Хозяйка Бруно (СИ) - "Voloma" - Страница 133

Время близилось к полудню.

Поддаваясь давлению одиночества, Анна попросила мать и невестку заехать к ней на обед.

Поначалу Анна с гордо поднятой головой посещала чаепития у местных кумушек, убежденная, что отказ лишь подстегнет распространение сплетен.

Так и ярлык трусихи недолго на себя навесить, что допустить было совершенно невозможно.

Но визит к Бет Фелкет выбил всю прыть и браваду из головы девушки.

В приглашении было заявлено, что соберется не более семи-восьми человек. Кларисса заехала за дочерью в половине четвертого. Анна старалась как можно меньше садиться за руль, потому что стала замечать за собой изрядную рассеянность и пару раз по ее вине на дороге возникала аварийная ситуация.

Облаченная в самое скромное платье Анна представляла собой воплощенное спокойствие и бесстрастность. С легкой полуулыбкой она встретила сияющую от возбуждения Бет, которая не изменяя себе выбрала для «обычной встречи» с подругами ярко красный костюм. Темные волосы женщины были собраны в хвост, а губы горели в тон костюму от помады.

По своему обыкновению Бет в очередной раз пыталась разыграть очередное представление, чтобы можно было обсуждать его с подругами следующие пол-года. Скучающая жена местного, скромного по притязаниям к карьере юриста, Бет отказывалась работать, прикрываясь воспитанием затурканного ею же сына. Чай у нее был пресным, печенье не хрустящим, но "представления" отменными.

Когда Анна прошла в гостиную, за столом и в креслах сидело как минимум человек пятнадцать, тогда то она и поняла, что на горячее сегодня подавали ее.

- Всем добрый день, - не изменившись в лице, сказала Анна, хотя уже пожалела, что приняла приглашение. Она пропустила мать вперед, предложив более открытое место, а сама уселась с краю стола и обвела взглядом присутствующих.

«Сколько же любезностей они выдержат, пока не перейдут к теме, ради которой собрались?» - подумала Анна.

Немного округлившийся живот Анна прикрыла руками инстинктивно, сама она могла выдержать все что угодно, но ее мутило от одной мысли, что ее еще не родившегося малыша сейчас будут, так или иначе подводить к приговору - «дитя греха», а так и будет, эта мысль порождала в ней слепую ярость и отчаяние. Сейчас Анна была готова отказаться от своей гордости, назваться трусихой и сбежать в свою квартирку прямо босиком по снегу.

Пока ее мысли путались, глаза обведя всех, уперлись в накрахмаленную кружевную скатерть, правой рукой Анна потирала толстый браслет мужских часов, с которыми не расставалась.

- Дорогие мои, как же давно мы собирались! – воскликнула Бет, устанавливая на стол поднос с сандвичами и печеньем.

Женщины закивали, и подвинулись ближе к своим чашкам.

- Особой причины не было, то есть,.... повода, - поддакнула старая Лиза Ботверелл.

- Ох, Лизи, милая, неужели нам обязательно нужен повод, - проворковала с удивлением Бет, кидая хитрый взгляд на лучшую подругу Веру Шуккерман – невестку Гойи. Анна была в курсе яркой неприязни старого торговца к жене своего сына из-за ее глупости и склочничества.

На пару с Верой, Бет давно задумала выведать парочку деталей из жизни Версдейлов, которые никого не посвящали в свои семейные проблемы. Вера даже свекру обмолвилась о запланированной встрече и ее истинных причинах, на что Гойя круто задумался и попросил невестку поделиться с ним позже вынюханными подробностями. К Анне он не имел никаких претензий, он был прекрасно осведомлен, что Версдейлы стоят друг за друга горой, а потому проблемы у одного из членов семьи заденут весь клан. Мистер Шуккерман все лелеял надежду порадоваться нервотрепке, которая свалилась на Бена Версдейла, xотя про себя, с сожалением отнесся к положению дел его внучки Анны, так как испытывал к ней симпатию.

Вера устроилась напротив Анны, чтобы видеть ее лицо, так как считала себя крайне проницательной и в случае, если непогрешимая Анна решит солгать, она сразу это заметит. Миссис Шуккерман всегда считала, что Версдейлов переоценивают, а Анна со своей привлекательной внешностью и внутренней уверенностью вызывала в ней зависть. От природы бледная кожа Веры в молодости страдала от прыщей, которые оставили свои следы на скулах, густые волосы были бы ее украшением, но нелепая прическа «под горшок» старила женщину на пару лет, неумелый макияж и пастельные тона в одежде губили ее образ окончательно.

