Хозяйка Бруно (СИ) - "Voloma" - Страница 120

- Вы просто чудо, мадам Сток, - Маркус благодарно сжал руку Лори.

Каждую ночь, перед тем как уснуть Маркус ложил руку на живот Анны и ловил каждый толчок малютки. В его глазах было столько искреннего и неподдельного счастья, что Анна просто любовалась, зная, что Дэнвуд практически лишен какой-либо сентиментальности. Они вместе настраивали громадье планов: где они будут жить, какую работу ему выбрать, чтобы содержать свою семью, как они будут проводить выходные. Изо всех сил придавая своему лицу самое беззаботное выражение, Маркус чувствовал, что его сердце разрывается от боли, потому что все это было ложью и он не был уверен, что завтра сюда не нагрянут люди Шарлин. Он и дальше намеревался ей врать, чтобы огородить Анну от страданий и переживаний. Только немного становилось легче, когда его ладонь легонько пинала крохотная ножка. Это приводило его в восторг и вселяло веру, что его жертвы можно назвать как угодно, но только не напрасными.

Каждый день, проведенный с Маркусом, был началом новой счастливой жизни для Анны, а для него это был обратный отсчет.

- Да, дорогая, - Густав взмыленный высунулся из подвала, на его толстом смешном носу повисла маленькая паутинка. – Ты в пекарню сходил? Я же тебе вчера вечером говорила, что хлеб закончился. Сейчас гости проснутся, на завтрак уже пора накрывать.

Густав, крехтя вылез, держа в руках миску с яблоками и банку домашнего брусничного джема. В дверь позвонили.

- Густав, открой, кто там, - распорядилась Лори, деловито вытирая и без того чистые руки о передник.

- Здравствуй Густав, а ну, позови сюда свою жену, - раздался веселый голос.

- Лори, дорогая. К тебе Нильда.

Не дожидаясь приглашения, закадычная подруга мадам Сток втиснулась с плетеным лотком, на котором лежало расфасованное к бумагу сливочное масло.

- Доброе утро, дорогуша. Совсем про заказ забыла? – женщины расцеловались.

- Ох, извини, совсем вылетело из головы, - скромно улыбнулась Лори, приглядывая кусок по-больше. – Густав! Почему не напомнил?!

Растерянная физиономия мужчины появилась в дверном проеме.

- Ну, так…э-э-э-э…

- Ты еще не в булочной! – взвизгнула Лори и показала ему кулачок. – А ну, бегом!

- Проходи, дорогая. Угостись чаем.

- У тебя постояльцы новые, я слышала, - закинула удочку Нильда, располагаясь на резном табурете.

- Да, одна пара из Италии – приятные люди, тихие такие. По мне даже чересчур, а вот другие – молодые, они из Англии. Парень невероятно богат. Он со своей невестой и она беременна. Бедняжка мучилась от тошноты, пока я ей не дала сбор старой Вески. А еще они с молодым человеком приехали. Он, наверное, их личный повар.... Это нечто! Ты обязана его увидеть. Боже, как он готовит! Просто подарок судьбы, очень мне помогает на кухне. Я уже думала, что меня ничто не сможет удивить в этой жизнь, а тут появляется этот Серж.... Француз, наверняка. Хоть и молчит практически постоянно, только, когда готовит, можно вырвать из него пару слов.

- Помню, помню... Густав говорил, что у тебя новая любовь. Они у тебя уже пару недель? Ох, - вздохнула Нильда, больше от облегчения, что сняла лоток с шеи, чем от сожаления, - как ты не боишься чужих людей к себе пускать.

Эта фраза произносилась ею уже семь лет подряд и обозначала только одно – потребность в деталях и подробностях о постояльцах. Попутно Нильда обшарила взглядом кухню своей подруги, подмечая новенькую посудомоечную машину и красивый кухонный стол и стулья.

- Старшенькие ничем не примечательны, а вот молодежь…- Лори посерьезнела и задумалась. – Оx, Нильда! Давно я не видела, чтобы люди так любили. Красивые у ниx отношения… И все бы хорошо, но как будто им что-то, или кто-то мешает. Парень вздрагивает, чуть ли не от каждого телефонного звонка, про дверь вообще молчу. А порой у него такой взгляд… Бррр… Мороз по коже. Словно он последний день на этом свете живет, но это только если ее нет рядом. Появляется она в комнате и он с нее глаз не сводит. А глаза печальные, печальные и одновременно счастливые. Смотрю на них и сердце не на месте… Худое приключится! Что-то тут не ладно!

