Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 10

Но он не понадобится: купола исчезают.

Отец!

Штурмовики открывают огонь по защитным орудиям, чтобы дать бомбардировщикам возможность атаковать. От опор отлетают куски бетона, взрывается несколько орудийных башен и начинает пылать комплекс управления стрельбой.

В результате, несколько вероятностных пушек разряжаются одновременно, что считается непростительной тратой энергии, ведь цель постоянно ставит помехи. Но в этот раз все разряды попадают в корабль, и он исчезает.

А вместо него, в небе над Дзетой возникает Она.

ТЬМА.

То, что не может существовать в человеческом мире, поскольку вероятность этого равна нулю. Тьма настолько превосходит возможности человеческого восприятия и понимания, что сказать что-то о Ней попросту невозможно.

Изнанка мира. Изнанка пространства, изнанка времени.

ТЬМА…

Я смотрю вверх, на Неё, и не могу уловить ни форму, ни цвет. Можно только сказать, что Она существует, что там, в небесах, что-то есть. Глаза болят и слезятся, голова словно взрывается изнутри, но Тьма притягивает и не даёт отвести взгляд. Кажется, ещё миг, и я сойду с ума.

Тьма начинает таять…

В небо уходит разряд вероятностной пушки, теоретически, способный отправить Её назад.

Поздно, Тьма уже растворилась, впиталась в наш мир…

Потом запись боя во всех спектральных диапазонах попадёт в Даркнет, и люди станут вглядываться в Тьму часы напролёт. Одни — пытаться познать с её помощью Трансцендентную Истину, другие — просто тащиться от глюков, получая итогом невыносимую головную боль.

— Ловите, ловите его! — доносится до ушей.

Компания вспомнила обо мне.

Ловить — громко сказано. Я просто сижу на бетоне, глядя, как после утраты корабля-штаба захлёбывается атака, как разворачиваются над разрядниками штурмовики и рассыпаются в воздухе от попаданий ракет и снарядов.

Как с небес начинают падать обломки.

Как один из них, кусок фюзеляжа с эмблемой повстанцев и жёлтым, издалека неясным рисунком, несётся, ежесекундно увеличиваясь в размерах, прямо на нас.

Как он, медленно, словно в ускоренной съёмке, соприкасается с бетоном в том месте, где лежит Бурундук и стоит его банда.

В том месте, где Облако.

Как, в окружении каких-то осколков, фрагментов, брызг — летит, кувыркаясь в воздухе, серебристый велосипед…

Глаза отрисованы с фотографической точностью, передан даже объём.

Я разглядываю звериную радужку и не могу оторваться. Нужно смотреть в эти глаза бесконечно, чтобы не видеть того, что творится вокруг.

Будто горные массивы, в ином мире, на другой планете. Да… Как горы. Узлы, отроги, цепи. Да…

Ягуар.

Золотой, в чёрных пятнах зверь, скалящий пасть на одной из частей фюзеляжа.

Хищник, сожравший Облако.

Волна первобытного ужаса захлёстывает меня с головой, не позволяя вдохнуть, и я отвожу глаза. Страх исчезает, остаётся лишь холод.

Вокруг кровавое месиво, куски тел и обломки. Фрагмент черепа, оторванная рука, торчащие вверх обнажённые рёбра… Что-то горит…

Чёрные пятна и красные полосы на белом бетоне, будто творение рехнувшегося художника.

Живописец-Вселенная, рисующая картины людьми…

Смерть оказалась совсем не такой, как я представлял. Не такой, как в кино или в играх — в них всё было так эмоционально, сложно, зрелищно и романтично. И конечно, подчёркивалась исключительная ценность человеческой жизни.

Смерть настоящая была предельно простой. Точно такой, как любовь, дыхание или глоток воды. В ней не было ничего особого и возвышенного.

Похоже, в реальном мире жизнь вовсе не так ценна. Похоже, природу смерть не особенно беспокоит, ведь жизнь не остановить. А что до людей… Невозможно представить, что эти разбросанные всюду куски имеют какое-то отношение к друзьям и врагам.

Память подсказывает: «Система — сумма её частей, плюс паттерн организации». Вот его-то, этого странного «паттерна», присущего всей системе и несводимого к сумме всех элементов, и не хватает.

