Сорок апрельских дней (СИ) - Савенков Сергей - Страница 5

— Волны, словно барашки! Как белые стада!

Глаза! Они были в точности, как у ночной гостьи…

«А я-то считал, что таких не бывает!»

— Какие барашки?! Ты кто?!

— Эйприл, — и склонив голову вбок, добавила доверительно: — Сейчас ведь апрель! А это — пушистое белое Облако! — она погладила котёнка по розовой голой спине и усадила рядом с собой. Потом, закинула ноги на арку и поднялась. Тонкие, приклеенные к стенкам ушных каналов нитки наушников, блеснули на солнце.

«Так вот, почему она, не заметив моего приближения, ногами болтала!»

Её голова едва доставала ему до груди. На топе чёрным маркером был выведен одуванчик.

«Ну и кроха! Совсем ребёнок!»

Девчонка, задрав голову, таращилась на него снизу вверх, но ничуть не смущалась. Придирчиво осмотрела торчащие скулы, острый подбородок и серую чёлку. Вгляделась в глаза — непроглядные, как самая тёмная ночь.

— Откуда ты тут взялась?

— Оттуда же, откуда и все остальные — из пустоты! — заявила музыкальная гостья. — Час назад появилась. Не здесь, на кубе, — она махнула рукой на центр Станции.

— Откуда? — изумлённо спросил Кир. Злость уступала место растерянности — до него начала доходить невозможность всей ситуации.

— Вот откуда ты взялся? — вопросом ответила девочка. — Из ниоткуда! Тебя не было, не было, а потом раз — и есть! — для убедительности она хлопнула в ладоши. — Со всеми ведь так…

Откуда он появился, Кир знал в подробностях, эту тему проходили лет шесть назад. Совсем не из пустоты! Он попытался объяснить это гостье…

— Ну ты и нудный! Тошнотик какой-то! — нагло прервала Эйприл. — Маяк меня проявил! Из пустоты! — щёки раскраснелись, а в голосе чувствовалось раздражение.

— Ладно-ладно, остынь! Проявил, так проявил! — Кир понял, что глупо спорить на такой высоте с полоумной девчонкой. — Тебе сколько лет?

— Лет? Ты тупой? Вчера меня ещё не было! — она вновь начала выходить из себя.

— Ты понимаешь, что я имею в виду!

— Биологический возраст этого тела? — Эйприл наклонилась и поправила сползшие звериные гольфы.

Кир немножко опешил.

— Ну, да…

— Формально — час. А ответ, который ты хотел получить — шестнадцать.

— Шестнадцать? Хорош заливать! Четырнадцать — максимум!

— Хочешь сказать, мне не час, а сорок минут? — расхохоталась девчонка. Излишне кокетничая и поправляя шортики, замурчала: — Значит, я для тебя недостаточно взрослая?

Кир смотрел в таращившиеся на него снизу глазёнки и злился…

«Это даже не подросток! Ребёнок, нагло заявляющий, что они одного возраста!»

Кирилл уже считал себя взрослым, и подростки его раздражали: неприкрытой животной озабоченностью, наглостью, глупостью, эгоистичностью и производимым шумом. Тем, что считали себя опытней старших — ничего, в сущности, о жизни не зная. Тем, что эти зверята пихались, краснея от вожделения, изредка впиваясь друг другу в глотки. А главное — тем, что не оставляли его в покое!

Впрочем, всё давно позади — все эти школы… Он один на планете… Вернее, вдвоём. И оставалось только надеяться, что гости не будут выскакивать из куба ежесекундно…

К детям Кир не относился никак, о них он просто не думал. Дети обитали в своей параллельной вселенной, и, в отличие от подростков, не беспокоили. Младшей сестры у него не было, а теперь, когда она вдруг объявилась, он осознал, что никогда её не хотел.

«Очень надо вытирать зелёные сопли, текущие из конопатого носа, и гоняться за глупым котёнком — всем известно, что они то и дело теряются!»

Девочка положила Кириллу на грудь малюсенькую ладошку, похлопала выгоревшими ресницами, и вдруг заявила — совсем другим тоном, с презрением и ненавистью:

— Ну и вали!

И с такой силой толкнула мальчишку, что тот, сделав два шага назад, зацепился за выступ, потерял равновесие, упал и заскользил в пустоту. Попробовал ухватится за наплыв пластика — тот вырвался, ударив по пальцам. За второй, за третий, четвёртый…

Разбитые пальцы наконец схватили наросты. Грудь лежала на арке, ноги — болтались. По белому пластику текла кровь.

