Star Wars for the Avenger (СИ) - "Simon Phelps" - Страница 89

Срывается с места и, перепрыгивая с помощью ожившего анаптаниума, через каждые несколько футов, сокращает расстояние до стены узкого длинного зала. Под ней — ровный пол, гладкий, в котором отражается ее ярко-желтая сфера и испуганное искаженное лицо.

— Куда ты бежишь, смертная? Здесь нет дверей.

«Не останавливаться, не останавливаться, главное, не останавливаться!» — мысленно тараторит Тея, заглушая этой мантрой другие мысли. Может, думает она, ей все снова привиделось, и этот зал — очередной глюк, иллюзия, подстроенная Норманом Озборном. Значит, где-то в конце зала будет дверь и будет Питер, если он не был частью программного кода в М.О.Р.Г.е. Если же и Паркера Тее нарисовали, то…

Она выберется из этой машины и пригвоздит к стене любого, кто помешает ей сбежать из адской башни Оскорпа.

— Куда ты бежишь? — спрашивает голос. Тея отмечает, насколько он безэмоциональный, словно все чувства из него выкачали. — Ты зря тратишь силы.

— Тогда скажи, кто ты и что тебе нужно! — требует девушка.

Голос хмыкает. Его эхо расползается вниз от потолка (как бы высоко не уходили извивающиеся колонны зала, они где-то заканчиваются, и там, во тьме, есть потолок) и течет по полу, касаясь сферы, в которую Тея себя заключила.

— Такой требовательный тон… — затягивает свое голос. — Воровке не пристало обращаться ко мне таким требовательным тоном.

Воровке?!

Зал оканчивается темнотой. Тея тормозит у абсолютно черной стены: ее сфера касается твердой поверхности, которую не способна пересечь, но глаза отказываются принимать действительность — Тее кажется, что эта темнота мягкая, в нее можно проникнуть, как в плотный туман, и за ним, наконец, будет выход. Но перед девушкой стена, и она не пускает Тею.

— Это ты похитил меня, — рычит она сквозь зубы. Паника клокочет у нее в горле. Должно быть, незримый кто-то, чей голос доводит Тею до исступления, слышит это.

— Я не похитил, — отрицает голос. — Я взял то, что мое по праву. К сожалению, вместе с сосудом. Это досадную оплошность я скоро исправлю.

Тея старается держать себя в руках, понимая, что лишние эмоции доставят ей больше хлопот и никак не помогут справиться с преградой на пути. Что, если она попробует другую стену? Наверняка, за какой-то из них должна быть дверь — каким-то ведь образом ее сюда поместили! Девушка оглядывается по сторонам, отмечая неменяющийся пейзаж — уходящие в потолок стены из темно-желтого переливающегося камня, которые светятся изнутри, как ее анаптаниум, черные основания извивающихся колонн, гладкий, как стекло, пол с отражением в нем испуганной Теи в коконе из собственных сил.

— Отпусти меня, — выдыхает Амидала. — Отпусти, что я тебе сделала? Зачем я тебе?

Голос, похоже, злится, потому что говорит громче и с хрипотцой:

— Ты — сосуд, что сдерживает великую мощь! Я избавлюсь от тебя и доставлю повелительнице ее творение, а ты… ты присвоила себе чужое и смеешь указывать мне!

— Ничего я себе не присваивала! — вопит Тея в потолок.

Сфера вокруг нее разгорается все сильнее, забирая силы изнутри, высасывая из тела девушки энергию на поддержание кокона. Тея не замечает, как наслаиваются друг на друга все новые слои ярко-желтого сияния, бурлят по поверхности ее сферы, как океанские волны, искрятся и плавят жаром находящуюся рядом абсолютно черную стену.

Она прислоняется к ней рукой, и пальцы внезапно проваливаются в черную густоту, как в желе, и силой гравитации — или чего бы то ни было в этом странном месте — Тею утягивает внутрь стены, выбрасывая с другой стороны точно такого же зала. Он сужается в дальнем от Амидалы конце, он похож на отражение прошлого зала, если бы в нем были зеркала и они бесконечно повторяли друг друга снова и снова. Если это иллюзия, то она проста и оттого пугает Тею сильнее прежнего.

«Что это за место?.. Что это такое?!»