- Да, ну тебя с твоими предсказаниями! Еще накаркаешь, дура старая! – всплеснула руками Нильда.- Ты масло то, выбрала?

Утро выдалось солнечным и сквозь кружевные занавески солнце хитрым узором расчертило стену над кроватью, где спала Анна. Маркус, как по будильнику каждое утро просыпался раньше нее и просто лежал рядом, любуясь родным лицом. Потом одевался и выходил на балкон покурить. В присутствии Анны он этого больше не делал, хоть и давалось ему такое ограничение с трудом. Он знал, что сейчас она проснется, потянется, пошарит рукой, чтобы найти его, а не найдя подскочит и столкнется нос к носу со своей пропажей. Лежа в ногах у Анны, они распланируют весь день и сами же нарушат половину своего расписания, поддавшись спонтанным желаниям. По вечерам Анна помогала Лори с ужином, в благодарность за травы, которые, буквально поставили ее на ноги. Тошнота отступила, впервые за полтора месяца. Поздний токсикоз вызывал серьезные опасения у врачей и Анна заметно нервничала поэтому.

Маркус проснулся. Снова такое ощущение, что его кто-то толкнул, словно невидимая сила не давала проводить ему много времени в беспамятстве сна. Веки непокорно слипались, но он хотел удлинить и без того быстро пролетающие дни на пару часов, а потому он приподнялся на локте и посмотрел на Анну. Бледность уступила место легкому румянцу, вкусная домашняя стряпня Лори и восхитительные деликатесы Сержа делали свое дело вместе с приличным расстоянием от ее родственников. Из под одеяла выглядывало соблазнительное плечо, хотя до недавнего времени Маркус даже прикасаться боялся к ее телу, настолько болезненной выглядела Анна.

Дэнвуд поднялся с постели и подошел к окну, окидывая взглядом прекрасный вид на заснеженную улицу и разноцветные дома, жмущиеся друг к другу. Первые этажи занимали всевозможные магазинчики и лавки. В своих длинных прогулках Маркус и Анна покупали безделушки и мелочи «для своего будущего дома» в подобныx лавкаx.

Серж редко их сопровождал и старался не попадаться на глаза, испытывая неловкость от того, что ему позволено находиться в таких роскошных условиях, а взамен он ничего не мог дать. Только лишь, когда Анна настаивала, чтобы он прогулялся вместе с ними, он тяжело вздыхал и кинув вопросительный взгляд на Дэнвуда, всегда получал искреннее согласие, а не одолжение.

Вчера, заплутав между домами, они оказались около небольшого живописного парка с детской площадкой посередине. На улице, прилегавшей к парку они облюбовали небольшой ресторанчик, где и пообедали чудесной запеченной рыбой. На выходе из ресторана Маркус заметил на противоположной стороне улицы вывеску «Продается». Она привлекла его внимание, еще когда он рассматривал в окно улицу ожидая заказ. Поинтересовавшись у официанта, он узнал, что это была когда-то изветная кондитерская, хозяин которой разорился в финансовый кризис, неудачно вложив сбережения.

- Смотри, Анна, - улыбнулся Маркус, - вот чем я бы хотел заниматься. – Может купим?

- Давай! – беззаботно ляпнула Анна, поддерживая шутку. – Дом небольшой, давай купим весь. Что уж мелочиться?! Всего-то четыре этажа...

Ну, как хочешь! – хитро улыбнувшись, сказал Маркус.

Легкость, с которой они обсуждали возможные приобретения, была заразительной и легкомысленной. Пора тяжелых разговоров осталась позади.

Еще раньше, не сглаживая углов, Маркус рассказал о компромате, который лично вручил главе аудиторской проверки, санкционированной вышестоящими лицами из министерства. "Лесо де Прош" давно превысило свой лимит врагов.

Наблюдая за участившимся дыханием Анны, Маркус все же старался подбирать слова, когда рассказывал про Магду. Не имея особо широких знаний в уголовной юриспруденции, Анна не могла понимать, что Маркус проходит по делу об убийстве: во-первых, как главный свидетель, а во-вторых, как соучастник.