Девчонка, не оборачиваясь, шла в направлении опоры. За ней важно следовал лысый котёнок.

— Можно подумать, ты росла и взрослела! Монстр! — крикнул Кир вслед, позабыв, что вообще ей не верит.

Эйприл посадила котёнка на плечо и стала спускаться.

Кир подтянулся, закинул ногу, выполз на арку и перевернулся на спину.

«Ну и тварь! Что я такого сказал?.. С другой стороны, сложно ждать адекватного поведения от человека, который всего час назад появился на свет. Особенно, если человек этот — вовсе не человек! Может, она и не злая, и убивать меня не собиралась… Не слишком-то здорово, остаться на планете на пару с врагом!»

По небесам проворно бежали редкие облака.

«Как она вообще сумеет спустится, в такой ветер? И как забралась, ещё и с котёнком?»

Кир лежал и пытался придумать, что делать. Любимое место освободилось, но сидеть на нём не было смысла. Надо было спускаться. С уходом Эйприл исчезло и раздражение. Он осознал, что вероятность того, что Маяк из пустоты проявляет девчонок, значительно меньше той, что лёгкие глюки перешли в полноценный бред. Пожалуй, в стопятьсот миллионов раз!

«Чтоб тебя! Не успел! Надо было убраться со Станции ещё вчера!»

Стоило признать, что организм, над которым нависла угроза самоуничтожения, проблему одиночества решил эффективно. Мысли о суициде исчезли.

Кир был уверен, что Эйприл, как и положено всякой воспитанной галлюцинации, дождётся хозяина внизу. Потому, взглянув пару раз на мельтешившее среди балок белое пятнышко, сконцентрировался на спуске. Глупо — разбиться из-за собственных глюков!

Эйприл оказалась галлюцинацией невоспитанной. Когда мальчишка спрыгнул на землю, её поблизости не было. Куда она ушла, он не видел.

«Где её искать на огромной Станции — два на два километра? Если перелезет забор и дойдёт по дороге до дома? В эллинге — затонувшая яхта, в гараже — изломанная машина. Они ей не помогут… А если пойдёт в столицу? Ищи девчонку потом! Хотя, что ей делать среди руин?»

С этими мыслями мальчишка домчался до куба.

Никого. Лишь шорохи ветра в башнях накачки…

«С крыши Преобразователя видна вся территория. Значит, туда!»

Обогнув исполинские чёрные радиаторы с подведёнными к ним трубами, Кир оказался перед лесенкой, змеящейся по стене.

«Вновь эта идиотская лестница!»

К счастью, за полгода мальчишка натренировался в подъёмах и спусках.

На крыше, запыхавшийся Кир обнаружил, что осматривать Станцию не придётся: и девочка, и котёнок сидели у Логова.

Едва не сорвавшись с арки, Кир жаждал задать Эйприл трёпку. Но, пока носился по Станции, злость улеглась.

— Это что? — кивнув на один из куполов, закрывающих вентиляционную шахту, спросила Эйприл. Он отличался от остальных прозрачными стенками.

— Моё Логово.

— Сам построил? — удивилась девчонка. — А вентиляция?

— Нет там шахты. А Логово создал Маяк. Он, по мере надобности, меняет конфигурацию — выращивает одни здания и убирает другие… Когда я сюда перебрался, на крыше несколько суток сидел. Дома мне быть неприятно. Очень… Логово и появилось. Хочешь взглянуть?

— Конечно! Возможно, ты не такой уж и скучный! — она поймала его настороженный взгляд. — Нет, я не лазала внутрь, пока тебя не было. Я очень тактичная!

Она разразилась смехом. Мысль о тактичности крайне её забавляла.

Так, смеясь, и вошла…

— Ого! Как ты это сюда затащил!

Внутри стоял шкаф, диван, раскладное кресло-кровать, тумбочка, пара стульев и стол. Всё было старым, деревянным, облезлым, и смотрелось тут, как телега внутри звездолёта. На вбитых в шкаф гвоздях висела одежда. Над ноутбуком, лежащим на крышке стола, переливалась голограмма с инфой из Сети. Рядом стояли банки саморазогревающихся консервов. В углу валялись какие-то ящики.