Система «Облако»… Система «Кирилл»… Ну и глупость! Для чего я это всё изучал? Разве помогли эти знания?

Сквозь звон в голове доносится писк смарт-часов — их датчик фиксирует запредельный уровень излучения. Поднимаю один из обломков, верчу в руках…

Обшивка реактора.

Откидываю в сторону. На пальцах блестит маслянистая чёрная жидкость.

Писк не уменьшается, я с головы до ног в этих каплях. Они текут по лицу, ими покрыта одежда: серебрящаяся от бетонной пыли беленькая футболка и такие же шорты.

Художник-Вселенная раскрасила и меня…

Чёрными каплями топлива. Крохотными, слипшимися кусочками плоти — больше не разобрать, где друг, а где враг. И алыми точками: узорами чужих, таинственных, жутких созвездий…

Под серебристыми облаками, на которые, по моей вине, девчонка-Луна посмотрела лишь мёртвыми глазами, появляются мультикоптеры «скорой».

Горят тополя. Скручиваются и вспыхивают серебристые листья.

Наш штаб уничтожен.

Глава 3. День после вчера

Тьму отогнал будильник, включив мягкое дежурное освещение.

Кир распахнул глаза.

Звёздное небо — всё в бликах от прозрачного купола Логова. Но, никаких серебристых облаков, никаких испытаний, никакой Дзеты…

По лбу стекал пот. Постельное бельё совершенно промокло.

Кир посмотрел на часы.

«5:26»

Будильник завела Эйприл, сказав: «На половину шестого поставил бы только зануда! А вообще, вставать нужно в разное время — так делает Солнце!»

— Привет! — девочка потянулась под оранжевым одеялом и мило зевнула. Кот выгнул спинку, шерсть на ней действительно уже отросла.

От этой, более чем мирной картины, Кирилла охватил ужас. Перед глазами возникло пустое шоссе и освещённые вспышками молний горные цепи. Потом он увидел пылающий белый город в долине, засыпанный пеплом лес, и ощутил, как по лицу течёт маслянистая чёрная влага.

Он вскочил, даже не сказав: «Отвернись!», трясущимися руками натянул штаны и футболку и вышел на крышу.

Сразу же стало легче.

Погода наладилась, шторм стих. Сияли мохнатые добрые звёзды, Станция отвечала небесам россыпями огней. Пойманный колючими лучами прожекторов колыхался «парус». Ночной бриз доносил терпкий аромат степных трав.

— Кир, что случилось?

Она стояла, наполовину внутри, наполовину снаружи. По телу бегали искры от закрывавшего вход силового поля.

Сразу же накатила тоска.

— Уйди! — только и смог выдавить Кир. Не оборачиваясь, дошёл до парапета. Уселся. Рядом, на длинных штангах, вспыхивали и гасли красные заградительные огни — ни для кого…

«И что это было? Горы, чёрный дождь и разрушенный город?.. А сон?.. Какая ещё Дзета! Я никогда на ней не был! Есть ли вообще такая планета?»

Одноклассники, Облако, и…

Смерть. Руки тряслись до сих пор.

А главное, сон был намного реальней реальности! Сейчас, наяву, всё было словно покрыто туманом! Попробуй пробейся! А там, во сне, все чувства умножались на два! Счастье было безмерным, боль — нестерпимой. Можно было рассмотреть самую маленькую прожилку на листике и тоненький волосок на руке.

— Кир…

Мальчишка вздрогнул так сильно, что чуть не сорвался вниз. Поднялся и сжав кулаки встал напротив Эйприл.

— Слушай! Чего ты за мной таскаешься, как привязанная!

Она потупилась.

— Извини. Мне показалось, что тебе плохо.

— Мне плохо рядом с тобой! А одному — замечательно!

— Я приготовила завтрак. Остынет…

— Приготовила завтрак? И что это значит? Открыла консервные банки?

— Нет. Пойдём.

На столе дымилась яичница со спаржей и кофе. Две тарелки, две кружки, а рядом — намазанный сливочным маслом хлеб.

Кир взял тоненький ломтик и откусил. Захрустела золотистая корочка, масло растаяло на языке.

Впервые за долгое время он почувствовал вкус.