Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 13

— Фух! Очнулся!

Да уж! Ну и приключения! Он снова стал Кириллом из сна!

Этот Олень был даже более странным, чем показалось вначале. И, вероятно, опасным.

— Где он?

— Кулон? У меня.

Кир поднялся на ноги. Изумлённо уставился на закат. Потом на девочку, сидящую среди трав.

— Эйприл! Что, уже вечер? Где я был весь день? И где была ты?

Она пожала худенькими плечами.

— Я просто тебе не мешала…

— По-твоему, это ответ?

Девочка дёрнула исцарапанным плечиком и ничего не сказала.

Весь обратный путь, Кир размышлял о случившемся. Эйприл он теперь нисколько не доверял.

«Как там она говорит? „Нисколечки!“»

Уже на крыше, он взял Эйприл за руку, развернул к себе и попросил, как потребовал:

— Подари!

Облако зашипел с девичьего плеча.

— Подари мне его! Он тебе ни к чему, а мне очень нужен!

Эйприл прищурилась — так, что огромные глаза стали щёлками:

— Не пожалеешь? В жизни всему есть цена!

— Нет! Отдай! — Кир изо всех сил сжал девичью руку.

— Хорошо! — она засунула другую в карман, достала кулон и протянула мальчишке.

— А почему ты с утра был такой злой? — Эйприл доела ужин, отставила тарелку и положила голову на сложенные ладошки.

— Злой? — пробормотал Кир, не прекращая разглядывать кристалл. — А! Да так! Чепуха приснилась… А тебе? — он, наконец, отвлёкся. Было действительно интересно, что грезится гостьям из пустоты.

Эйприл покраснела.

— Да так… Летала… — пробормотала она и отвернулась.

Она не могла признаться Кириллу, что никогда не видела собственных снов и даже спать не умеет. Смотреть чужие сны — хуже, чем подглядывать в туалете!

«Неужели люди каждую ночь отправляются в этот кошмар, называемый „сновидением“? Или сегодня всё будет иначе?» — думала Эйприл, расстилая постель. Было и любопытно, и страшно, и немножечко мерзко — ведь сон был чужим… Она бросила быстрый взгляд на Кирилла. Тот, лёжа в кровати, разглядывал изумрудный кристалл.

Эйприл улеглась, но о сне не могло быть и речи — сердце бухало и выскакивало из груди. Чтобы унять волнение, девочка «прошлась» по вечерней Станции — от камеры к камере, от датчика к датчику, от антенны к антенне.

Потом, когда это ей надоело, стала тихонько лежать, глядя сквозь купол на разноцветные звёзды, протягивающие ей с небес мохнатые тёплые лучики. Рядом сопел такой же мохнатый и тёплый котёнок.

И незаметно, её поглотила Тьма.

Астропорт

Из зеркала, а на деле — экрана с миниатюрными камерами, на меня таращатся безразличные красные глаза. Перед отлётом с Ириды я обзавёлся новыми чипами, а все дни перелёта ушли на написание кода.

Иначе тут пропадёшь! Диэлли — элитный курорт и цитадель технологий. Самая богатая планета в Галактике, где отслеживается каждый твой шаг.

Одну из новинок я успел испытать прямо здесь, в здании астропорта, чтобы полюбоваться столицей с диспетчерской башни. Но хандра от этого не рассеялась…

Тоска! Летом стукнет шестнадцать, а вместе с этим придёт и ответственность. Прощайте веселье, нелегальные биочипы и гаджеты. Здравствуйте нудная работа, учёба, личный счёт и налоги. Полный контроль и долбаная, транслируемая прямо в мозг реклама, когда не поймёшь, какие мысли твои, а какие — навязанные.

Дрянь…

Но, не в моём случае. Меня ожидает другая жизнь. Свобода, всегда — лишь свобода.

Только сколько её осталось, этой свободы? Полгода, год? В какой момент щупальца смерти, протянувшиеся через полгалактики к Дзете-шесть, сожмутся и выпьют из тела здоровье и жизнь?

Правильный ответ: да в любую секунду!

И что с того? Плевать!

Если бы не было этих щупалец, не был бы я облучён?

Ничего бы не поменялось.

