Хозяйка Бруно (СИ) - "Voloma" - Страница 138

Через минуту, в кухню ворвались Генри, Бэйли и запыхавшийся Бен, где-то позади слышался возмущенный лай Оди, про которого все забыли и он уже несся, чтобы исправить эту возмутительную ситуацию.

Генри побледнел и замер в нерешительности, но Элен бесцеремонно пнула его локтем в бок и подтолкнула к дочери.

Через десять минут, Анну бережно уложили в машину скорой помощи, туда же запрыгнул и Генри, не на минуту не выпуская руку дочери. Он гладил ее по лицу и говорил что-то успокаивающее, а при каждой схватке напоминал, что ей обязательно надо дышать. Уж тут пригодился опыт отца троих детей, который не чурался такого «неопрятного» дела как роды.

Бенджамин, Бэйли и Элен неслись следом на машине, оставив дома на телефоне Лоис.

Томительные часы ожидания окончились, когда к Версдейлам вышел доктор и обрадовал, что мама и малыш с полном порядке, сейчас им помогают принять более опрятный вид и через пол часа можно будет полюбоваться на мальчика в специальной комнате через стекло.

От облегчения женщины заплакали и обнялись с первыми попавшимися под руку мужчинами. Кларисса повисла на Бене, а Элен на Генри. Бэйли мужественно хлюпал носом в стороне, тайком перекрестившись несколько раз.

Анна не хотела вспоминать последние часы и с каждой минутой, прошедшее тускнело и теряло всякий смысл. На ее руках мирно посасывая грудь, лежал теплый комочек. Притихший в руках матери малыш с жадностью принимал угощение и лившуюся из родного сердца любовь, которая создавала ауру безопасности и умиротворения вокруг.

В это мгновение в голове Анны потускнели все мысли и испарились все переживания, долгие месяцы терзавшие ее нутро. Она не могла описать словами ту любовь, которая ломилась из груди к этому маленькому человечку. И даже в самых смелых мечтах она не могла вообразить, что материнство настолько наполняет смыслом жизнь и стоит всех лишений и боли. Родовые муки, как ни странно, напомнили ей о реальном мире, потому что до этого, Анна большую часть времени проводила в своих воспоминаниях и ее наполняла боль душевная. И материнские чувства не заставили себя ждать, держа малыша на руках, словно хрустальную вазу и испытывая легкий страх, боясь придавить ребенка сильнее, чем следовало, Анна, казалось, забывала дышать, вглядываясь в черты лица сына.

До слуха Анны донесся легкий стук. Она подняла глаза и увидела своих родных, которые прилипли носами к стеклу. Мать аккуратно промокала глаза от слез белоснежным платком, отец и дед растерянно, но радостно улыбались. Через секунду, врезавшись в толпу родственников Анны, за стеклом показалось взволнованное лицо Сержа, который убедившись, что она вполне себе жива и здорова, уставился на ребенка и немедленно расплылся в улыбке.

Мальчика Анна назвала Даниэль Джеймс Дэнвуд. Последнее особенно не порадовало Бена, который до последнего настаивал, чтобы дать правнуку фамилию Версдейл, но Анна и слышать ничего не хотела.

Всего несколько дней в клинике хватило для того, чтобы врачи с уверенностью могли заявить, что здоровью матери ничего не угрожает, потому что ребенок на удивление был крепким и взывал к себе только при наличии чувства голода и грязного подгузника.

По возвращении Анны в Чепкроут с наследником на руках, а по совместительству и с первым правнуком главы семейства был устроен грандиозный праздник с барбекю в саду. Анну устроили в мягкий шезлонг, откуда открывался вид на все празднество. Элен приготовила ей отдельное меню и пока Анна наслаждалась едой, Кларисса улюлюкалась с малюткой Даниэлем, который взирал на бабушку с некоторым сомнением.

На гуляния пригласили Сержа и Кейт. И вот тут то Дэнни себе и нашел друга по духу. Он во все глаза рассматривал громадную фигуру Сержа, который едва решался дышать и как только он сделал шаг в сторону и вышел из поля зрения младенца, по Чепкроуту разнесся возмущенный плач.

- Серж, ну возьми его на руки, - с улыбкой сказала Анна.

- Я не могу, - промычал Серж, не сводя глаз с младенца, который умолк и снова уставился на столь заинтересовавшего его человека.