Она мечется по залу, словно по клетке. Самовнушение больше не помогает, все тело гудит, отзываясь на ее беззащитность новым выбросом. В конце концов Тея просто падает на колени прямо по центру вытянутого зала. Теперь он сужается с обоих свои концов, и девушка не понимает, с какой стороны проникла сюда. Голова кружится, руки дрожат. Она выдохлась: бесцельные метания вымотали ее сильнее, чем что-то материальное и осязаемое, даже если это что-то — огромный стотысячетонный космолет читаури, зависший над Нью-Йорком.

Если бы Тея умела распознавать потоки своей энергии, если бы научилась этому, то понимала бы, что силы из нее вытягивает пол, уходящий в ничто потолок и стены таинственного зала, призванного истощить ее до капли.

Она — сосуд. Вот, что это такое, вот о чем говорит странный голос! Она — сосуд для анаптаниума, и все это время охота велась не за ней, а за заключенной в ее тело энергией!

Сфера вокруг Теи тускнеет и мерцает, и лишние слои, которые до этого бурлили по поверхности ее кокона, теперь стекаются к полу, на котором Тея сидит. К гладкому, как стекло, полу, с отражением в нем желтого сияния и бледного лица девушки.

Если ее мысли адекватны, то растрачиваться на лишнюю защиту Тее не стоит. Она с трудом встает на ноги — чем меньше она соприкасается со странной поверхностью, тем труднее выкачать из нее энергию — и заставляет себя дышать ровнее и спокойнее. Подавить в себе силы, что спасали ее всякий раз, когда прежде ей угрожала опасность. Тея сильнее, чем кажется: она ведь умеет управлять своими способностями, она живет с ними четвертый год.

Никакой зал никакой тюрьмы не вытащит из нее силы.

— Наконец-то, — вдруг говорит голос. Тея едва унимает в себе панику, растворяет свою сферу в сгустившемся воздухе зала и остается стоять посреди его пугающей тишины, беззащитная и почти голая без плескающегося в ней анаптаниума.

— Наконец-то я вижу, на что ты способна, — повторяет голос.— Мне было интересно, подчиняется ли тебе чужеродная сила, которую ты нагло выкрала, или же она действует в тебе самостоятельно и стихийно.

Эхо расползается по залу с новой силой, мешая Тее сосредоточиться на сдерживании энергии внутри ее тела. Если она — сосуд, то никакие неизвестные враги не получат ее сил. Всем известно, что случается с пустыми сосудами — они подлежат уничтожению. Тея не допустит с собой такого.

— Кланяюсь тебе…У тебя хватило ума использовать полученный дар по своему желанию. Может быть, ты не тупая углеродная материя, а нечто… умнее.

— Да неужели? — рвано вздыхая, шипит Тея. Ее эхо утекает вверх, в потолок, которого не видно. — Что бы ты ни было, уверена, из нас двоих на тупую углеродную материю ты похоже больше!

— Я — не углеродная материя, — кажется, он даже обиженно фыркает.

— Так покажись и докажи это.

Повисает пауза. Тягучая, словно пески в камне души, длинная, напряженная. Тея тяжело дышит, стискивает руки в кулаки и обводит пустым взглядом одинаковые стены. Ей кажется, что она бегает из зала в зал, повторяющийся, как в калейдоскопе, уже целую вечность.

— Еще не время, Тея Амидала, — наконец, заключает голос. Девушка вздыхает. — Я подожду еще. Ты можешь считать минуты до нашей встречи, а, впрочем… минуты здесь — понятие многогранное…

И он растворяется, исчезает, оставляя Тею наедине с ее тягучими, как кисель, мыслями. Она с осторожностью опускается на гладкий пол и на несколько минут проваливается в краткий сон. Ей снова мерещатся люди в песках и то, как своими руками она уничтожает половину вселенной, подражая Таносу.

***

Тея приходит в себя явно не в том месте, где засыпала. Зал вокруг, пол вокруг нее — все такое же, но она абсолютно уверена, что засыпала в другом зале. Этот кажется… уже и чуть короче. И, вскинув голову, Тея наконец-то видит потолок.

Это космос. Мириады звезд, мерцающих в разноцветных облаках газа, уходящие вдаль галактики странной формы, каких она никогда не видела. На каждом элементе сложной мозаики оставляет отпечаток желтый свет изнутри зала, и Тея не может сказать наверняка, видит она настоящий космос или же лишь его изображение, умело воспроизведенное на потолке ее клетки.