От раскинувшегося среди звёзд, изъевшего ходами червоточин пространство, деловито копошащегося человеческого муравейника воротит. Кто-то в нём действительно счастлив… Или, так ему кажется — что одно и то же, по сути.

Мир, в котором по велению Маяков, каждый готов принести в жертву личное счастье, развитие, любовь. Рабу всё на свете кажется важнее собственной жизни.

А я…

Я всегда мечтал быть звездолётчиком, но Маяки отняли эту мечту. На их кораблях нет ни двигателей, ни экипажа — это просто коробки со встроенной системой жизнеобеспечения… А если пойти в боевые пилоты и платить чужими жизнями за собственную мечту — она постепенно угаснет.

Да, детство закончилось. Но если подумать, в нём нет ничего хорошего, за исключением того, что ты ещё ничего не знаешь о мире, о людях, и о себе.

Дверь открывается, впуская запыхавшуюся девушку.

Красная юбка и кофточка цвета морской волны. Короткие соломенные волосы, ярко-синие глаза и веснушки. Маленький вздёрнутый носик — верный признак взбалмошности и непоследовательности. Ох, и намучается кто-то с этой девчонкой!

На шее — бодиморфинг в виде жёлтых кристаллов, торчащих из кожаных складок.

Красиво!

Она выше меня и постарше.

— Это мужской туалет, — в моём голосе нет ни злобы, ни раздражения. Лишь констатация факта, только усталость.

— И что? Ты не голый! Наслаждайся своей смазливой физиономией! Я не мешаю! — она скрещивает руки на груди.

Не то, чтобы я удивлён. Девчонки бывают разные, и я повидал любых. В каждой дерьмовой школе очередной заштатной планетки найдётся десяток любительниц болтаться по туалетам и окунать младших головой в унитаз.

Но у тех, немногие интересы читаются на лице. Эта не из таких, в ней что-то цепляет. Невозможно представить, чтобы она причинила вред. Тем более слабому.

А вот манеры похожи. Не ведающая границ, не встречающая препятствий наглость.

Или всё напускное?

Сложность в том, что в туалет я зашёл неспроста. Скоро контроль. Я должен переложить чип, который помог мне пролезть в диспетчерскую башню, к остальным, надёжно припрятанным. Для этого нужно зайти в кабинку. Не знаю, что мешает мне это сделать — стыд или желание увидеть развитие ситуации…

Стою, уставившись в «зеркало», где бесцеремонная девчонка пытается удержаться от смеха.

Должен признать, что она — восхитительное отражение!

После перелёта ужасно хочется пить, но я не решаюсь лакать из крана при ней.

И ведь не просто так она сюда забежала! С ней за компашку можно неслабо попасть, я набит нелегальными чипами!

От невесёлых дум отвлекает топот ног в коридоре. Незнакомка прячется за колонной. Дверь распахивается, на пороге возникает мужчина. В штатском, но его выдаёт штрих-код на виске.

Боевой геноморф!

— Девушка, красная юбка, восемнадцать лет, видел? — он смотрит так, что хочется выложить всё.

Только на меня эти штучки не действуют. Презираю роботов, геноморфов и бывших преступников с вживлёнными схемами контроля. Бродячие вещи, изображающие из себя полноценных людей!

Беглянка прижимает палец к губам — я вижу одновременно её, вжавшуюся в колонну, и геноморфа. Висело бы «зеркало» ближе к двери, ей не скрыться.

— Нет.

Дверь захлопывается. Лишь затихает топот, девушка достаёт из кармана пакет-деструктор, скидывает в него парик и цветные линзы. Снимает с шеи кристаллы — это вовсе не бодиморфинг, а чокер. Когда приходит очередь кофты и юбки, моё сердце пропускает удар. Но под юбкой оказываются белые, видавшие виды шортики, а под кофтой — такой же белый замызганный топ. На руке, выше локтя, мерцает татуировка: квадратики, прямоугольники, линии. Выглядит, как схема чипа или план городского квартала. Она отстёгивает от кроссовок платформы, и выясняется, что мы одного роста. Убирает макияж и на глазах молодеет.

Кажется, ей не восемнадцать! Но и на подростка она не похожа, слишком развита…

Да уж, девчонка-мираж! Впрочем, разве бывают другие?

Она дёргает шнур, и пакет начинает плавится, превращая вещи в сопливое месиво, исчезающее в мусорном баке.