Порой казалось, что Бет специально держит у себя в лучших подругах бледную и тусклую Веру. И так казалось не только Анне, которая иногда даже жалела недалекую женщину.

Кларисса, тем временем, старалась непринужденно улыбаться, отгоняя от себя тревожное предчувствие, но надежды улетучились очень быстро.

- Анна, Кларисса, на самом деле повод у нас есть, что кривить душой, - заулыбалась Бет и ее глаза заблестели. Кумушки закивали.

- Анна, дорогая, позволь заверить тебя, что ты можешь рассчитывать на нашу помощь и поддержку в любое время.

Не спеша отпив чаю, Анна нарочито медленно поставила ее на блюдце и отодвинула от себя.

- Извини, Бет. Ты о чем?

- Боже, дай мне хоть на йоту приблизиться к такому самообладанию как у Анны Версдейл! - Бет покачала головой и ее глаза пытались изобразить сочувствие. – Городские сплетники не перестают судачить о твоем интересном положении, дорогая. Но ты держишься молодцом и мы все тобой гордимся...

«Интересный пассаж!» - с сарказмом подумала Анна и ее замутило от огромной дозы лицемерия.

А, как, по Вашему мнению мне держаться! Или сочувствия с Вашей стороны, удостаивается любая беременная женщина? - Анна мило улыбнулась.

Положение такое бывает у всех женщин испокон веков, - отшутилась Кларисса, настойчиво разыгрывая дурочку.

Нет же, Кларисса! Дай Бог, здоровья Анне, но как с ней поступил отец ребенка?! Это шокирует, наша Анна этого не заслуживает! – возмутилась Вера и в комнате воцарился гомон.

Негодяй! Сказано, что француз, - ляпнула Филли Сэнингтон, которая вышла замуж исключительно шантажируя своего теперешнего мужа беременностью.

А вы осведомлены, к слову о сплетниках, - Анна посмотрела на сидящих за столом женщине, которые от скуки, готовы были разорвать ее жизнь и сожрать вместо печения, прихлебывая чаем. - Он не более достоин этого звания, нежели многие жители нашего города, которые обманом и увертками разбивают семьи, боятся собственных мужей и ночуют у подруг, судятся с собственными родителями из-за имущества, избивают детей и пользуются расположением семьи, сидя на шеях у своих супругов и высасывая все соки из бедолаг, - взорвалась Анна.

Всего одно мгновенье и стало понятно, насколько чужой Анна чувствовала себя в родном городе, среди «знакомых», которые слетелись на свежий соленый привкус сплетни, чтобы развлечься, потому что их собственные жизни напоминают стеклянную банку в темной комнате, из которой если и вырвешься, то не ясно в какую сторону двигаться.

В комнате воцарилось гробовое молчание.

Одни женщины сидели, уткнувшись в свои чашки, другие с ненавистью смотрели на Анну залившись краской негодования и злости. Ведь молодая Версдейл за минуту перебрала их собственное грязное белье, тыкая их носами в их же жизни.

- Извините, вынуждена Вас покинуть. Меня вдруг затошнило. Не хочу вам испортить чаепитие. Всего хорошего!

Анна медленно вернула чашку на блюдце и встав из-за стола вышла из комнаты.

Кларисса с гордостью посмотрела на дочь и подняв голову, без традиционного прощального перечмокивания вышла вслед за Анной.

Той ночью Анна спала в Чепкроуте, в своей родной среде, мать отпоила ее липовым чаем и уложила в ее спальне, где каждый сантиметр был пропитан беззаботностью детства и действовало крайне успокаивающе.

На следующий день, рано утром Бен с довольной миной стоял на кухне у окна. Его взгляд по-хозяйски прохаживался по открывающемуся взору пейзажу. Ночью выпал снег, утренняя дымка и тяжелые серые тучи лишний раз напоминали ему о тепле и защите, которую дарили старые толстые стены его его дома, объединившие его семейство. Они защищали и оберегали от холода и ветра не только как погодных явлений, но и как от жизненных неурядиц и проблем.