Серенада (ЛП) - Кибел Эмили - Страница 19

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Нельзя отвлекаться во время пения, — сказала Хелен, опуская еще книгу на живот Лорелей. — Поверь, поводов отвлечься будет много. Нужно сосредоточиться. С опытом становится легче.

Лорелей лежала на полу, стопка книг была на ее животе. Она сосредоточилась на ритме дыхания. Это отличалось от техник на уроках вокала, но Хелен настояла, что работа над дыханием поможет очистить разум. Вдох носом, выдох сквозь сжатые губы, воздух циркулировал в ней.

— Сейчас ты научишься успокаивать паникующий разум, — сказала Хелен, — но для этого тебе самой нужно быть спокойной. Когда кто-то тонет, они сразу паникуют. Тебе нужно успокоить их, чтобы они прекратили борьбу. Когда ты сделаешь это, все будет просто.

Хелен сидела рядом с арфой, играла протяжные ноты. Ее изящные пальцы перебирали струны, музыка заполняла маленькую студию.

— Слушай обертоны. Слышишь их?

— Да, — сказала Лорелей, закрыв глаза. Она слышала звуки над сыгранными нотами. Хелен напевала под мелодию, голос становился громче, она играла быстрее. Она запела без слов. Напев был без четкого ритма, но зато задевал много нот. Она перестала играть на арфе, встала и добавила слова мелодии:

Туман и тени зря борются

С серебряными каплями,

А тихие волны бушуют,

Тихо поют на глубинах,

Успокаивают разум,

Утешают сердце.

Те же ноты Лорелей слышала под водой в бухте, они были сплетены с голосом Хелен. Тон был ясным и пронзительным, как колокольчик. Тепло растекалось по телу Лорелей. Ее пульс замедлился, она таяла на полу.

— Пой со мной, — сказала Хелен.

Лорелей вдохнула сквозь губы, песня была на ее языке. Она напевала с Хелен, пока слова не стали знакомыми, и тогда она запела. Их голоса помогали друг другу, Лорелей стала уверенной, Хелен добавила гармонии. Она не открывала глаза, слушала их голоса. Хелен замолчала, и Лорелей пела сама, погрузившись в рябь песни в ее голове.

Лорелей открыла глаза и убрала стопку книг с живота. Хелен натянуто улыбалась. Она протянула руку и помогла Лорелей встать.

— Это было неплохо, да? — спросила Лорелей.

— Средне. Почему нам не сделать перерыв на обед?

— Хорошо, — Лорелей растерялась. Хелен не спешила хвалить пение Лорелей. Она отогнала переживания, это была ее первая попытка, с опытом станет лучше.

Каллиопа оплачивала счета за кухонным столом, когда вошли Лорелей и Хелен. Она посмотрела на них поверх очков, пронзила Лорелей взглядом.

— Как прогресс? — спросила Каллиопа, выгнув брови.

— Неплохо, — сказала Хелен. — У нас перерыв. Что хотите на обед?

— Мне ничего, — Каллиопа собрала неоплаченные счета со стола. — Я заканчивала работу.

— Не хочешь поесть с нами? — спросила Хелен.

— Прости, сегодня не могу. Я хотела бы, но есть миллион дел на работе, — красные губы Каллиопы изогнулись в улыбке. Лорелей смотрела в глаза Каллиопы, лед в них сменился сияющей водой. Ее улыбка пропала, и она прищурилась. — Ты напоминаешь мне своего отца, знаешь? Ты похожа на него.

— Да? — спросила Лорелей. — Многие говорят, что я похожа на маму.

— На нее немного похожа, — сказала Каллиопа. — Но на папу сильнее. Улыбкой.

— Спасибо, — сказала Лорелей.

Мягкость Каллиопы пропала мгновенно. Она сунула счета в блокнот и накинула пальто на руку.

— Буду дома поздно. Не ждите на ужин.

Лорелей взяла бутерброд, что ей сделала Хелен. Она думала о своей новой сущности. Помня реакцию Хелен на ее пение, она задумалась, была ли та разочарована. Но Лорелей решила отточить все, что учила, до идеала. Солнце вернулось и залило кухонный стол. Кулон Лорелей сверкал, искры плясали на стене у окна. Она отодвинула еду, в нее влезло лишь пару кусочков.

