Берсеркер. Сборник. Книги 1-11 (СИ) - Сейберхэген Фред - Страница 383

Она оборвала Ника с выражением потрясения и ужаса:

– Вы — всего лишь изображение?

– В каком-то смысле, да. Образ, возникающий в виртуальной реальности. Технически я — оптико-электрический искусственный объект. В общем, компьютерная программа.

– Тогда, чем же стала я? Что вы со мной сделали?

Ник, который очень боялся этого мгновения, делал все возможное, чтобы объясниться. Приятно и приглушенно начал говорить. Но не успел произнести и десяток слов, как леди пронзительно закричала.

Он пытался превзойти ее крик, но бесполезно. Поэтому ради ее собственного здоровья он что-то переключил и выключил ее.

На время, конечно.

6

К Кенсингу, задумчиво стоящему в коридоре яхты, обратился, видимо желая помочь, один из младших офицеров:

– Вы действительно ничего еще не знаете о Нике? Кенсинг уставился на него:

– Меня волнуют другие вещи. И что такое я должен знать Нике, если вообще его проблемы сейчас уместны? Офицер попытался оправдаться:

– Я не говорил, что у него проблемы.

– О! — внезапно пришла в голову Кенсинга ошеломляющая мысль. Он как-то слышал о создании оптико-электронного существа, являющегося близким аналогом человека.

Такое не часто случалось, хотя технически это было возможно давно.

В обществе, которое развивалось и продолжает развиваться в продолжительной борьбе против машин, антропоморфизация техники или программных средств считалась непопулярным и непривычным.

Такие конструкции, кроме того, являлись незаконными на многих планетах и среди народов, которые, имея страшный пример нападения берсеркеров, жили в страхе, что их собственные компьютерные искусственные объекты выйдут из подчинения.

Кенсинг спросил:

– Вы имеете в виду искусственного человека?

– Нет. Я имел в виду то, что сказал. Об этом факте мало знает общественность, но за последнее время босс проявляет определенный интерес к электронным существам.

Кенсинг кивнул головой. Многие студенты философских, политических и управленческих отделений глубоко заинтересовались антропологическими программами, задуманными с самого начала как противопоставление проектам создания записей с живого человеческого мозга.

Но несколько созданных экземпляров, как правило, скрывались.

Существовали и такие, вся программа поведения которых была записана с человеческого мозга. Они применялись для пользы людей, но имели много ограничений.

Кенсинг однажды встречался с таким. Звали его Хилери Гейдж. Он... или оно, но Хилери сыграл важную роль в одной из самых известных битв с берсеркерами. Встретив Гейджа после сражения, Кенсинг получил удовольствие от продолжительной беседы с ним. Даже после приятного разговора Кенсинг не знал, какое местоимение к нему применять: он или оно.

Узнав сегодня правду о Хоксмуре, Сандро неожиданно вспомнил о Фрэнке Маркусе. Выяснил, что Фрэнк знает Гейджа. И Фрэнк, как многие другие, оставался полностью уверенным, что человек с записанным мозгом, с которым он познакомился, не более чем программа.

Кенсинг и Маркус с минуты на минуту ждали, когда увидят последнее изображение похищенной станции, сделанное компьютером “Фантома” в натуральную величину.

Весь экипаж занимал очередь в тен-клуб, чтобы увидеть это, когда получат возможность.

Все хотели выяснить, что из себя представляет желанная добыча, которую они преследуют. И какие военные операции возможны, когда, подойдя достаточно близко, попытаются вернуть биолабораторию.

Но Сандро, ожидая увидеть натуральное изображение модели, подумал, что все предприятие обречено на провал. Берсеркеры убивали. В этом состояла цель, для которой их сконструировали и построили. Этим они и занимались.

Возможность, что Анюта осталась в живых, была совсем мала, фактически не реальна.

На экране появились помехи. И нежданно показался Ник Хоксмур. Он стоял сбоку и немного позади смоделированной станции, облокотившись на верхний диск.