- Ты ему нравишься! Не бойся, это не бомба, а ребенок. Придерживай за головку, а другую руку под спинку.

Крохотулька уместился в широких лапищах Сержа и угомонился окончательно. Анне так странно и одновременно приятно было наблюдать эту картину. Она чувствовала, что Дэнни требует отцовских рук, но пока ему могли предложить руки близкого человека, который никогда не даст в обиду и знает цену слову «преданность». Еще в больнице она воспользовалась тем, что прибывала в палате одна и позвонила Маркусу. Сообщив, о том, что он стал отцом, она несколько минут слушала его дыхание и сбивчивые вопросы невпопад. Он раз десять повторил, что любит ее, еще больше просил прощения, что не может быть рядом. В какой-то момент Анна даже подумала, что он вот вот сорвется на истерику... Разумеется такие новости трудно воспринимать по телефону и снова гремучая смесь радости и горькой тоски наполнили сердце. Слезы потекли по щекам Анны и она принялась успокаивать Маркуса, который просто повторял одно слово «прости, прости, милая,... прости».

Серж не стал сдерживаться и выпустил на свое лицо самую глупую улыбку, которая была немым приглашением в его собственное сердце. Шестое чувство подсказывало, повару - «не удел», что его судьба крепко связана теперь не с одним человеком, а с двумя, не важно каким образом. Серж перевел взгляд на Анну, которая застыла, уставившись в одну точку. Сомнений не могло быть, ее мысли унеслись прочь, к человеку, на которого она без раздумий бы променяла сейчас всех своих родственников и друзей.

Шум и общая радость наполнили Чепкроут, скучавший столь долгое время. Столь ненавистный семейству Версдейл Маркус Дэнвуд и тут внес свою лепту в закисавшее в сыроварном деле имение, пусть даже на день, вернув былой дух единства на эту землю.

Анна моргнула, когда очередной громкий тост завершился радостными криками в ее адрес. Серж медленно бродил рядом, баюкая на руках младенца, он бережно переложил его в материнские руки, когда Анна кивком подтвердила, что Дэнни крепко спит.

- Присядь рядом.

- Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Серж, мостясь на маленький табурет, ему в лицо светили закатные лучи, заставляя щуриться. В кустах ежевики стрекотали цикады, протяжное мычание коров на пастбище едва доносилось до слуха.

- Я в порядке. Как и предсказывал Маркус, - Анна кивнула на Дэнни, который мирно сопел у мамы на руках. – Он был прав, мне будет намного легче. Ты не поверишь, но я…

Анна смолкла подбирая слова.

- Как бы это сказать… Я стала меньше беспокоиться и переживать. Вернулась прежняя уверенность, что Маркус вернется хоть и не скоро, но все же весь этот кошмар с его судами закончится и я получу свой кусок счастья, на который я очень рассчитываю. Ни что не дается легко. Ничто важное и ценное...

Она виновато и как-то извиняющеся посмотрела на Сержа.

- Да, да… Конечно! – немного нервничая, закивал Серж, абсолютно согласный с Анной.

Но как он понимал, его мнение никого не волнует. Анне хватало скептицизма и сомнений, которые рассеивают ее родные вокруг персоны Дэнвуда.

Сколько раз Анна повторяла эти слова. В глазах плескалась боль и любовь, которые не находили выхода. Пытаясь ее поддержать, Серж в последнее время, просто молча выслушивал Анну и кивал.

Что толку от пустых слов, которые ранят исстрадавшееся сердце этой молодой женщины лишний раз не возымеют должного эффекта. Они с Анной уже прошли эту стадию.

- Ну, а ты? Как сам? Ищешь новую работу?

- Да… Через неделю поеду в Лондон к своему другу, он обещал помочь.

В это мгновение до Анны дошло, что Серж сейчас перебивается на свои накопления и по сути является безработным. Ей невдомек было, что ее ненаглядный друг является сейчас едва ли не одним их самых состоятельных людей Эксетера, благодаря Дэнвуду.

Вполне допустимо, что он может уехать в другой город в поисках работы и никакого морального права умолять его остаться в Эксетере она теперь не имела. Мысль о том, что с Серж исчезнет из ее жизни, вдруг пронзила сознание Анны, вызвав просто животный ужас.