Хелен убрала со стола и сказала Лорелей надеть куртку. Лорелей послушно пошла к шкафу, нашла зимнюю куртку и вернулась на кухню. Она без слов пошла за Хелен из дома, по тропе к берегу. Она слышала прибой, сосредоточилась на ритме звуков, пока они приближались. Хелен осторожно подошла к воде мелкими шагами. Лорелей осталась в нескольких шагах позади, не зная, что будет делать ее тетя.

— Сирена — часть моря и его хозяйка, — сказала Хелен, глядя на горизонт. — Океан дает сирене силы, но она может подчинять море своей воле.

Хелен склонилась и коснулась воды. Она рисовала круги против часовой стрелки, и волны успокоились, вода слабо покачивалась. Рука Хелен замерла, она развела пальцы и толкнула ладонью воду, пальцы указывали на небо. Вода в бухте застыла, став зеркалом света. Песок и галька под поверхностью оседали на дно океана, вода прояснилась.

Она выпрямилась, высокая и сильная, будто став вдвое младше. Хелен подняла голову, вытянула руки по бокам, перевернув ладони. Она стояла так пару секунд, как жрица перед алтарем, а потом соединила ладони, будто в молитве. Хелен опустилась и окунула пальцы в море. Она медленно поднималась, отдельно вытягивая руки. Колонна воды следовала за ладонями Хелен и к ее лицу. Лорелей охнула и шагнула вперед.

— Дай руку, — сказала Хелен.

Лорелей протянула руку, Хелен сжала ее ладонь. Она притянула Лорелей ближе, направила ее ладонь к колонне воды, чтобы ее удерживали их руки. Вода была твердой под ее ладонью, как мокрый мрамор. Она пошевелила пальцами, но поверхность была твердой. Хелен убрала руку, чтобы Лорелей удерживала колонну сама. Обе ладони Лорелей лежали на ней, она ощущала силу воды в руках. Она удерживала колонну на месте. Пьедестал воды становился выше и шире, поднимал руки Лорелей, пока рос. Энергия воды билась с ней за власть, ее разум заполнил неразличимый шум. Вода толкала ее. Лорелей уперлась ногами и прижала к колонне руки, давила весом тела на большую и неподдающуюся колонну.

Она стиснула зубы и пыталась удержать равновесие. Ее разум не давал отвлечься и позвать Хелен на помощь. Она собирала силы, сгибала руки, толкая ими колонну воды. Колонна рассеялась и стала большой волной. Волна набрала силу и направилась к кусочку пространства между бухтой и океаном. Она была большой, вдвое выше Лорелей. С грохотом волна обрушилась на бухту, и вода утихла.

Лорелей согнулась, мышцы дрожали. Хелен сидела рядом с ней, обвила рукой плечи Лорелей.

— Ты в порядке? — спросила Хелен.

— Вроде бы, — сказала Лорелей. — Дайте минутку.

— Зачем ты это сделала? Почему ты отпустила?

— Запаниковала. Подумала, что вода меня проглотит. Я… не знала, что делать, но должна была избавиться от этого.

— Ты потеряла контроль.

— Как бы там ни было… вода была слишком сильной. Я не смогла остановить ее…

— Нет, — сказала Хелен. — Ты потеряла контроль не над водой, а над собой. Если не можешь совладать с мыслями и эмоциями, как тогда совладаешь с морем?

— Она захватывала меня. Я не могла удержать ее.

— Ты могла, Лорелей. Помнишь, что я говорила раньше? Разум должен быть спокоен. Тебе нужно отогнать мысли, или они захватят тебя. Если будешь действовать неспокойно, навредишь кому-нибудь.

Раздражение Лорелей подступало к поверхности.

— Да, думаю, мне сложно управлять эмоциями, ведь я только вчера узнала, что я — сирена, — рявкнула она. — Конечно, мой разум еще не успокоился.

— Лорелей, тебе нужно сделать выбор. Ты можешь думать о страхе перед этими дарами, или ты можешь тренироваться. Но если ты будешь держаться за недоверие, ты не поймешь свой потенциал. Что тогда будет?

— Я хочу делать это, но…

— Что? Боишься?

— Да, конечно! Я боюсь того, что не знаю. Я боюсь себя и того, что должна делать. Я не понимаю этого. Я волшебная. Разве разум не должен привыкнуть?

— Мы не говорим «магия», Лорелей. Это не магия, это мы. Это наша цель. Я не учу тебя чарам или заклинаниям, всякому бреду. Магию люди используют, потому что не могут понять свои жизни. Это фальшивая одежда. Подумай: у тебя не было бы этих даров, если бы ты не могла их использовать.