Невесомое изображение прекрасно поддерживало его невесомое тело.

– Извините меня, джентльмены, но я не мог услышать вас. Сейчас коснусь одной из функций поддержки жизни здесь, в отсеке. Я случайно прорвался на разговор.

– Все в порядке,— ответил Кенсинг, испытывая странное чувство.

Николас принял эти слова с легкой улыбкой.

Было заметно, что его в основном интересовал разговор с Фрэнком, и взгляд был направлен в сторону полковника.

Сразу же сказал:

– Возможно, вам известно, что я сам электронный человек?

Фрэнк смотрел на изображение Хоксмура через окуляры на лицевом ящике. Поворачивался в сторону Ника и третий окуляр полковника — чтоб лучше разглядеть.

– А, это ты? — произнес Фрэнк.

Кенсинг был поражен тем, что голос человека, собранного и дополненного в ящиках, менее походил на человеческий в сравнении с Ником. Хотя оба воспроизводились механическими динамиками.

– Да, это я.

Ник настойчиво выражал интерес и решимость:

– Мое появление рассердило вас? Вы считаете себя оскорбленными?

Фрэнк чуть взмахнул передней металлической конечностью.

– Думаю, вы меня застали немного врасплох. Я бы рассердился, если бы меня оскорбил человек. Но нет смысла выходить из себя из-за машины. Вы хорошая машина, Ник?

– В мои обязанности входит быть хорошей машиной и стараться делать все, как можно лучше. Если вы не обиделись, полковник, и если у вас найдется немного времени, позвольте продолжить разговор.

– Давайте.

– Вероятно, вы не удивитесь, что я нахожу эту тему весьма интересной. Я не думал, что вы примете мое появление так быстро и не станете возражать. По крайней мере, даже не выразили подозрения, что я шучу.

Три ящика Фрэнка зашевелились, возвращаясь в обычное положение. У Кенсинга сложилось впечатление, что их владелец таким образом устраивается поудобнее.

Маркус заметил:

– Я сказал, что ты немного застал меня врасплох.

Но не совсем.

– Правда? Не совсем? Я хотел бы знать, что вы думаете обо мне — о моей персоне на экране — которую вы не раз видели — что выдает во мне отсутствие тела.

– Возможно, когда-нибудь мы сможем подробнее поговорить об этом. Сейчас же у меня много других дел.

Разговор закончился.

При следующей беседе с премьером Дираком Кенсинг отметил, как натурально выглядит Ник Хоксмур и насколько отменно программисты выполнили свою работу.

– Полагаю, что он — относительно новая версия?

Дирак согласился:

– Да, его создали год назад. Специалисты хорошо поработали, правда? На это ушло несколько месяцев. Дело в том, что мне меньше и меньше нравится достигнутое живыми архитекторами. Например, эта биостанция. Потому я и решил попробовать, на что способен искусственный оптоэлектронный мозг.

– Мне говорили, что на создание программы подобной сложности идет лишь несколько месяцев быстрой работы, премьер. А я думал, на это тратятся годы. Вы не могли бы сказать, как ему выбирали имя?

– У моих инженеров были уже готовые блоки с программой, рассеянно пояснил Дирак.— Это ускорило работу. А что до имени... Ник выбрал его сам. Он заимствовал его у строителя восемнадцатого века. Как-нибудь я расскажу вам эту историю. Вы хорошо осмотрели модель станции?

Кенсингу, который имел возможность наблюдать взаимоотношения между премьером Дираком и Хоксмуром, показалось, что живой создатель и его искусственное создание довольно хорошо ладили.

Но отношение премьера к оптоэлектронным людям было сложным и ревностным.

Однажды Сандро услышал, как Дирак заявил:

– Эти преобразованные души, отдохнувшие от плоти в электронной модальности, в целом обладают более высоким социальным положением, если можно так сказать, чем те, у которых никогда в жизни не имелись красные кровяные клетки.

Кенсинг не удивился, узнав, что не один он был обманут Ником.

Другие больше, чем он, расстроились, открыв правду.