

— Да тут такое…

— Ты не представляешь…

— Хрень какая-то…

Начали мы все вместе.

— Кто-то один, пожалуйста, — грозно уточнила девушка.

Пока мы переглядывались, бросившая в сумку смартфон Полина взяла инициативу в свои руки и коротко, но очень емко и красочно живописала ситуе… ситуацию.

— Вот это номер, — выдала Римма, когда дослушала.

— Я бы по-другому это назвала, — пробурчала зайка, и мы с Егором с ней молча согласились. 'Вот это номер' — слишком мягкая и сдержанная характеристика.

Забросив Егора в клинику — парню наверняка прилетит нагоняй — белочка снова завела машину.

— А теперь куда?

В салоне повисла пауза. Пустая такая, словно оторванная.

— А давайте все вместе ко мне? — предложила я. — Чай попьем. Может, нервы и отпустят.

— А давайте, все равно у меня планов никаких нет, — согласилась Римма.

— А давайте, все равно мои планы накрылись, — присоединилась Полина.

Увидев на пороге вместо ожидаемой одной меня троих нас, двое из которых были еще и встрепанные, Тоня нахмурилась, пропустила неожиданных гостей в квартиру, после чего спросила:

— Что стряслось?

Полину прорвало по второму кругу. Так что уже спустя пять минут совушка была не только в курсе недавних событий, но и зайкиного к ним отношения, которое я всецело разделяла. А белочка нас поддерживала в силу солидарности.

— Кхм, — произнесла Тоня в ответ на поток информации. Но это было очень прочувствованное 'кхм' и весьма эмоционально окрашенное. Размалеванное, я бы даже сказала.

Чай-кофе пили в тишине. Было слышно, как тикают и такают кухонные часы, прощаясь с растворяющимися синхронно с гранулами молотого кофе секундами.

Первой нарушила молчание Полина:

— Ну и денек: зарплата на карточку не пришла, взрывпакет этот, еще и Роман встречу отменил. Неудачный какой-то.

Я хмыкнула. Неудачный, конечно же, был именно день, но и отменивший встречу молодой человек явно не просто так оказался ближе всего перечисленного к этому прилагательному.

Я тяжело вздохнула. Относительно неудачливости в отношениях с мужским полом мне можно было не рассказывать. И тут вдруг как-то резко нахлынуло противное давящее чувство. Я ощутила, что не могу сглотнуть, а руки мелко задрожали.

— Том. Тома, ты чего? — обеспокоенно спросила троюродная.

— Нормально все, — ответила я сквозь сжатые зубы. Не потому что злилась, а чтобы не клацать челюстями, которые тоже вздумали проникнуться тремором.

— Эк, подруга, тебя проняло, — произнесла белочка и обратилась к совушке.

— У тебя успокоительное есть?

Тоня кивнула и отправилась рыться в аптечке. А я стала дико на себя злиться. Вот же принцесса на горошине! Развибрировалась тут. Возьми себя в руки, рохля!

Но взять себя ни в руки, ни в какие другие конечности не получалось. Получалось дрожать всем телом и злиться. На себя, на идиотов, бросивших взрывпакет в окно мастерской, на вселенскую несправедливость и на мужиков, потому что они все козлы, даже если рыси, лисы или змеи!

— Так, красота моя, а ну-ка живо выпила все до дна, — командирским тоном приказала троюродная.

Когда Тоня так говорила, ослушаться ее было просто невозможно. Я стукнула зубами о стакан и залпом проглотила жидкость, цветом похожую на коньяк. Спиртовая настойка обожгла ротовую полость и оставила после себя горький привкус.

— Гадость какая, — скривилась я.

Совушка и зайка синхронно ухмыльнулись. Еще бы, кому не знать о степени гадкости лекарства, как не медработнику?

— Зато спокойней будешь. А то трясешься, как осина на ветру, — припечатала совушка.

Я хихикнула, представив себя вросшей в землю с колышущимися по ветру и дрожащими руками, покрытыми мурашками. Да уж. Если мне от такой картины весело, то нервы, и правда, стоит подлатать.

От громкого звука звонка я вздрогнула. Звонил телефон Тони. Она посмотрела на экран, потом на нас и подняла трубку.

— Привет… Да… Слушай, извини, не могу сейчас разговаривать, у меня гости… Нет… Я перезвоню попозже. Пока.

Дрожь? Нервы? Ха! Как бы не так! Я несколько раз пытала троюродную, стараясь выведать, у кого она ночевала в тот раз, когда ее не было дома. И участившиеся звонки и смски любопытство только подстегивали.

Мы с девочками переглянулись. В глазах белочки и зайки я увидела свой собственный азарт. Держись, Антонина, против троих тебе не выстоять!

Совушка закончила разговор и положила телефон в карман, после чего посмотрела на наши хищные лица и спросила: